Category: путешествия

Category was added automatically. Read all entries about "путешествия".

Хроники самоизоляции. На вписке в Германии. День 6: четверг 19 марта. О пользе паники

Я старше вас всех, живущих в России. Всех и каждого. Примерно на полторы недели по коронавирусу. Это существенно.

Вы говорите мне: паникер! А я говорю вам: паника бывает спасительна. А я говорю вам: достаточно одного примера, опровергающего ваше утверждение и убеждение, чтобы понять, что оно ложное. Евреи в киевском Бабьем Яру не паниковали, и нацисты убили их всех. Если бы подняли панику, многие бы спаслись.

Паникуйте. Паника побуждает к действию. К глупому в том числе. Но глупо было ваше действие или умно, мы поймем задним числом. Паника хороша провокацией многообразия действий, рождением вариативности. Панику следует провоцировать, но также и контролировать: изучать.

Вот злаки посеяны, и всходы видны, и, истинно говорю вам: будет и урожай.

Говорю вам, что мир больше не будет таким, каким был до мора.

Говорю вам, что не будет у вас глада: в супермаркеты в Германии вернулся товар, хотя и не в полном объеме, и дешевое бухло самыми умными паникерами было разобрано. И в Италии то же. И в Испании.

В Италии вчера +5322 свежевыявленных зараженных (15% прирост), а в Америке +4530 (49% прирост).

Паникуйте, ибо пока полезно, ибо пока можно выбирать. Потом будет поздно. Где, спрашиваю я вас, была бы 79-летняя мать моя, если бы я не запаниковал и не потребовал от брата закрыть ее в своей квартире в городе Иваново, который есть русский бедный несчастный убогий двойник моего баварского Аугсбурга? Она ходила бы по улицам и магазинам. А в Ивановской области выявлен первый больной, и истинно говорю вам, что это только начало. И говорю вам словами теми, что говорили пророки и лжепророки, ибо лжепропроки есть те же самые пророки, только проигравшие в карты судьбы. То есть неважно, пророк перед тобой или лжепророк, а важны варианты.

Паникуйте, ибо паника отбирает у нас прошлое, за которое мы цепляемся, а говорю вам: не надо цепляться за прошлое. Не будет ни прежних лет, ни прежних работ, и происходящее с нами не на недели, не на месяцы, а где-то, как понимаю сейчас, навсегда - для тех, кто умрет, и, возможно, я сам - либо на год-другой. Не держитесь за имеющееся, ибо отобрано будет. Любимый мой N., о котором упоминал я в прошлый раз, всю думал о мартовском полете в Португалию, и о летнем полете в Польшу и Украину. Не надо думать больше об этом. Не будет полетов. Он понял это, а авиакомпании еще нет. Мне вчера "Аэрофлот" прислал извещение о посадке на рейс из Петербурга через Москву в Мюнхен. Они за меня так решили, даже не предупредив. Но нет у меня больше никаких регистраций не рейс. Вчера прочитал в новостях, что у Ryanair отменил свои рейсы fast alles, - практически полностью.

У нас в Баварии наступило лето. Квартира моя с балконом - теперь выход в люди. На балконе я загораю. Где-то +18, а на солнце значительно больше. Зацветает каштан и распускаются клены. Блаженны имеющие в роковые дни балкон. У моей мамы в городе Иваново балкон есть. На выходных в Германии пойдет речь о введении комендантского часа, который будет зависеть "от поведения немцев в выходные". Впрочем, Зёдер, министр-президент Баварии, сегодня выступит с каким-то еще обращением. Свободолюбцы баварцы начали кое-что понимать. Людей под окнами я почти не вижу. Четверг был первый день, когда с игровых площадок исчезли дети. В супермаркете кассирша была в перчатках. На сайте мэрии появилось огромное объявление с требованием соблюдать в общественных местах дистанцию в 1,5-2 метра. У нас в Аугсбурге вчера +9 заболевших, всего а всего уже 39, и все, кажется, осознали, что это только начало. Для всех это только начало.

Говорю вам: у вас часы теперь на вес дней, и минуты на вес часов, так что паникуйте. Думайте судорожно. Созванивайтесь, действуйте, анализируйте - и бешено. Потом, говорю вам, замрете, как замер я или все те, кто сейчас читает меня сейчас в Италии, Испании, Америке, Швеции, Финляндии, Франции, комок страха у сердца приняв.

Мы больше не будем такими, как раньше. Запад никогда не остается таким, как раньше, подобное пройдя, и я в этом смысле человек Запада, а не России, потому что Россия бегает по одним и тем же граблям, радуясь, что их не стырили.

Сейчас снова выпал шанс выбраться из колеи, и Жукову - ликвидировать в начале войны Сталина, и прежде всего (хотя и не только) в себе самом, ибо говорю вам: пришла война.

Германия сейчас на 5 месте в мире по числу заболевших, но сегодня либо завтра пропустит вперед США.
promo dimagubin march 23, 2016 11:38 34
Buy for 200 tokens
К самым важным в жизни вещам никто тебя не готовит. В СССР гигантская журнально-книжная индустрия готовила к первой любви, но она все равно случалась не с тем, не тогда и не там, - а вот уже к сексу не готовил никто. Это потом мы понимающе хмыкнем над Мариной Абрамович, в 65 лет на: «Как…

Снова о Петербурге: прежде чем "устремляться в будущее", неплохо бы разобраться с настоящим

Пока живешь в Питере, желание на Васильевский остров прийти умирать настолько естественно, что кажется противоестественным другое. О да. Только Петербург! Пусть погода, пусть экология, пусть черные зимние дни - но только он (а иначе, как когда-то мне высокомерно погрозил пальчиком коренной петербуржец Дима N., ныне покоящийся на Серефимовском кладбище в Старой Деревне, - "мы вас отсюда попросим!"). Однако когда начинаешь долго жить вне Петербурга, "Петербург или смерть!" утрачивает и запал, и смысл, и императив. Часто "Петербург" и означает преждевременную смерть во всех смыслах. От смерти при жизни в состоянии "бобок", хорошо описанной Александром Секацким в эссе "О смертности смертных" - до просто преждевременной, как случилось с Димой N.

Одна (но не единственная причина) питерского императива состоит в том, что жить в Петербурге можно только приняв все его условия: смириться с его облезшими осыпающимися дворами, с грязью, стынью, мраком, жутью, - можно только обменяв разум на любовь. Тогда - да. Но любовь в разлуке гаснет, как известно. Компенсацией угасанию являются либо новая любовь, либо возвращение разума. "Старик, я не люблю тебя!". Довлатова Довлатовым, и Бродского Бродским сделали не Петербург, а отъезд из Петербурга. Нижеследующий текст про Питер, опубликованный недавно на "Росбалте", навеян, безусловно, отъездным состоянием, в котором я сейчас пребываю.

ДОСТАНЬТЕ ГОЛОВУ ИЗ ПЕСКА ИСТОРИИ - У ВАС ГРЯЗНЫЙ ЗАД ТОРЧИТ!

В Петербурге разговоры про будущее лучше не вести, потому как привычная поза – головой в пески истории – крайне устойчива. Так что напрасно затеяли недавно возню с питерским метабрендом, с лазоревым солнцем и новыми шрифтами за 7 миллионов (и хорошо, что рублей). Реакция была в ответ еще та. И то: кто сказал, что Петербургу вообще нужно будущее? Вон, Венеция – ей, что, без будущего не обойтись? Питер тоже может скакать на фальконетовской лошадке, не сходя с пьедестала, делая деньги на старых камнях, на Достоевском-Распутине-Петре: на том, что Пелевин изящно назвал «трупоотсосом». С трупоотсоса и мне в карман залетит, и вам достанется.

Меня будущее Петербурга не волнует: я в нем жить не буду. И вы тоже. В будущем вообще никто никогда не живет: все и всегда живут в настоящем. И проблема Петербурга – как и вообще русских городов – в том, что у них так себе настоящее. Культурная столица России сегодня большей частью воспроизводит городскую культуру, которую Европа изжила в прошлом веке. И вот это меня уже довольно часто выводит из себя. Проблема не в том, что страус зарыл голову в песок – проблема в том, что наружу торчит грязный зад.

Я вот о чем.

1. Петербург – грязен и пылен. Впрочем, как и все российские города, но это не оправдание. На улицах поутру – ни одного уличного пылесоса. Дети в школу – с пакетами со сменной обувью. Откроешь форточку на ночь – поутру на подоконнике слой сажи. Если город не знает, как эту проблему решить, пусть обратится за помощью к мэру любого финского, немецкого, французского городка. Стыдно обращаться к европейцам – пусть обратится к белорусам. Минск – наглядное доказательство, что на улицах может быть чисто и при автократии.

2. У Петербурга проблемы с утилизацией мусора. Сцена, когда на помойку в одном пакете выносится гнилая капуста, пустая бутылка, использованная упаковка и старая книга – достойна какого-нибудь Сомали. Однако наберите в поисковике «Вена, мусоросжигательный завод, Хундертвассер» - и убедитесь, что проблема с раздельным сбором и переработкой мусора решена в полвека назад, когда вместо проблемы появилась архитектура, привлекающая туриста. Ну, хорошо, завод построить слабо, но прием батареек в супермаркетах организовать можно? А перегоревших лампочек – в хозяйственных магазинах? Смольный и прочие заксобрания именно такими проблемами и должны заниматься!

3. Кстати, в Смольный и в Мариинский дворец невозможно пройти, они закрыты для человека с улицы, - это вообще что за папуасия?! Двери всех ратушей, таун-холлов, ратхаусов, отель-де-виллей во всей Европе открыты горожанам нараспашку. Они принадлежат всем, а не какому-то анекдотическому полковнику Скалозубу из законодательной власти, который распорядился посетителей-мужчин без галстуков в городской парламент не пускать! И-ди-от. Роман 70-х годов XIX века.

4. К сожалению, так называемые «простые петербуржцы» (носители культурной матрицы) от Скалозуба отличаются мало. Знаменитые питерские сквозные дворы перегораживаются заборами, решетками, замками: только бы чужак не зашел! Хотя серьезный чужак зайдет без проблем: купить универсальную электронную отмычку можно в интернете, а индивидуальную за 1000 рублей сделает любой гастарбайтер-дворник. Разделение и обособление петербуржцев доходит до средневековых усобиц. Родителей с детьми выгоняют с «не их» детских площадок. Однажды я об этом рассказал за границей. Мне не поверили.

Collapse )

О жлобах города Питера

О тех, кто плевать хотел на нас, на историю, на архитектора, в чьем доме живет, - но не плевать хотел на собственное самоутверждение. Публикацию в "Деловом Петербурге" на сайте можно найти здесь, а ниже оригинал.

ДОМА БЫВАЮТ С КУЛАКАМИ

В моей жизни недавно случился нелепейший казус.

Генконсул небольшого, но дружественного России государства попросила показать ей непарадный, дворовой Петербург.
Мы отправились на улицу Рубинштейна. Постояли в дворе Довлатова, где писатель провел последние перед эмиграцией годы, нервно поглядывая в окно – не идут ли арестовывать за тунеядство. Прошли маршрутом, каким хаживал из своего дома в свой ресторан ресторатор Палкин… Все было замечательно: генконсул восхищалась, а ее телохранитель (забыл сказать: у дружественного государства выдались проблемы, и моей спутнице без охранника выходить было нельзя), - так вот, телохранитель был почти невидим, и только в самых мрачных закоулках хватался рукой за отворот пиджака: может, у него было там портмоне...

И, разумеется, мы не миновали Толстовского дома, - великого творения архитектора Лидваля. Я объяснил, что это не просто огромный дом, а город в городе. Что перед нами не двор, а улица, соединяющая Рубинштейна и Фонтанку. Что отдельные подъезды – отдельные дома, слева четные, справа нечетные. Что в некоторых на этаже по две квартиры, а в подъезде №9 – сотня квартирок-студий с удобствами в коридоре, потому что Лидваль хотел, чтобы в доме-городе жили не только богатые, но и…

И вот тут перед нами возник парень роста метр-с-кепкой, имеющий то выражение лица, которое часто носят охранники, приезжающие в Питер на работу вахтовым методом. На шее у него позвякивала, как ботало на теленке, армейская бляха, заменяющая, надо полагать, университетский диплом. «Развернулись и ушли!» - крикнул позвякивающий. «Но мы просто гуляем!» - ответила генконсул с улыбкой, сделавшей бы честь и послу. «Вы гулять здесь не будете!» - гаркнул малюточка. «Но мы же никому не мешаем?» - удивилась генконсул. «Ушли! Быстро»!» - взвизгнул паренек и, растопырив руки, заслонил собой горизонт. Наш телохранитель сунул руку внутрь пиджака. На него было жалко смотреть. Что делать, если нападут на генконсула, он знал. А вот что делать, если нападут на меня?Collapse )

Петербург - это провинция, но не у моря. Моря в Питере нет. Море - это когда иноземцы, чужестранцы

Вот мой недавний текст из "Делового Петербурга". Я написал то, о чем думаю давно: в моем провинциальном баварском Аугсбурге я себя чувствую куда больше в европейской столице, чем в Петербурге. Потому что в Петербурге нет интернациональной жизни. А любой европейский городок - странноприимен, и в силу этого столичен. Жаль, что так есть, но так и есть.

ПЕТЕРБУРГ КАК НЕПОРТОВЫЙ ГОРОД

Если бы меня спросили, чего в Петербурге не хватает, я бы ответил: порта. Точнее, ощущения порта. Из чего оно складывается, известно любому путешественнику. Сотни, тысячи яхт под флагами со всего мира; ужин с рыбой прямо на корме; галдящая на всех языках мира толпа.

Увы, Петербург – место потребления сугубо внутреннего сухопутного продукта. О большой воде напоминает разве что набережная лейтенанта Шмидта, воспетая еще Конецким и с времен СССР не изменившаяся. Там все так же зимуют матросики на вмерзших в лед баржах, а социально безответственные девушки хихикают, ставя ножки в сапожках по палубу. Экзотика, конечно. Но, повторю, - внутренняя и для внутреннего потребления. Зимой навигации нет. Рыбного рынка нет. Из-за границы, хотя бы из Хельсинки, прийти в Питер на своей лодке – проблема: замучаешься получать разрешения от погранцов и ФСБ. Та же проблема – если захочешь из Питера пойти хотя бы под Выборг, где в шхерах пряталась немецкая подлодка из «Секретного фарватера». Семь потов сойдет: погранзона, секретность, царство Саурона…



Но главное, что отличает портовые города, - это международная жизнь. Порт – это и бизнес с иностранцами, и поселения иностранцев. Вот итальянский квартал: дымят печи для пиццы. Вот азиатский: круглогодично пак-чой, бананы для жарки, специи и батата. Ну, и так далее… Любой город-порт многонационален и, вследствие этого, космополитичен. Недавно в Гамбурге увидел вывешенный в окне баннер: «Fuck your national identity!» - стиль, конечно, варварский, но верный. Порт – дом для всех. В Петербурге такое тоже было: до революции, когда немец поутру открывал «васистдас», охтинская финка торговала сливками, а итальянки-сопрано неслись на саночках в театр… Даже советский Ленинград был меккой фарцовщика-интернационалиста, скупавшего у финнов нейлоновые носки, а у шведов джинсы. Но какая сегодня в Питере международная жизнь? Слезы. Британский совет давно закрыт, британское и американское консульства закрыты недавно, финны переметнулись в Таллин, и даже в Гёте-институте преподают немецкий исключительно русские преподавательницы.

Мы – сухопутная русская провинция: сами по себе и безо всех остальных.Collapse )

(no subject)

Моя недавняя колонка для "Делового Петербурга". У вас тоже загранпаспорт шесть раз проверяют, прежде чем пускают в самолет? Хотя текст на самом деле про отношения стыда не столько с совестью, сколько с производительностью труда.

НЕПРОИЗВОДИТЕЛЬНОЕ И БЕСЧЕЛОВЕЧНОЕ

Сразу несколько высших чиновников (включая Кудрина) буквально на днях заявили, что Россия по производительности труда отстает от «мировых лидеров» чуть не втрое. Тоже мне, Америку открыли. В качестве мирового лидера.

Другое дело – в чем и почему отстает.

Тут начинается интересное.

Вот, скажем, приезжаю я в аэропорт Пулково, чтобы лететь туда, где производительность труда втрое выше.

Уже на входе у меня просвечивают весь багаж (в отличие от аэропортов мировых лидеров, где вход в аэропорты свободен).
Дальше – очередь на регистрацию, чтобы сдать чемодан (сдать самостоятельно в автоматическом режиме, как у некоторых мировых лидеров, не получится).

В начале очереди двое людей проверяют паспорта и визы, чем берут на себя работу иммиграционных властей мировых лидеров. Еще они наклеивают на паспорт ярлычок, который через пять минут отклеится. И допускают меня к стойке регистрации, где еще раз проверят паспорт и заберут чемодан в обмен на посадочный талон.

Далее – вход в «чистую зону», со второй проверкой ручной клади (или даже третьей, потому что поклажу у меня нередко проверяют еще в метро, что исключено у мировых лидеров). На входе в чистилище – гнездилище еще нескольких работников аэропорта, единственный смысл работы которых – очередная проверка паспорта и посадочного талона. Тут, конечно, веселая история происходит с теми, кто понадеялся на электронный талон. Электронные в Пулково недействительны. То есть формально они с февраля узаконены Минтрансом, но реально, как заявляют в аэропорту, «сейчас нет возможности проходить, не предъявляя распечатанный посадочный талон»…

В удивительное время мы живем! Наимельчайший предприниматель, когда ему надо, в три секунды и за три рубля обзаводится аппаратурой, позволяющей считывать информацию с любых устройств. А в Пулково такой возможности нет. Не сомневаюсь, что ради реализации этой возможности Пулково вскоре объявит тендер на многие миллионы. Как пел еще Элвис Пресли – “Love me, tender, love me, sweet…”Collapse )

Эльбская филармония (Гамбург) vs Мариинский-2 (Петербург)

Я сейчас в Гамбурге. Давно мечтал. Давно мечтал посмотреть "Набукко" Серебренникова в гамбургской опере и полушать - хоть что-нибудь! - в новой гамбургской филармонии, называемой Эльбской (Гамбург - он ведь не на Северном море, а на Эльбе, - в этом смысле Питер, который не только на Неве, но и на Балтике, куда более морской порт).

Но пролетел и мимо дат, и мимо билетов. В филармонию вообще все, похоже, раскуплено на пару столетий. Это и без музыки выдающееся здание (работы швейцарцев Herzog & de Meuron), новый контур города, новое оформление фасада со стороны моря, новая доминанта, к тому же меняющая цвет в зависимости от цвета неба:




Однако доступ внутрь есть. Я сначало  расстроился, увидев при входе кассу и турникеты, но  оказалось, что это бесплатно. Билеты на определенное время - просто способ отрегулировать толпу на входе. А дальше поднимаешься наверх...



...и попадаешь в огромное общественное пространство (кафе, холлы, бары, и так далее) с гигантской обзорной площадкой по всему периметру:




Публика в восторге - ничуть не в меньшем, чем та, что приходит на концерты.

А теперь небольшие параллели. Главная новая смысловая, архитектурная, высотная доминанта жесткого портового (я эту жесткость вижу, я живу на Риппербане возле проституток и ночующих прямо на тротуаре бомжей) Гамбурга - филармония. Главная новая смысловая, архитектурная, высотная доминанта Петербурга - Газпром.

Доступ в Эльбскую филармонию в Гамбурге - открытый всегда и для всех. Доступ в новый, построенный почти одновременно с Эльбской филармонией Мариинский театр в Петербурге - только по билетам, через охранников, металлодетекторы и прочее. Эльбская филармония - открытое пространство. Мариинский театр - закрытое пространство, и на открытую смотровую площадку вход запрещен.

Все могло быть по-другому (я про Петербург). Доминик Перро проектировал здание Мариинского-2 именно как здание театра, несущего внутри себя открытое публичное пространство под золотой шалью, укрывающей от непогоды всех горожан:



Начатое строительство, в итоге, зарубили, Перро из России убрали (думаю, по банальной причине - нужно было пилить бюджет, а не осуществлять проект). Единственный человек, который мог добиться осуществления проекта Перро - это  Гергиев.

К сожалению, Гергиев, обладающий несомненным талантом музыканта, обладает массой негативных качеств как руководителя. Он не понимает ни в чем, кроме музыки относительно узкой направленности. Он нетерпим к конкуренции. Он доверяет не специалистам, а родне.

В итоге, полагаю, произошло то, что однажды в виде версии высказал Григорий Ревзин: Гергиев сдал Перро, чтобы никто не называл новое здание Мариинского "оперой Перро" - подобно тому, как в Париже все называют Гранд Опера "оперой Гарнье".

Итог: выстроенное в Петербурге новое здание, напоминающее смесь универмага с танковым заводом:



Еще раз повторю: над портовым Гамбургом как символ города волной возвышается Эльбская филармония, вход в которую открыт всем желающим, и вид с которой обогатил город.

Над претендующим быть центром культуры как символ города возвышается контора нефтегазовой компании, а вход в главный новый театр закрыт всем, кто без билетов, - и даже обилеченных шмонают, как при обыске.

Мне очень жаль.

Пыль в закрытые глаза: про городскую подсветку в ночи

Текст вышел в "Деловом Петербурге". Ниже даю оригинал. Та проблема, о которой пишу, действительно видна только мне?

Спать, не снимая бриллиантов

Когда основатель компании Abbey Software Давид Ян переехал жить в Кремниевую долину, с ним случилась примечательная история. Местные власти не разрешили ему установить в саду джакузи с подсветкой. Дело в том, что местные жители считают звездное небо над головой большой ценностью, - и light pollution, световое загрязнение (а, следовательно, размер и число мансардных окон, подсветку и т.д.) контролируют жестко. Даже уличные фонари можно устанавливать только так, чтобы они светили лишь под ноги…

Эту историю Давид Ян припомнил однажды в разговоре о том, каковы современные представления о роскоши у главных богачей мира: Цукерберга, Безоса, Элиссона, - его нынешних соседей. А я эту историю вспоминаю каждый раз, когда в глухой ночи гуляю по Петербургу. Ну, не спится, выходишь из дома, идешь вдоль Фонтанки и Невы, мокрый снег, народу ни души… И только ради тебя полыхают парадно фасады дворцов. Только ради тебя сияют Петропавловка, Михайловский замок, Исаакий. Даже небо от света – оранжевая люстра! Выстави мне счет за всю эту ночную роскошь, я бы разорился. Но я не разоряюсь, хотя лампы подсветки полыхают до зари, уничтожая напрочь абрис пушкинского Петербурга, когда стройные громады еще образовывали темный силуэт. Уничтожая вид, представший маркизу де Кюстину, который писал, что в ночи Петербург подобен двуликому Янусу: ты видишь либо светлые дома на фоне черного неба – либо черные дома на фоне светлого неба. Но в городе, где любой бомж считает себя наследником культурных традиций, такое изменение ночного вида почему-то никого, кроме меня, не волнует.


Я понимаю, как и почему такая трансформация произошла. Когда голодный дорывается до еды, он всегда наедается жадно, с перебором.Collapse )

Моя лекция в ДК Льва Лурье сегодня, чтв 25.10, СПб: нетуристический Лондон для туриста

Центр силы Лондона постоянно дрейфует, как папанинцы на льдине. Если в 1990-х было неприлично не провести вечерок в Сохо среди травести в "Адмирале Дункане", то в 2000-х так же неприлично было не сгонять на велике по Риджентс-каналу до Камден-маркета и не потусовать там среди ребят в косухах, шипухах и впечатляющих ирокезах. Но сейчас это уже олдскул: центр жизни уплыл дальше на восток, в Ист-Энд, в Шордич, который теперь объединяет лондонскую Кремниевую долину с квадратными парсеками стрит-арта. Вот об этом движении - и о всяких новых тайных местечках, типа Nomadic Garden, и пойдет речь. Старт сегодня, в четверг 25 октября, в 19.30, в коворкинге "Ясная Поляна" - это прямо у метро Петроградская.

Билеты здесь.


Мои финальные экскурсии по СПб и мой экскурс по Симоньян как по сыру "Пошехонский"

Что касается моих традиционных пеших двухчасовых экскурсий по всяким там питерским тайным дворам, то в выходные я закрываю сезон. Суббота в 11.00 и 15.00, воскресенье в 16.00, все по "довлатовским" дворам вдоль Рубинштейна, - подробности и запись здесь.

А сейчас - про дивное интервью главы Russia Today Маргариты Симоньян с двумя прекрасными русскими бизнесменами П. и Б., обвиняемыми англичанами в попытке преднамеренного убийства с применением боевого отравляющего вещества.

За последние две недели мне пришлось разобрать несколько интервьюешных кейсов: кейс Дудя, активно интересующегося гомосексуальным опытом Лимонова (впрочем, пассивный интерес Дудя вызвал бы тот же самый разбор); кейс про странную неинформированность Познера.

Ну, а Симоньян - это просто из цикла "не могу молчать". Разбор опубликован сегодня на "Росбалте", но ниже даю его еще раз, без сокращений.

Симоньян на пальмовом масле

Я за свою жизнь взял несколько тысяч интервью, написал про интервью учебник и много лет читаю про этот жанр лекции. Студенты бывают разных талантов и взглядов, но интервью хорошо тем, что это чистая технология, равно подходящая что журналисту-патриоту, что журналисту-космополиту. Интервьюер собирает информацию, определяет вероятность фактов, - и у него возникают вопросы. Он их обязан задать (если, конечно, занимается журналистикой).

Скажем, какую информацию должен был собрать журналист, которому хотели рассказать про свою поездку в Солсбери в дни отравления Скрипалей некие «Петров» и «Боширов»?

А вот какую. Двое россиян с британскими визами, выданными им как бизнесменам через визовый центр в Петербурге, прилетели в пятницу 2 марта 2018 года в Лондон. Они вообще довольно много путешествуют по Европе: примерно 30 поездок за 2 года. Кстати, в Англии холодно, идет снег. В Лондоне они ничего не смотрят, почти сразу отправляются в дешевую гостиницу вдалеке от туристических мест, а на следующий день с утра отправляются поездом в городок Солсбери: это 4 часа туда-обратно, а по цене – дороже, чем ночь в их гостинице. Солсбери – 45 тысяч человек, и это точно не самый популярный туристический маршрут (в отличие, например, от Стоунхенджа неподалеку). Правда, есть красивый готический собор, в библиотеке которого хранится экземпляр Хартии вольностей. До собора от вокзала – километр, но мы не знаем, были ли там путешественники. Зато знаем (есть снимки), что они были в районе проживания Скрипалей, а это противоположное направление: вообще по другую сторону железной дороги. В Солсбери они проводят чуть больше часа, потом возвращаются в Лондон и, похоже, снова никуда не идут, ограничиваясь гостиничным номером, где позже, по словам англичанам, будут обнаружены следы отравляющего вещества «Новичок» (или, возможно, его компонентов, это двухкомпонентное ОВ). На следующий день, 4 марта, путешественники снова тратят 4 часа на поездку в Солсбери, снова проводят в городке меньше двух часов, - после чего сразу едут в аэропорт и улетают в Россию. У них, кстати, почему-то куплено сразу двое обратных билетов на разные даты. После этого путешественники П. и Б. за границу больше не выезжают.

У вас ведь есть к П. и Б. после этого вопросы, верно, - пусть даже вы никогда не брали интервью?Collapse )

Записки из Лондона. 4. Джентрификация. Проблемы коннотации

То, что в английском коннотация жутко важна, известно, - от этого зависят тонкости перевода. Скажем, если  London is bustling with tourists - то коннотация положительная, типа, мы такие крутые, к нам приезжает весь мир. А если вместо bustling написать crowded - это значит, что капец, и от пары миллиардов понаехавших китайцев некуда деваться. Разница больше, чем между "заполнен" и "переполнен".

Но тут столкнулся со случаем совершенно для меня неожиданным: со словом gentrification, "джентрификация". Для нас это неологизм, его запустил в оборот в конце прошлого века петербургский историк и публицист Лев Лурье. Джентрификация - это когдав  райончик типа не бей лежачего приходят девелоперы, риелторы, и превращают криминальные закоулки в модненькое местечко. Ну, что-то такое сейчас в Питере начинает происходить с Обводным каналом, с какой-нибудь улицей Шкапина, на которой раньше можно было лишь проводить всемирный слет сторонников эвтаназии.

Однако в английском у gentrification строго негативная коннотация. Gentrification - это когда, скажем, нормальный лондонец жил себе в нормальном (по его мнению) районе, где квартирка была ему по деньгам, где пиво в пабе было по три квида, и где убивали не сказать, что чаще чем по человеку в год, и то лишь в темных аллеях, - а тут глянь! Навалились всякие yappies & bobos, инвестиционные, мать их дери, банкиры, продюсеры и промоутеры, превратили заброшенные фабрики в лофты, - конец прежней жизни! И пиво теперь по 6 паундов, и биожрачка по заоблачным ценам, и дом не по карману - приходится съезжать туда, куда джентрификация еще не дотянулась. (Границу джентрификации хорошо видно на этом снимке)



14 лет назад я жил в Бейсуотере, районе, который граничит с Ноттинг-Хиллом: оба пережили джентрификацию еще в 1970-х, когда из обители иммигрантов (знаменитый лондонский фестиваль, на который я пойду в ближайшие выходные, начался когда-то с бунтов тамошней карибской бедноты) они стали превращаться в респектабельные, все в закрытых садиках, предместья Вест-Энда.

В этот раз я живу в в эпицентре современной джентрификации: на Ист-Энде, в Шордиче, некогда любимых местах Джека-Потрошителя, а ныне - все тех же, мать-перемать, инвестбанкиров. И последний отчет Airbnb говорит, что приезжающие в Лондон туристы предпочитают "East End hipster neighbourhoods over more traditional areas in west London". Квартирка с двумя спальнями в фабричной конверсии обходится за ночь в 260 фунтов (на русские деньги это пока еще около 21600 рублей, но скоро, полагаю будет все 25000). А лофт на Олд-стрит, в минуте от которой я живу, стоит 499 фунтов за ночь.

И Камден, было скопище наркоманов, фриков и разноцветной небогатой тусовки возле грандиозной барахолки, ныне вошел в топ-5 самых популярных у туристов районов, почти сравнявшись в цене с Вестминстером и Кенсингтоном/Челси: средняя цена квартиры за ночь 121 фунт против 151 и 157 фунтов.

Вот как выглядят сегодня камденские конверсии, - вот во что превратились бывшие газгольдеры:



Но, цокая восхищенно языком, помните: gentrification в английском имеет негативную коннотацию, потому как былым обитателям этих мест больше в этих местах не жить.