Tags: Дмитрий Дибров

Карден: этот светильник разума давно уже лишь чадил, разменяв мозг на деньги

Карден умер давным-давно, а не на днях. Я не историк моды, чтобы уточнить, когда именно он перестал оказывать хоть какое влияние на моду. Но к концу 1990-х в любом захудалом супермаркете можно уже было купить носки от Кардена или трусы от Кардена, а в любом магазине стройтоваров - плитку, подписанную кКарденом. Я был тогда спесив и глуп. Пара плиток с автографами от Кардена уплывуют вместе с моей бывшей квартирой в сторону капитального ремонта надгробными плитами над моим дешевым чванством, состоявшим в том, что за каждую из них было заплачено столько же, сколько за метр обычного кафеля, ничем не отличающегося от карденовского. Вероятно, Карден торговал франшизой налево и направо, ничуть не заботясь ни о собственном имидже, ни о (что еще хуже) качестве. У меня до сих пор есть купленная в 1990-х рубашка от Кардена. Я купил ее потому, что тогда рубашки с пластроном под таксидо были редкостью. Во всем ГУМе, если быть точным, только вот эти карденовские и нашлись. А у меня был прием в мою же честь (в честь победителей литературного конкурса, точнее сказать, но одним из победителей был я), где на приглашении строго значилось "black tie". И я за немыслимые деньги купил эту рубашку. Она до сих пор цела, поскольку смокинг достается из шкафа нечасто, - но это худшая из рубашек в моем гардеробе. Халтура, от воротничка под "бабочку" - и до ткани, из какой она пошита.

Но если кому-то все-таки интересен Карден, - то вот программа 7-летней давности, записанная с Карденом Димой Дибровым и мною. За все время, пока я вел "Временно доступен", к нам приходили всего два иностранца - Мики Рурк и Пьер Карден. Но насколько мне понравился Рурк, настолько же закадровой продажностью вкупе с внутрикадровым высокомерием не понравился Карден. Боюсь, что это все-таки чувствовалось, хотя я старался быть любезен.

promo dimagubin march 23, 2016 11:38 39
Buy for 200 tokens
К самым важным в жизни вещам никто тебя не готовит. В СССР гигантская журнально-книжная индустрия готовила к первой любви, но она все равно случалась не с тем, не тогда и не там, - а вот уже к сексу не готовил никто. Это потом мы понимающе хмыкнем над Мариной Абрамович, в 65 лет на: «Как…

На смерть Ирины Антоновой

Антонова умерла три дня назад, - я прочитал, что у нее был коронавирус, но здесь тот случай, когда это почти неважно: ей было 98. Как она умудрилась пройти по жердочке над советской и постсоветской безднами, то есть удержаться полвека на шатком шестке директора Пушкинского музея, и отнюдь не кремлевским запечным сверчком, - загадка. Когда мы с Дибровым записывали ее для "Временно доступен", ей было 91, и ум ее был абсолютно здрав. Он ее не подводил, - ее в конце карьеры стала подводить внешняя сила, логика складывающей в стране диктатуры, то есть неограниченного и неподотчетного своеволия, провоцирующая извне к своеволию изнутри. Антова вдруг зажглась идеей объединения ее коллекции с эрмитажной плюс нового гигантского строительства, тащила в проектировщики Фостера, но не заморачивалась на резоны и обращалась напрямую к Кремлю, зная, что там ее будут слушать. Ревзин в свое время написал про это в Ъ-Власть блестящую, но совершенно беспощадную статью. Но мне Антонова запомнилась все же другой. Женщиной, которая в 90 лет передвигается по Москве не на "Мерседесе" с шофером, а сидя за рулем своей "Шкоды". Женщиной, которая мне сказала - ах, Дима, да не надо вам заказывать копии Вламинка (я обожаю Вламинка) в Эрмитаже, купите лучше хорошую репродукцию! У меня дома висят репродукции!

А после съемки, когда все еще были разгорячены, один мой коллега, посетовав на вкусы плебса и съехидничав по поводу музея Глазунова напротив Пушкинского (Антонова при имени "Глазунов" и глазом не повела, как будто имя даже не вошло ей в ухо), произнес:

- А ведь как жаль, дорогая Ирина Александровна, что в Пушкинском музее нет все-таки Сальвадора Дали !

Антонова вдруг - мы уже шли в гримерку - остановилась. И со вздохом сказала:

- Это в вас говорит то же желание нарратива и понятности, что и в поклонниках Глазунова. Просто вам любить Глазунова - ниже достоинства.

Коллега поперхнулся:

- А кого тогда вам в музее больше всего не хватает?

Антонова на это сверкнула глазами, стукнула (ну, мне так теперь вспоминается) каблуком и вскричала:

- Мне?! Поллока!!!