Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

На смерть Ирины Антоновой

Антонова умерла три дня назад, - я прочитал, что у нее был коронавирус, но здесь тот случай, когда это почти неважно: ей было 98. Как она умудрилась пройти по жердочке над советской и постсоветской безднами, то есть удержаться полвека на шатком шестке директора Пушкинского музея, и отнюдь не кремлевским запечным сверчком, - загадка. Когда мы с Дибровым записывали ее для "Временно доступен", ей было 91, и ум ее был абсолютно здрав. Он ее не подводил, - ее в конце карьеры стала подводить внешняя сила, логика складывающей в стране диктатуры, то есть неограниченного и неподотчетного своеволия, провоцирующая извне к своеволию изнутри. Антова вдруг зажглась идеей объединения ее коллекции с эрмитажной плюс нового гигантского строительства, тащила в проектировщики Фостера, но не заморачивалась на резоны и обращалась напрямую к Кремлю, зная, что там ее будут слушать. Ревзин в свое время написал про это в Ъ-Власть блестящую, но совершенно беспощадную статью. Но мне Антонова запомнилась все же другой. Женщиной, которая в 90 лет передвигается по Москве не на "Мерседесе" с шофером, а сидя за рулем своей "Шкоды". Женщиной, которая мне сказала - ах, Дима, да не надо вам заказывать копии Вламинка (я обожаю Вламинка) в Эрмитаже, купите лучше хорошую репродукцию! У меня дома висят репродукции!

А после съемки, когда все еще были разгорячены, один мой коллега, посетовав на вкусы плебса и съехидничав по поводу музея Глазунова напротив Пушкинского (Антонова при имени "Глазунов" и глазом не повела, как будто имя даже не вошло ей в ухо), произнес:

- А ведь как жаль, дорогая Ирина Александровна, что в Пушкинском музее нет все-таки Сальвадора Дали !

Антонова вдруг - мы уже шли в гримерку - остановилась. И со вздохом сказала:

- Это в вас говорит то же желание нарратива и понятности, что и в поклонниках Глазунова. Просто вам любить Глазунова - ниже достоинства.

Коллега поперхнулся:

- А кого тогда вам в музее больше всего не хватает?

Антонова на это сверкнула глазами, стукнула (ну, мне так теперь вспоминается) каблуком и вскричала:

- Мне?! Поллока!!!

promo dimagubin march 23, 2016 11:38 37
Buy for 200 tokens
К самым важным в жизни вещам никто тебя не готовит. В СССР гигантская журнально-книжная индустрия готовила к первой любви, но она все равно случалась не с тем, не тогда и не там, - а вот уже к сексу не готовил никто. Это потом мы понимающе хмыкнем над Мариной Абрамович, в 65 лет на: «Как…

На смерть Романа Виктюка

Умер Роман Виктюк.

Он, конечно, навсегда остался львовским мальчишкой, который, с одной стороны, конечно вовсю пялится на взрослых парней с бульвара, умеющих с такой грацией прикуривать свою пахитоску от другой, с такой грацией цыкать слюной сквозь зубы, и с такой грацией (что в нашем случае особенно немаловажно) оттопыривать попку, прислоняясь к каштану. А с другой стороны, он сумел набраться от них совершенно не свойственной ему, поверхностной, провинциальной и яркой наглецы. Но она оказалась спасительна, когда, возможно, он умирал от страха, пробивая постановки Жана Жене или - или (еще более спасительно!) когда ему бросали издевочки в спину. Да и в лицо бросали тоже.

Я ему буду по гроб жизни благодарен за то, что он показал мне, что театр может быть не только театром классической игры, где все внимание на лице, но и театром движения, тела, общего ритма. Со мной такое потрясение происходило всего несколько раз. Виктюк был для меня примерно тем же, чем был Бежар, показавший, что балет может быть вот еще и таким, но не перестает быть балетом. А много-много позже примерно то же сделали музыкой для меня Вагнер и Штраус. То есть я ни в коем случае не сравниваю Виктюка с Вагнером и Штраусом, - за исключением того, что они показали: вот, может быть и такое. И я, конечно, на это повелся. А кто не велся?

Это, безусловно, было не единственным достоинством Виктюка, - но это было несомненным достоинством. Попробуйте создать не просто новый хороший спектакль, а театр как направление. Ну, Брехту это в свое время удалось. А вот Серебренникову - которого я люблю куда больше Виктюка - новый театр удалось создать в меньшей степени. Приемы, стиль, почерк - да. Отличные постановки сделать - да. Но Виктюк в свое время создал такой театр, который был не-пред-ста-вим. Ах да, еще так не несколько лет меня потряс Уилсон, его "Сонеты Шекспира" в Берлине и "Травиата" в Перми, - тоже театр жеста, движения, ритма. Но совсем других, без этих подростковых поллюций.

С самим же Виктюком я познакомился на съемке у него в театре, три года назад, когда ему было уже за 80. С людьми в таком возрасте разговаривать трудно, и в записи программы это порой чувствуется. Но все эти его оскар-уальдовские, жен-женевские всхлипы - "Вам же тридцать... лет... тридцать... э-э-э... восемь?" - "Ах нет, мне девятнадцать!" - "Вы вводите меня в заблуждение, да вы совершенный подросток, вам четырнадцать!" - ах, какой ликер в шоколаде!

Виктюк, - это время, как бы сказать... время большого диско, высоких сапог и джинсов, время расстегнутых на груди батников, томных и нежных и искренних взглядов: таким бывает временя самого позднего детства, - хотя, понятно, не всякое позднее детство такое. От конкретно этого остались стопка виниловых дисков, застиранная в ноль джинсовая куртка, выцветшие фотографии, - и человек, который знал, как ставить эти диски на проигрыватель "ВЭФ-радиола". А теперь нет и его.

Вот та программа, которую я в 2017-м с Виктюком записал. До сих пор не понимаю, втирал он мне или нет, что разрешение на постановку Жана Жене в СССР давал дико похожий на Беликова и на Победоносцева идеологический сухарь, член Политбюро Суслов.

Впрочем, и неважно.

Для просмотра жать сюда: https://www.facebook.com/teatrviktuka/videos/1628557230527438

Updated: посмотрел комментарии от поналетевших, как дикари на Джеймса Кука, гомофобов. Для меня это, конечно, первейший маркер цивилизационной отсталости: Россия и правда превращается в какой-то Пакистан (там, кстати, народу примерно столько же, атомная бомба тоже есть, а великая история подревнее русской будет). Но мне интересно: на смерть Чайковского они бы тоже писали "подохла еще одна дырка", "одним пидором меньше - в земле русской не хоронить!"?

Варвары и цивилизация

"Ты стал после отъезда как-то заметно резок в оценках". О да: с другого берега ужас заметней. Второй раз после 1917-го страна так радостно погружается в варварство, - причем на этот раз даже без особого сопротивления. Не видно отчаяния, что вместо Третьего Рима получился третий мир, - но видна гордость за грязное белье. Мне - это - любить?! Я ненавижу расчеловечивание, раскультуривание, расцивилизовывание. "Ты все-таки перегибаешь палку. Русские не режут горло, как мусульмане, и не направляют самолеты в башни WTC". О да. В отличие от мусульман, русские травят тех, кого считают своими врагами, нервно-паралитическими ядами, устраивают гибридную войну в соседней стране, а когда гробят пассажирский самолет с 300 жизнями, их рыбьеглазый правитель крышует убийц. Откройте "Философические письма" Чаадаева - там все про Россию и русских сказано. "Русские – носители хаоса, имитирующего европейскую структурность" - как сказал, обобщая сказанное Чаадаевым, мой тезка историк Мачинский. Когда не имеешь возможности сопротивляться хаосу, имей хотя бы честность его презирать.

5 книг о старости и смерти. Новое видео на ютьюб-канале "Губин ON AIR"

Это раньше смерть была происшествием (инфаркт - и все), а теперь смерть - это процесс. Мы обречены долго, долго, долго стареть. И, что печально, для этого пути почти не создано путеводителей. Но кое-что на русском языке разыскать все же можно.

Пошлость и смерть. По поводу "просвещенного катастрофизма" Дюпюи

Ниже - рецензия на книжку французского философа Жана-Пьера Дюпюи "Малая метафизика цунами". Рецензия вышла, как обычно, в "Деловом Петербурге", а книгу мне прислала главный редактор питерского издательства Ивана Лимбаха Ирина Кравцова. Собственно, Лимбах с Кравцовой "Метафизику цунами" и издали.



Я очень ценю Ирину Кравцову - куда выше, чем философа Жана-Пьера Дюпюи. Я ценю ее жест, потому что все пока о пандемии  говорят, исходя из буржуазной парадигмы конца истории, то есть бесконечности сладкой жизни. То есть исходя из того, что естественно и нормально прожить свои положенные восемь десятков, не встретившись ни разу с реальным концом истории человечества. Жизнь в благостности, жизнь в истории без истории внезапно и беспощадно вторгающейся массовой смерти, - это послевоенная и постсоветская западная парадигма, которой прежде у человечества не было да и не могло быть.

Я еще рос в ежедневном страхе ядерной войны, вздрагивая каждый раз, когда самолеты над головой брали сверхзвуковой барьер и шаря глазами по горизонту в поисках ядерной поганки на тонкой ножке конца света. Это потом я это забыл и уверовал (как когда-то уверовал и Фукуяма, признавший, правда, очень скоро свою ошибку) в вечно благостную жизнь, где смерть приходит почти всегда предсказуемо и исключительно в индивидуальном порядке. Где даже иногда можно ускорить ее приход: в Германии, например, где я сейчас, эвтаназия легальна.

Так вот: похоже, идея конца истории треснула до основания.

Возможно, мы входим в эпоху пандемий, и от каждой новой снова не будет никаких средств, и мы будем перед ними так же беззащитны, как был беззащитен мир столетие назад перед "испанкой", вырубавшей кое-где и по 100% жителей.

И, кстати, если кто решил, что мы застрахованы от безумия старого деда, который вполне может возомнить себя новым Тамерланом, и решит перед собственной смертью унести с собой в могилу весь мир? Так Гитлер когда-то пытался утащить за собой всю Германию, решив, что немцы его великого рейха не достойны...

В общем, чтобы подточить ножку уютного кресла, книжка Дюпюи дивно как хороша. Проблема только в том, что из Дюпюи (это спойлер к рецензии) более чем посредственный писатель: я еще льщу, когда называю его в рецензии зайчиком-поскакайчиком. Поэтому тем, кто понимает, что концепция мягкого кресла подломилась, но которому Дюпюи не зайдет, я бы рекомендовал, действительно, прочитать предисловие: оно реально толково. Можно два раза.

ФИЛОСОФИЯ И ПОШЛОСТЬ КАТАСТРОФЫ

«Метафизика цунами» – типичная работа современного философа. То есть это не рассуждение про жизнь как пляску теней на стене пещеры, а эссе на конкретную (и обычно практичную) тему. Например, английский философ Ален де Боттон написал книгу о тревогах социального статуса. А французко-американский философ Жан-Пьер Дюпюи – книгу о переживании катастроф. Таких, как 11 сентября, или лиссабонское землетрясение 1755 года, или холокост, или цунами 2004 года в Таиланде. На русском книга была издана в 2019 году, и тем дополнительно ценна. Рассуждения о катастрофе написаны без оглядки на катастрофу сегодняшнюю.

Не могу сказать, что я «Метафизику цунами» с чистой совестью рекомендую любому. Для такой рекомендации Дюпюи не хватает публицистического мастерства. Ему не хватает силы выстрелить в лоб коротким, простыми и понятным тезисом. То есть он не Насиб Талеб, который в «Черном лебеде» напрямую заявляет, что роковые случайности, которые невозможно предвидеть, меняют мир ничуть не слабее, чем действующие очевидные силы. Дюпюи даже не Александр Секацкий, писавший в «О смертности смертных», например, что Стикс отнюдь не река в гранитных берегах, а скорее заболоченная речная дельта, и утонувших по пути в ручьях и лужах смывает не в вечность, но в Лету.

Но что поделать: других современных рассуждений о метафизике катастрофы у меня под рукой нет, а Дюпюи признанный основатель теории просвещенного катастрофизма.Collapse )

Хроники самоизоляции. На вписке в Германии. День 4: вторник 17 марта. Отрицание.

У нас в Баварии вчера был тихий спокойный второй по счету день официально объявленного Катастрофенфаль. Что происходит в магазинах - не знаю: я же на самоизоляции. Хотел сначала вбить в Эксель сроки годности закупленного впрок, чтобы затем объявлять домашнее меню на неделю, как в кантине в Мартини-Парке, где любят столоваться наши аугсбургские театральные, потому как так за 5 евро наваливают вкуснотени на тарелку размером с тележное колесо. Но усталость от жизни сгубила. Сварил куриную лапшу и написал некролог на смерть Лимонова, сегодня появится на сайте GQ. Мы с Эдуардом были знакомы, что позволяло мне любить в нем давно умершего нежно-вспыльчикого мальчика, а ему презирать во мне буржуазного публициста.

Кантина и до вируса работала лишь до 15.00, поэтому ей официально разрешено и дальше чрезвычайного положения не замечать. Все прочие едальни Баварии в 15.00 теперь обязаны закрываться. Все магазины, кроме хозяйственных и продовольственных, закрываются со среды, зато продовольственным разрешено торговать до 22.00 и по воскресеньям до 18.00. Традиционно они закрывались в 20.00 и не работали по воскресеньям. Последний раз такие перемены в укладе у нас случались в 1517 году, когда Мартин Лютер прибил в церковным вратам знаменитые 95 тезисов. Ну, или при Гитлере, когда вирусно прикрылась еврейская торговля. И это для живущего в Германии запредельный уровень иронии, который я надеюсь списать на шок от объявленной "чрезвычайки".

Все русские для меня разделились на тех, кто в России и усиленно строчит мне, что войну паникеров расстреливали, и на тех русских, что сейчас в Швеции, Испании, Австрии, Америке. Они мне расстрелом не грозят.

Вот пишет из Вены X.: "У нас обязательная изоляция по указу бундесканцлера)) Со вторника мы не можем выходить из дома без веской причины (они все обозначены в указе), а прогуливаться можно только на достаточной дистанции от других. В парки и на детские площадки нельзя. Иначе адские штрафы. Любая социальная активность с прямыми контактами запрещена. С туалетной бумагой и прочими продуктами все нормализовалось - но в пятницу, когда все послушные граждане по указу Курца поехали закупаться на неделю, бумаги не было уже к обеду нигде. В субботу все вернулось на полки."

Вот пишет из Гетеборга Y. в ответ на мой вопрос, верно ли, что в Швеции решили школы не закрывать, а наоборот, дать всем детям пройти через ковид, чтобы выработали иммунитет: "Гимназии, кажется, все-таки закроются. Но на самом деле ситуация не контролируется. Тестов нет и тестировать никого не собираются. В газете есть инструкция: если у вас коронавирус или вы думаете, что у вас коронавирус, запритесь дома и постарайтесь выздороветь. Поскольку тестов не проводится, число заболевших неизвестно".

Вот пишет из Барселоны Z., который прочитал, как мне в понедельникCollapse )

Две смерти. Шрайер и Волчек. Старая съемка

С интервалом в минуту сегодня узнал о смертях Петера Шрайера и Галины Волчек.

Шрайер умер вчера, в Рождество. Великий тенор. В России, кроме меломанов, его не знают, конечно. Когда-то я услышал шубертовский вокальный цикл Winterreise, "Зимний путь" на немецком языке - и сошел с ума совершенно. Реально, до бреда: сидел и слушал, и слушал, и слушал. В одну из тяжелых моих зим это оказалось спасением. Сначала слушал в исполнении Бостриджа (фильм с Бостриджем тоже снят, я смотрел его и рыдал), а потом наткнулся на Шрайера. И если не смотреть на экран (потому что Бостридж красавец безумный и запредельный), а слушать - то Шрайер поет сильнее.

Волчек же в России знают в России многие, не только театралы. Поэтому я о ней говорить ничего не буду, а просто выложу старую запись программы "Временно доступен". В ютьюбе она датирована 2013 годом, но это это неверно: в 2011-м меня уже вышвырнули из "Временно доступен". Волчек я очень благодарен за то, что она открыла мне Серебренникова. Я про Серебренникова слышал и раньше, но на его спектакли не попадал. А Волчек оставила мне билеты на "Голую пионерку" с Чулпан Хаматовой. К тому времени спектакль был уже не в лучшей форме, - но я поразился изощренности сценографии, которая через прорехи в игре просвечивала скелетом. За одно за это я был бы Г.Б.В. благодарен по гроб жизни. Не говоря уж про тот "Современник", который позволял залезать в театральное нутро, как в берлогу, и переживать ту суконную, посконную совковую тоску и зиму, что вернулась ныне в куда более подлой красе.

Погибнуть по всем правилам. Движения

Ниже - мой текст про высокую смертность на российских дорогах (в 4,4 раза выше, чем в Германии, в пересчете на пока еще живую душу). Он только что опубликован в "Деловом Петербурге". А поскольку там поминаются совсем новый автобан М11 Москва-Петербург, плюс трасса "Скандинавия", по которым я давно не ездил, у меня вопросы к тем, кто недавно проехал.

1. Это правда, что при объезде Твери М11 перестает быть автобаном и превращается в обычную объездную дорогу (последний раз, когда я по ней ехал, там были еще и участки с одной полосой в каждом направлении)?
2. Много ли осталось на "Скандинавии" аналогичных участков с одной полосой - года три назад трасса, в общем, из них большей частью и состояла?

Спасибо за помощь - и вот текст.

СМЕРТЬ ПО ПРАВИЛАМ ДВИЖЕНИЯ

В ноябре отмечался всемирный день памяти жертв ДТП, в котором Россия тоже отметилась: 18 тысяч смертей за прошлый год, как утверждает РИА со ссылкой на ГИБДД. Это меньше, чем раньше, но больше, чем погибло в Афганистане советских солдат за 9 лет войны.

С цифрами, впрочем, какая-то ерунда. В рейтинге стран по смертности в автокатастрофах за 2018 год (официальные данные ВОЗ) Россия занимает 72 место из 175. Рейтинг оперирует относительными значениями. В России, утверждает ВОЗ, в год в ДТП гибнет 18 человек на 100000 населения. Суммарно получается - более 26000 человек. В одном Петербурге – под тысячу. Столько учеников в обычной средней школе. Вы входите внутрь – а вместо парт гробы.
Пропорция смерти особенно велика в странах третьего-четвертого миров, от ОАЭ (наш сосед по рейтингу, 18,1 смертей на 100 тысяч жителей) до Либерии (1 место, почти 36 смертей). А минимальна – в странах Запада (в Германии, скажем, - 4,1 смерти).

О причинах можно догадываться, но не судить. Для уверенности нужны другие показатели: например, число смертей на километр автодорог с разделительной полосой. Тут Россию не сравнить с Германией, потому что у нас первый автобан между двумя городами сдан на днях, а до того на крайне опасной трассе М10 Москва-Петербург на каждые три километра ежегодно приходился один труп, что превышало даже показатели трассы «Скандинавия», давно прозванной «дорогой смерти».

Спецпосланник генсека ООН по безопасности движения с печальной фамилией Тодт, комментируя ситуацию, увидел корень российских бед в непристегнутых ремнях и в алкоголе за рулем. Не знаю. В Германии, например, водитель, достигший 21 года и прошедший испытательный 2-летний срок, имеет право выпить кружку пива за рулем. Однако не берусь утверждать, что пиво за рулем является фактором безопасности.

Думаю, дело в другом: в самих основах подготовки водителей, в идеологии правил движения. В России в автошколе меня учили исходить из того, что все на дороге соблюдают ПДД. В Германии же начинают с того, что ты должен быть готов к чужим нарушениям. Скажем, дети будут бежать через дорогу к автобусу (поэтому в Германии запрещен проезд мимо автобусов иначе как с шаговой скоростью). Велосипедисты свернут с велодорожки тебе под колеса (а потому ты должен, увидев велосипедиста, снизить скорость. Моя племянница, впервые сев в Германии на велосипед, была потрясена тем, что стоило ей выехать на улицу – все машины тут же тормозили. Я вспомнил, как меня в Петербурге однажды намеренно вжали в поребрик; я упал и расшибся до крови – машина же довольно хрюкнула и укатила). Или, вот, вопрос из немецкого экзаменационного билета: инвалид на коляске выехал на дорогу. Как правильно себя вести? Посигналить ему, что он сбился с пути? Плестись вслед, создавая пробку? Ответ «посигналить» - неправильный: можно испугать. Правильный – плестись.
Русские, когда переезжают в Германию, порой обижаются, что их заставляют пересдавать на немецкие права: и теорию, и практику. Однако разница в ПДД не в том, что в Германии есть знаки «водородная заправка» и «зарядка электромобилей», а среди билетов заметен экологический блок (вам нужно ответить, что вы отказываетесь от коротких поездок по городу, от поездок в час пик и создаете с соседями карпулинг). А, повторяю, идеологией. Да, нехорошо, когда кто-то не соблюдает правила. Но ты должен быть к этому готов, и возлагать ответственность не на нарушителя, а на себя. Особенно, когда имеешь дело с теми, кто тебя слабее.

Немецкий порядок нравится мне тем, что никто не мешает внедрять его в России явочным путем: он не противоречит правилам. Водители в России, замечу, уже как минимум дважды именно так превращали себя в европейцев. Первый – когда стали днем на скандинавский манер включать фары (началось с Петербурга). Второй – когда стали пропускать переходов на перекрестках.

Никто не мешает взять еще одну ступень. Быть немцем на российских дорогах – это значит, простите на высокопарность, выиграть раунд у смерти.

Глядя с немецкого балкона на русский

Только что опубликовано в "Деловом Петербурге". Забегая вперед: загорать на балконе в Германии можно и правда голым - так же, как и ходить голым по собственному саду. Отчасти это связано с FKK, Freikörperkultur, культурой голого тела (в моем спортзале, например, обе сауны общие, а после сауны остыть все выходят голыми на спортзаловский балкон) - но, главным образом, с тем, о чем речь ниже.

На балконе с огоньком

Насколько понимаю, новый тотальный запрет курить на балконах (а также зажигать свечи, жарить шашлык и вообще пользоваться открытым огнем) вызывает насмешки и возмущение некоторой своей, скажем так, малой интеллектуальностью. Кто, в самом деле, проверит, держал ли я на балконе свечку? Куда податься с балкона курильщику? Официальные объяснения (кремлевский пресс-секретарь Песков: «Мы знаем, сколько возникает пожаров… Поэтому любая спасенная жизнь оправдывает принятое решение») лишь подливают масла в огонь на балконе. Живи я сейчас в России, уже писал бы ответ запорожца турецкому султану: «Это сколько же у нас пожаров из-за курения на балконах, интересно узнать, а? А из-за курения в квартирах? Да у нас на кухнях газ – это раз! А это открытый огонь, и от него не только вонь! И во сколько раз возрастет число пожаров, если куряка будет загнан вами с балкона в спальню?!»

Но я сейчас в Германии, а потому вижу… (подождите, перейду с ноутбуком на балкон, у нас еще тепло, и работать на балконе комфортно) …так вот, я вижу за русским запретом четкую логику. Примерно такую же, как логику за осуждением проституции в России – и нейтральным отношением к ней в Германии (здесь публичные дома разрешены). Потому что осуждение или терпимость к проституции зависит от того, какой ответ в стране дается на вопрос: «Кому принадлежит твое тело?» Если тебе самому, то вперед – ты можешь делать с ним что угодно, хоть сдавать за деньги в аренду. А вот если твое тело принадлежит богу, партии, государству, - тогда произвольное распоряжение им есть грех.

То же и с балконом.

В Германии der Balkon – безумно важная часть городской жизни. Есть даже дивный фильм про Берлин «Лето на балконе» - посмотрите. К старым домам, где никаких балконов нет, сейчас массово балконы пристраивают. Врывают возле дома несущие колонны и на них балконы укладывают, как полки в этажерке: я сам в таком доме живу. Очень эффективная технология: жаль, что в России ее нет. А еще у себя на балконе я могу раз в неделю жарить барбекю. Чаще правилами дома запрещено: соседи могут быть недовольны. Соседи, кстати, на балконе курят. Про свечи вообще молчу – в моем доме на балконе ужинают многие, и часто при свечах. А еще я могу загорать на балконе голым. Более того: была тут одна история, когда парочка на съемной квартире снимала на видео свои любовные утехи, причем утешались они всюду, включая лестничную клетку. Хозяйка обратилась в суд. Суд осудил их за непристойное поведение на общей лестнице, однако полностью оправдал по съемкам на балконе – и выселить отказался. Это вовсе не значит, что на каждом немецком балконе, цитируя «Мумий Тролля», - «ожерелье голых поп». Но это значит, что в Германии балкон – это твое личное пространство. А в рамках личного пространства ты можешь делать все, что угодно – курить, ставить на мармит с открытым огнем чайник или даже по-советски превращать балкон в склад вещей, носить которые стыдно, а выбрасывать жалко. В России же балкон – это не твое персональное пространство. Это отчасти и государственное пространство. И это не ты полностью решаешь, как тебе там жить, а это за тебя решают также администрация президента, депутаты и сенаторы. Завтра они могут заставить тебя повесить в каждой комнате по огнетушителю или сдать копию входного ключа в МЧС, дабы те могли приходить с проверкой.

Вопрос о том или ином запрете в России – это обычно не вопрос об общественном интересе, а вопрос о собственности и демонстративных правах на нее. Тебе не очень принадлежит собственное тело, а обществу – общественное пространство. Если ты выходишь протестовать на площадь, площадь могут легко перекрыть, а твое тело отправить в кутузку. Тебе не очень принадлежит собственное жилье. Тебе не очень принадлежит собственная машина: если ты ее неправильно запарковал, даже никому не мешая, тебе не просто выпишут штраф (как в Германии), но отвезут на штрафстоянку: то есть на какое-то время конфискуют.

Я не знаю поводы, приведшие к принятию «закона о курении на балконе». Вполне возможно, что кто-то заинтересован погреть руки на штрафах (а точнее, на отступных за них). Но я вижу глубинную причину. Важно продемонстрировать, что интересы власти выше интересов частного человека...

И я хотел бы при этих словах в сердцах плюнуть, но плевать в Германии с балкона не принято: участок земли подо мной принадлежит людям, живущим в квартире на первом этаже.

Книги на выходные: американский хирург Гаванде о том, как быть и жить, когда смерть совсем уже рядом

Эта моя рецензия была недавно опубликована в "Деловом Петербурге". Ниже повторяю.



ВСЕ ТАМ БУДЕМ

Не знаю, как вы представляете себе долгую, долгую, долгую (и счастливую, ага?) старость, но я с недавних пор представляю хорошо. Старость обитает на ручье Вольфсбах недалеко от моей немецкой квартиры и называется домом престарелых Санкт-Рафаэль. Это дом при католической церкви, но сейчас там 15 национальностей, и директор уже привык, например, что умершего мусульманина укладывают с кинжалом на груди. А еще там есть отделение паллиативного ухода, то есть место, где не лечат, но облегчают страдания. И там лежали одно время две дамы, немка и русская, шедшие к Стиксу под ручку с Альцгеймером, и пришедшие к совершенному детству, в котором немка кричала: «Heil Hitler!», а русская вторила: «Сталину слава!..» И от этого вздрагивали прочие обитатели, платившие, кстати, за пристанище на Волчьем ручье минимум 1000 евро в месяц. Пока у них еще оставались деньги. Или родственники, согласные платить. Или недвижимость, которой от их имени распоряжался государственный патронат. И если вы спросите этих людей, как им живется там, в светлом просторном доме, в отдельных комнатах, с круглосуточным уходом, с диетами и прочим, - они, подкатив инвалидное кресло поближе, скажут, что главная проблема - каждый день одно и то же…

…Похоже, вы другим представляли себе долгожительство. Я тоже. И не только я. Владимир Яковлев, основавший когда-то «Коммерсантъ», уехавший потом за границу, вернулся в Россию с идеей прессы для пожилых. Пенсионеры сегодня – это ведь те, кто поднялся и разбогател в перестройку, нет? Значит, есть рынок. На обложке его журнала для аудитории 55+ красовалась бабуля на горных лыжах. Не думаю, что Яковлев, которому ныне 60, до конца ведал, что творил. Никто не ведал. Мы, постсоветские люди, надеясь жить долго, оказываемся в ситуации советских детей, вступающих в пубертат: не понимаем, что с нами произойдет. Довольствуемся мечтами и слухами. А не надо…

Тогда открывайте книгу Гаванде – американского хирурга индийского происхождения. Его дед в Индии умер почти в 110 лет в кругу патриархальной семьи, окруженный детьми и внуками. Его отец, уролог, умер в США на девятом десятке от опухоли. Сам Гаванде ежедневно имел дело со старостями и смертями. И тогда он решил привести в систему вообще все, что мы знаем о финале жизни, и о том, в какую практическую систему выстраиваются наши представления об этом. Он говорил с врачами, со стариками, с их родней, он объезжал дома престарелых.

Главный вывод ошеломляющ. Гаванде настаивает, что медицинский, лечебный подход к старости ничего не дает, кроме нагромождения проблем. «Все наше существо стремится в бой и готово умереть с химией в крови, с трубкой в горле, со свежими швами на теле. И нам в голову не приходит, что мы сами сокращаем срок оставшейся нам жизни и ухудшаем ее качество». Хронические болезни не лечатся, немощи нарастают, прием больше пяти лекарств разом приносит скорее вред, чем пользу. Но врачи занимаются привычным – борьбой со смертью, но часто ведут ее (замечает Гаванде) как генералы, которые сражаются, пока не погибнет последний солдат. И все вокруг ведут себя так же. Мы настроены на борьбу – но ради чего?

Гаванде рассказывает, какие имеются варианты. На что обратить внимание при выборе домов престарелых (тут главное отличие не в условиях быта, а в границах самостоятельности жильцов). Объясняет, как выглядит отказ от лечения в пользу паллиативного ухода, и каковы правила разговора о смерти. «Когда человек осознает, что жизнь его конечна, ему нужно совсем немного. Он просит лишь об одном: дайте мне, пока возможно, самостоятельно писать историю своей жизни в соответствии со своими приоритетами».

Многие утверждения Гаванде – вроде того, что физическая безопасность старика не должна быть главной задачей его окружения, - опрокидывают все представления о должном. Но я бы поставил эту книгу в начале любого списка текущего чтения для тех, кто перевалил хотя бы за 40. Даже если вы в отличной форме и даже если убеждены, что болезни и старость придумали трусы.