Category: путешествия

Category was added automatically. Read all entries about "путешествия".

Пять вещей, за которые я так люблю Европу

Текст вышел на Republic (если вы подписаны - а я на Republic подписан - то можно кликнуть здесь, и увидеть какая там идет бурная дискуссия). Дорогие россияне вообще в последнее время по отношению к Европе и Западу (хотя это не одно и то же, не надо путать: например, американское движение BLM тьмы европейских стран ну вообще никак не коснулось!) разделились на четыре группы:

1) слава богу, мы уехали;
2) блин, завидуем вам, и тоже хотим уехать;
3) а нам, блин, не уехать, и что делать, не знаем;
4) во-во, валите, вас там негры будут иметь в зад!

Хотя в самой Европе переезд из страны в страну - ну, это как переезд из Тропарево в Бибирево или из Чебоксар в Костомукшу.

Впрочем, вот текст: впору высказать всё, что думаете, ибо отъехавших много, да мало о том написавших.

ВОСХОД ЕВРОПЫ - И 5 ВЕЩЕЙ, ЗА КОТОРЫЕ Я ЕЕ ТАК ЛЮБЛЮ

Манифест режиссера Богомолова (сводящийся к идее, что Россия теперь – Рим и мир, ибо западные мир и Рим протухли), успели раскритиковать все, кому Запад дорог. Что поделаешь. Уж больно манифест похож на жест гопника, прикручивающего к «Жигулям» шильдик от «Мерседеса» и презрительно цедящего, что его «копейка» на любом бензине потянет… Только Богомолов изобретательнее. Он считает, что «Мерседес» вообще перестал быть машиной. Потому что там теперь электродвижок, и под капотом не пойми что, тирания электроники… А скоро европейский водила будет у своей машины даже не рабом, а нулем, его как класс уничтожат автопилоты…

И бог бы с Богомоловым. Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не вешалось. Проблема в том, что таких, как Богомолов, прибывает. И часто это неглупые, образованные люди. В ответ от тех, кто живет в Европе, они обычно получают: «Ребята, не надо судить о том, чего вы не знаете!» Но это тупиковый призыв. Живя в Европе, легко ткнуть богомоловых в ошибки и глупости. Труднее в ответ сформулировать – а что такое Европа? Почему мы ее так любим? Это не всегда дается даже переехавшим на ПМЖ. Вон, в фейсбуке в группе «Русскоговорящий Мюнхен» недавно прочитал отчаянное: «За что вы любите Германию? Помогите, пожалуйста, увидеть что-то хорошее в этой стране, помимо природы, чистого воздуха, хороших дорог и велодорожек!»

Вот я и решил перечислить первые 5 пунктов, определяющих для меня Европу. По крайней мере, Германию, на юге которой, в Баварии, я теперь живу.

1. Прежде всего, я люблю Европу за то, что здесь достоинство жизни не зависит от денег. С утверждения о неотчуждаемости человеческого достоинства начинается немецкая конституция. Но я не о теории, а о повседневности. Даже будучи небогатым, ты себя чувствуешь здесь достойно в самом прямом, чувственном смысле. Да, богач садится в «Порше» и жмет на 250 км/ч по автобану, а обедает в дорогом ресторане. (Я живу в 300-тысячном облцентре, швабском аналоге Владимира или Ярославля. Здесь два ресторана со звездами Мишлена). А бедняк садится на велик и идет в биргартен, куда, к слову, можно приносить свою еду. Или вообще устраивает пикник на травке. И еще неизвестно, кто из этих двоих счастливее. Автобаны и велотрассы в одинаково отличном состоянии (последние не устают изумлять меня тем, что на них после дождя нет луж), природа подстрижена, дома-пряники с черепичными крышами умыты, воздух чист, все улыбаются, шашлык можно жарить на балконе (мой договор аренды это допускает), слова «данке» и «битте» носятся в воздухе, словно пчелы, которые, к слову, составляют важную часть немецкого пейзажа. И это не устроенный за немыслимые деньги за шестиметровым забором персональный рай: это рай для всех. И эти чистота, красота, уважение очень повышают самооценку.

2. Коль уж упомянул пчел. Мне нравится, что Грета Тунберг в Европе не объект насмешек (хотя встречаются), а цивилизационный маркер. Потому что европеец ответствен за окружающую среду. Живущих в России порою забавляют сообщениями о том, что в Баварии штраф за убийство пчел – 50,000 евро. Это действительно так, хотя для такого штрафа нужно, наверное, жечь пасеки напалмом. Однако гибель пчел – да, общая проблема. И вот уже луг у ручья перестают косить и засевают медоносами. А у меня под окнами, в центре города, заводят уже вторую пасеку. И так – во всем. Автомобили заправляются бензином Е10 (10% этанола) и вытесняются из городов самокатами и велосипедами. Сплю я с открытыми окнами, а летом живу на балконе, с которого не нужно по утрам стирать слой пыли и грязи. Купаюсь в ручье в минуте ходьбы: бывшая фабричная канава, сейчас он эдакий бассейн с противотоком. Из соседнего ручья тягают форелей. А на третьем ручье строят волну для серфингистовCollapse )
promo dimagubin март 23, 2016 11:38 37
Buy for 200 tokens
К самым важным в жизни вещам никто тебя не готовит. В СССР гигантская журнально-книжная индустрия готовила к первой любви, но она все равно случалась не с тем, не тогда и не там, - а вот уже к сексу не готовил никто. Это потом мы понимающе хмыкнем над Мариной Абрамович, в 65 лет на: «Как…

Германия: реальные проблемы быта

Чтобы понять, какие проблемы в европейских странах реальны, нужно читать не манифесты русских режиссеров, с угрюмой наивностью признающихся, что знают их через детей друзей, - а, например, подписаться в фбуке на группу типа "Русскоговорящий Мюнхен". Вот из последних криков души:

"Всем привет ) скажите пожалуйста отличное средство против плесени , не могу удалить в ванной )
Второй вопрос , где можно заказать устриц ?"

Черт побери. А ведь действительно - проблемы.

Почему русским в Европе многое кажется диким: хотя бы с экономической точки зрения

Текст опубликован недавно в "Деловом Петербурге". Ниже перепощиваю.

ЕВРОПА КАК ДАЧА МИРА

Они там сдурели, что ли?!

Завод BMW в Мюнхене прекращает выпускать двигатели внутреннего сгорания. В других городах их производить (пока) будут, но в бээмвэшной столице – нет. Взамен налаживают производство электродвигателей. Все идет к тому, что с 2035 году в Германии бензиновые автомобили запретят.

Я говорю: сду-ре-ли, потому что умею читать ваши мысли. Это же немыслимо, верно, - всех пересадить всех на электромобили?! Я знаю все ваши наиразумнейшие аргументы против. Электромобили не сравнятся с обычными в дальности поездки, - раз. Два…

Проблема в том, что это аргументы из русской, а не немецкой реальности. Вообразите Невский проспект вообще без машин. Вы скажете, что это «невозможно»: «город умрет» и все такое, - верно? Но в том немецком городе, где я живу, по главной улице ездят только трамваи, такси и велосипеды. Велосипед тут вообще главное средство передвижения. Зато воздух свеж, как поцелуй ребенка. Ни грязи, ни пыли, ни луж, и 30% города - леса. Вообще другая реальность. «Зеленый мир» - это не только Грета Тунберг и те безумцы, что разбили палатки «эколагеря» у меня возле мэрии и живут в них пятый месяц. Это возврат из города в деревню без потери городских удобств.

Когда в Германии я читаю новости из Петербурга, - вот, свежая о том, что Приморский район лидирует по строительству крупных жилых комплексов, на них повышенный спрос, - то холодок щекочет темя. В том немецком городе, где я живу (по цифрам – русский облцентр: 300 тысяч жителей) на строительстве человейников обожглись в 1970-х: это создало больше проблем, чем решило. И сегодня здесь жилкомплекс – это несколько корпусов в 3-4 этажа, перемежаемых двухэтажными виллами. У квартир на первом этаже – собственные террасы, на последнем – сады на крышах. Все жарят шашлыки и знакомятся на общих площадках: социальные зоны и садовый дизайн закладываются в план строительства примерно так же, как электрические мощности. Да, я могу легко привести сто резонов, почему такое строительство невозможно в принципе. У меня в городе огромный дефицит жилья (на просмотр квартиры приходят 15-20 желающих). Прямой смысл строить 30-этажки: максимум эффективности! Но дома строят вдесятеро ниже. Зато - невероятный уют, по весне цветет миндаль, на балконе висит гамак, и летом я купаюсь в ручье, бывшем когда-то фабричной сточной канавой. А в соседнем ручье тягают форелей. И это центр города. Применительно к Петербургу – Выборгская сторона.

Очень многие вещи в Европе кажутся русскому человеку экономически дикими, бессмысленными, затратными, - потому что сильно отличается целеполаганием. Ради чего, скажем, в Штутгарте пару лет назад установили уличные воздухоочистители? Почему Европа терпит понаехавших тут, - других рас, исповеданий, культур? Да ради того же: чтобы жилось, как в деревне, но при этом в единстве со всем миром. В итоге ким-чи и пак-чой я закупаю в азиатских шалманах, к туркам иду за ягнятиной, в русском магазине беру ряженку и соленые грузди, - ну, а пиццей из дровяных печей меня обеспечивают итальянцы, осевшие в Германии после миграции 1950-х. Город малоэтажный, велосипедный, утопающий в зелени, с животными (ко мне зайцы-белки прибегают, и ежи по ночам шуршат), с кухнями всех народов мира, - это и есть европейская урбанистика будущего.

В России, с этой точки зрения, не хватает не денег, а широты мечты. Для чего вообще нужны города? Чтобы зарабатывать деньги? А для чего эти деньги – чтобы стоять в пробках? Какие вообще у вас жизненные приоритеты? Ответьте, - и тогда окажется, что рентабельность, прибыль, а также понятия нормы и безумия утрачивают привычные очертания, - и п(р)оявляются контуры нового дивного мира. Да, это экономически странный мир, потому что дешевле добывать энергию из нефти, газа и угля (Германия до сих пор – крупнейший импортер угля из России). Но вдоль немецких железных дорог год от года растут (свободная земля – дефицит!) поля солнечных электростанций: к 2030 году доля энергии из солнца, ветра и биомассы должна достигнуть 65%. Потому что таковы приоритеты.

Мне жалко, что даже в Петербурге никто не ставит сносящих голову задач, связанных с изменением качества жизни. Например, по превращению каменных мешков времен Достоевского в городские сады (а было бы круто!).

Да, я знаю, что вы мне скажете (я же умею читать ваши мысли): эка, сравнил 300-тысячный городишко с 5-миллионником! Хорошо: убедили. Но тогда Илон Маск высадит на Марсе сад, а питерцы так и останутся в городе, заточенном под рентабельность и выхлопные газы.

Немецкие дворы: заходи любой! Новое видео на моем ютьюб-канале "Губин ON AIR"

В Питере уже в последние годы я сменил несколько квартир в центре. Ну, так вышло. И наблюдал, как год за годом ощетиниваются дворы против чужаков. Как магнитный ключ на входных воротах заменяется особо изощренным секретным. Как проходные дворы начинают делиться на изолированные секции, словно на зоне. Апофеозом для меня стали два двора на Белинского с общей помойкой внутри. Один из них торжествующе заменил замок на воротах, ведущих к помойке, чтобы жители второго, выкинув свои пакеты, не смогли через него пробраться на улицу... Хотя, конечно, нет, это не было апофеозом разобщенности. Апофеоз - на любом большой русском кладбище-муравейнике, только этажностью отличающемся от муравейников новостроек, - где любая могилка непременно должна быть обнесена забором. Чтобы, значит, ни один чужак в царство Аида... Я к этому отгораживанию всех ото всех привык настолько, что и в Германии ожидал столкнуться с закрытостью частной жизни. Уж дворовой - точно. Но оказалось - ничего подобного! Вот небольшое видео про это. Буду рад, если подпишетесь на мой ютьюб-канал "Губин ON AIR". Я постараюсь туда почаще выкладывать ролики о том, как устроена alltägliches Leben - повседневная жизнь - по крайней мере, в Баварии.

Бах, с которым я знаком: минута из его поверхностной, а также неглубокой, но внутренней жизни

Бах - это не только композитор, но и ручей. Во всяком случае, в Германии: der Bach. Вот вам минута из жизни (как поверхностной, так и скрытой: неглубоко, но внутренней) рядового горного Баха (в данном случае - Гисенбаха). С ним я этим летом познакомился, бредя в Альпах старой дорогой, по которой хаживали когда-то купцы из сказочно богатой Венеции в сказочно богатый Аугсбург. Больше роликов - на моем ютьюб-канале "Губин ON AIR".

Замок на холме: бароны, доктора и леди

Это снова Бавария: Schloss Scherneck, замок Шернек километрах в двадцати от моего дома. Час велосипедом вдоль реки и среди полей, на которых, кстати, все еще цветут маки. Замок умеренно стар: впервые упомянут в купчей в 1322-м, когда он перешел некоего фон Релинга к некоему же фон Гумппенбергу. Ныне же он принадлежит Кароле баронессе фон Шецлер, которая с 2008-го вдовствует после смерти доктора Кристиана Зидлера барона фон Шецлера. "Барон" и "баронесса", кстати - так себе титулы, низший разряд у местной аристократии, но пишутся по-немецки красиво: "Freiherr" и "Freifrau", - в общем, "свободные господа". "Freifrau" можно перевести еще и как "леди", так что нынешняя владелица - леди Шецлер Айхах-Фридбергского уезда.

Впрочем, на аристократические звания немцы внимания обращают мало. Другое дело - "доктор": официальный титул обладателя PhD. "Doctor" гордо упоминается всюду, начиная с визитных карточек, а воровство звания является преступлением. И, поскольку статус русских диссертацией, особенно нынешних времен, более чем сомнителен, одна моя русская знакомая, кандидат физ-мат-еще-брежневских-наук, аккуратно после "Dr. Takajata" ставит на карточке название университета, где защищалась...

Впрочем, о замке. Баронессе фон Шецлер, чтобы не пойти по миру, часть своих площадей и угодий отдает под коммерческий промысел. На крутом холме, где стоит замок, устроена грандиозная "тарзанка" с школой скалолазанья: пока поднимаешься по тропе, у тебя над головой с визгом пролетают на роль-блоках подростки. Под холмом разбито поле для футбол-гольфа: ну, об этом я уже рассказывал (и показывал) днем ранее. Замок, разумеется, сдается под празднества и корпоративы, а на его территории действуют действует пивоварня плюс целых три питейных заведения, от небольшого пивного павильона до "романтического биргартена" на бывшем бельевом дворе, - он на первом снимке. Словом, идеальное место для поддержания романтического алкоголизма в рабочем состоянии, тем более, что Maß, "масс", литровая кружка отличного пива стоит здесь всего 6 евро. Боюсь, что на Октоберфесте (который теперь если и пройдет, то лишь в 2021-м) масс будет стоить ровно вдвое дороже.







Питер никогда не будет чистенькой вылизанной Европой. Это рухнувшее имперское дерево с новой жизнью

Текст недавно опубликован в "Деловом Петербурге" и, судя по числу прочтений, вызвал некоторый шухер. Очевидное вообще довольно часто принимают за невероятное.

ЭСТЕТИКА ПОВАЛЕННЫХ ДЕРЕВ

Петербург никогда не будет чистенькой вылизанной европейской столицей. Слишком большой старый центр. Слишком мало денег. Хватит максимум на подновление декорации набережных и главных проспектов.

И, кстати, в Европе то же самое. Я знаю массу мест, родственных Петербургу по этому духу отыгранного спектакля при сохраненных кулисах, по этой идеологии рухнувшего имперского дерева. Таков Будапешт, с его фантастической ночной тусовкой в ruinbars – «барах-руинах». Город пышный, город бедный, довольно пыльный и дико сексуальный. Таков некогда богатейший Дрезден с его Новым Городом, Нойштадтом, внешне неотличимым от Петербурга Достоевского (и где Pelmeni и Wodka - на каждом углу). Таков обожаемый мною портовый вольный Гамбург с его Репербаном и всею мыслимой городской жестью вокруг. Таковы многие итальянские города.

Но если дерево рухнуло, это не значит, что оно мертво. На упавшем стволе живут насекомые и растут грибы: оно дает жизнь новым жизням. То же и с упавшими имперскими городами: не пытайтесь их воскресить в прежнем статусе, но наслаждайтесь новым.

Это я к тому, что Петербург – не только Эрмитаж или «э-э-экскурсии по ва-а-аде, корабль отправляется через пять минут!». Петербург – это и нетуристские перекрестки, вторые и третьих дворы, и бедные грязные улицы без малейшего признака зелени, - все это не так уж и давно как начало заселяться барами, галереями, столовками, книжными магазинчиками, хостелами, кофейными, кинотеатриками (порой на пару десятков мест: я знаю такой на Ковенском, 14).

И если что и заставляет меня скучать в разлуке по Питеру, то вот именно эта новая жизнь бедных закоулков. Ценность черного блохастого пса не меньше ценности открыточного Петербурга. «Голицын-лофт» и бары на Рубинштейна, Белинского, Некрасова, Литейном, Большой Конюшенной – для меня достойные конкуренты всем 23-м Рембрандтам Эрмитажа.

И друзей и врагов Петербурга – да-да, я подбираю слова! – лично я определяю не по произносимому с придыханием слову «кюльтюра», а по отношению к трухлявому пню. Все, что способствует новой жизни в питерском буреломе (включая брежневский бурелом) – от открытых проходных дворов до открытых креативных пространств – должно поощряться. Все, наезжает на эту чащобу с бульдозером под лозунгом очистки – должно получать отпор.

Вот почему мой личный враг – московская депутатка Хованская, настоявшая на запрете хостелов в жилых домах (о да, я знал ее молодой и прозападной, но с нею произошло то же, что с Госдумой в целом). Мне личный враг – петербургский депутат Четырбок, настаивающий на закрытии маленьких баров, что превращает большой живой город в деревню Четырбоковку. Их аргументы – забота о покое граждан – филькина грамота. У них всегда появится старушка Терешкова с письмами от трудящихся. Но все их словеса – просто сопровождение работы государственного катка, который в России умеет только стандартизировать, унифицировать, централизовывать и давить любое недовольство.

Это идет вразрез с идеей большого города, состоящей в том, что он – всегда персональная история. Как хочешь, так и будешь жить. Питер тем и прекрасен, что здесь, как в старом книжном шкафу, можно найти том по вкусу.

А книжные шкафы, в которых, кроме собрания сочинений Ленина и творений Брежнева, я тоже помню. Ленинград, в котором после 23.00 (когда закрывался последний ресторан, где залитое майонезом «мясо по-капитански» было главным ударным блюдом) было некуда пойти, я уже проходил.

Возвращаться в такой нет ни желания, ни смысла.

В конце концов, в мире есть Будапешт, Рим (с некогда убогим, а ныне отданным на откуп художникам и рестораторам предместьем Трастевере), Гамбург, Дрезден, Берлин.

Там персональные истории никто не запрещает и не может запретить.

Германия. Альгойские Альпы в районе горы Грюнтен и вода

Я тут все разводил контент по разным платформам - как в дешевом олл-инклюзив разводят водой апельсиновый сок, как разводят лоха на бабки и как разводят тоску - а вот тут мне: "Ка-а-ак? Вы и фотографируете? А что не выкладываете?" Не будешь же всем навязывать свой инстаграм, как навязывает бабушка внуку на четырех спицах шестяной теплый носок.

В общем, буду какое-то время перепощивать в ЖЖ свои немецкие снимки - с подписями. Посмотрим, что получится. Понеслось!



Эта вылазка в горы начиналась с водопадов в ущелье у деревушки Кранцегг, с которой мы начали подъем на 1738-метровый Грюнтен, - и потом, после спуска, водой и сопровождалась. Перекатистая и быстрая река Иллер, на мосту через которую у деревни Фишен-им-Альгой зрители, похоже, который век наслаждаются зрелищем рафтинга. Озерцо Кляйнер-Альпзее, на котором установлена автоматическая линия для водных лыж (что в Баварии штука не такая и редкая, до ближайшей от моего дома километров 10) и озеро Гроссер-Альпзее, по которому плавает вообще все, что не летает. И - жаль, не передать, слишком малы! - над головой круги нарезают в вышине длиннокрылые лёгкие планеры.







Германия: поездки в Россию, бумажный интернет и границы ограничений

К происходящему в России я с недавних пор применяю правило: "Возможно ли объяснить это немцам?" Ну, например – можно ли объяснить немцам смысл голосования за поправки в конституцию во время эпидемии, если даже базовые положения конституции давным-давно превратились в фейк? Или: в чем смысл военного парада, который перегоняется, как отара овец, с пастбища одной даты на пастбище другой?

Однако не спешите подхватывать, - что, типа, разве непонятно, что дед окончательно сбрендил?! То есть сбрендил, да, тут у всех консенсус. Как писал в таких случаях Бабель, «ткань жизни порвалась для него». Порвалась настолько, что нагота короля видна всем: и, скажем прямо, гордиться нечем. Объяснить, почему в 2020-м году россияне терпят самодержавие, да еще какого-то совершенно позапрошловекового образца, да еще и репрессивное, да еще безумное в борьбе с эпидемией, - совершенно невозможно. Как, например, объяснить немцам, отчего московский мэр Собянин, грозно заявлявший, что все ограничения будут действовать до изобретения вакцины, вдруг без перехода заявил об отмене ограничений? Что, вакцину за ночь изобрели – или Собянину задницу в Кремле надрали?.. Нет, не объяснить. В Германии послали бы zum Arsch и Собянина, и Кремль.

Зато немец вполне может понять, отчего эпидемия в России считается преодоленной. Дело в том, что в Германии есть главный показатель, при превышении которого следует орать «караул!» и начинать закручивать карантинные гайки. Этот показатель - число инфицированных в течение недели в пересчете на 100 тысяч жителей. Он не должен превышать 50 человек. Вот вам обновляемая Институтом Коха карта Германии, составленная по этим правилам. В данный момент в «красной зоне» там находится только один район: мой сосед по Баварии Айхах-Фридберг (через Айхах я недавно проезжал на велике – прелестно! прелестно!). Там эта цифра составила 56,1. А вот Москва и Питер, просчитывайся в них обстановка по немецким нормам, считались бы уложившимися в норму. Потому что Москва в течение недели «имеет право» набирать до 7500 инфицированных (если ее население округлить до 15 млн), а Питер – до 2500. Они набирают, насколько могу судить, меньше, хотя и близко от предельной черты. Для сравнения: в Аугсбурге, где я живу, зарегистрировано 2,4 новых инфицированных на 100 тысяч населения за последние 7 дней.

К сожалению, лично сравнить, как живется при чуть не 40-кратной разнице в уровне вновь инфицированных я не смогу, поскольку в Питер и в Москву теперь долго еще не приеду. Россия относится к тем 160 странам, в отношении которых вплоть по 31 августа действует предупреждение немецкого МИДа: поездки не рекомендуются. Это значит, ни о каком стабильном авиасообщении между Россией и Германией речи нет. Питер в этом сезоне – увы, без меня.

И хотя внутри Евросоюза с 15 июня исчезает большинство барьеров, я все еще колеблюсь, бронировать ли пару недель на море в Хорватии - или следует ограничиться прокатной машиной и Шварцвальдом. Дело в том, что сайты в Германии пестрят заголовками о буме внутреннего туризма и переполненности отелей и гастхаусов. Переполненность ведет к соответствующим ценам. Я даже не про север Германии, где и до пандемии снять на море номер, а на пляже знаменитый Strandkorb (ну, как же это перевести? «Пляжный короб»? Это такой персональный замок на берегу, с балдахином и лежаками, который при желании можно превратить в крепость) стоило столько, что дешевле было купить обычный замок. Но вот ведь и в городочке Нойштадт-на-Дунае номер в гастхаусе мне обошелся в 90 евро, хотя по размерам и достоинствам своим стоить должен был максимум 50. (Попробуйте как-нибудь в Баварии, забавы ради, остановиться именно в гастхаусе. Слово «хаус» пусть в заблуждение не вводит. «Гастхаус» - это прежде всего пивная, на втором-третьем этаже которой имеются, так уж и быть, несколько комнатушек. Вполне возможно, стойку ресепшн там будет заменять барная стойка, а подавальщик пива подаст и ключи).

По нынешним временам, впрочем, все подавальщики носят маски, в масках же посетители заходят внутрь, выходят наружу или следуют в клозет. Сев за стол, можно расслабиться и маску снять. Но малейшее передвижение – снова она. А еще вместе с меню приносят анкету, в которую ты должен внести имя, время прихода и телефон. Это на тот случай, если вирус вдарит по кому-нибудь из соседей, и необходимо будет отслеживать всю цепочку контактов. Это такой «бумажный интернет»: довольно типичная штука для Германии, особенно южной, где ни про какие вайфаи не слыхивали, как, кстати, и про кредитные карты. Федеральный министр здравоохранения ФРГ Йенс Шпан обещал во вторник презентовать программу для смартфона, которая должна все это проделывать в автоматическом режиме – ура, и года не прошло! – но я что-то слабо верю, что в Германии это будет работать.

Нет-нет: только голубиная почта, только церковно-приходская учетная книга, только наличные, только кожаные штаны, только хардкор. Это и есть старая добрая Европа. Надежно, добротно и невероятно (без малейшей иронии) радушно.

Herzlich willkommen! Но только после того, когда в России появится своя карта новых инфицированных; только после того, когда русские показания заболеваемости сравнятся с немецкими; только после того, как России начнут верить.

В общем, как поет (довольно трагично) хор в «Волшебной флейте»: bald, bald! Oder nie… (и путь гугл-транслейтор вам за меня переведет).