Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

Наводнение в Германии: смерти, разрушения, будущее

Я довольно много всего посмотрел и прочитал про жуткое - сто лет такого не было, и сравнивают с войной - наводнение в Германии в землях Рейнланд-Пфальц и Северный Рейн-Вестфалия. Погибло 133 человека минимум и, скорее всего, цифра будет расти. Bild, к которому я понятно как отношусь (желтый таблоид!), если убрать заголовки типа "Весь старый город перестал существовать" (не перестал!) оказался оперативнее и многообразнее прочих. И вел прямые репортажи с фантастическими стендапами репортеров по пояс в воде или на спасательной лодке среди затопленных по крышу грузовиков (трасса 236, насколько помню). И правда, есть чему ужаснуться. Разрушения колоссальные. Порой снесены, унесены водой целые вокзалы, дома, дороги.

Erftstadt: Feuerwehrleute blicken von einer Brücke auf die überflutete Bundesstraße 236
(Фото: Foto: Marius Becker/dpa, репост из Bild)

Пара пояснений для неживущих в Германии. Наводнения здесь - не то чтобы норма, но и не исключение. Я не беру города, стоящие, скажем, на Дунае, типа Ульма, которые затапливает (или хотя бы подтапливает) регулярно. Но вот идешь по моему Аугсбургу, где обе реки (Лех и Вертах) невеликие, несудоходные, - и сталкиваешься с такой табличкой:



- а это, ребята, отметка уровня воды в наводнение 1810 года. И отметка на уровне моей головы.

С тех пор много воды утекло и много что сделано, водная система Аугсбурга входит во всемирное наследие ЮНЕСКО, Лех разделен плотинами и окружен противопаводковыми валами, - от гидротехники в Германии вообще захватывает дух, от шлюзовых систем до автоматических плотин (идешь ночью, и вдруг эдакая драга в полной тишине начинает менять уровень воды и направление потока, орудая железной рукой), от наземных до подводных соединительных каналов. Но тут эта система нигде не справилась. Причем в тех местах, по которым я путешествовал пару недель назад, по Мозелю и Рейну, от Кохема до Трира и Кобленца. Кое-что к пониманию количества жертв ает знание жизни в Германии. Скажем, в местечке Зинциг погибло 12 человек в доме для людей с психическими проблемами, они утонули на первом этаже - но в Германии невероятное количество таких домов или домов, которые в России называются "домами престарелых". Точно так же по таким заведениям било в первую волну ковида. Но все равно - подъем воды был стремителен (кое-где за 15 минут заливало уже и вторые этажи) и непрогнозируем.

А это значит, что тема изменения климата, перехода к зеленой энергетике (скажем, с 2035 года в Германии не будет производиться ни одной автомашины с бензиновым или дизельным двигателем), и без того постоянная и важная, станет наиважнейшей. И рано или поздно встанет вопрос о том, как быть со странами, которые в эту повестку не вписываются. Например, с Россией или Бразилией. И это будет кейс куда хлеще кейса Навального. Потому что к тому, что в третьем-пятом мирах убивают противников режима, первый и второй мир давно привыкли. А вот к тому, что существование третьего-пятого миров ставит под вопрос существовование первого-второго - нет. Это будет серьезная коллизия. Квоты на карбоновые выбросы. Квоты на поголовье животных. Квоты на рождаемость и численность населения. Вплоть до лишения суверенитета стран, которые эти ковты не соблюдают. Боюсь, это реальный сценарий Третьей мировой, где на кону будет стоять выживание планеты.

Ну, а теперь - мои докатастрофные снимки из тех мест, которые оказались в районе катастрофы. Идиллия, не так ли?



Это - Кобленц: город на месте слияния Мозеля и Рейна. Оттуда эвакуированы больница и дом престарелых.



Это вид через виноградники на Мозель и Кохем, в котором я жил. Где сейчас корабли со снимка - не знаю. Но набережная затоплена полностью.



Тот же Кохем, абсолютно идиллический городок, а по русским понятиям - большое село, с фантастическим вином и дивными ресторанами. Все, что справо от корабликов - сейчас под слоем жидкой коричневой грязи.



P.S. Я давно не встречал столь бурной негативной реакции в комментариях на вывод из последовательности совершенно простых тезисов. 1. Наводнения - скорее, норма для Германии и, скажем, в 19 веке они были катастрофичны. 2. С тех пор не менее впечатляют и гидротехнические сооружения против наводнений, сильно уменьшившие и ущерб, и почти до нуля сократившие жертвы. 3. Ничего подобного этому июльскому наводнению Германия за последний век не знала, число жертв подвергает в оторопь. 4. Поэтому это добавляет аргументов в пользу "зеленой" повестки дня как главной для мира, - а уже и до наводнения изменения климата, переход на зеленую энергетику и т.д. были одной из главных тем для Германии.

В ответ я получил все: и что "это фашистам за 1941 год" (забанил), и что от ветряков одно зло, и наводнение было вызвано ими, и что писать мне следует на немецком для немцев. Я читал этот поток писем из колхоза в Белый дом (был такой жанр в СССР) сначала в диком изумлении. Но потом понял, что их все объединяет - категорический отказ от современности и от будущего в пользу прошедшего. Жить хотим по старине, как деды наши жили. В этом смысле мало что изменилось с времен Всеволода Большое Гнездо, большого поклонника этой формулы. Несовременная страна. И это ведь не Путин или угрозы репрессий заставляют так думать. Это самое печальное, кстати. Заставляющее думать, что Россия - страна, языком которой я владею куда лучше трех других языков - окончательно сползает в глубочайшую и глушайшую мировую провинцию, упивающуюся тем, что она самая глубокая и самая глухая. Тем, кому существование в такой стране представляется очень плохим вариантом, надо всерьез думать об отъезде. Даже с серьезной потерей социального статуса, - в пользу серьезного повышения качества жизни вокруг. Включая жизнь в единении с природой (да-да, я про зайцев в центре Берлина, про лис в центре Лондона и про леса, которые составляют довольно значительную часть того города, в котором я сейчас живу).

promo dimagubin march 23, 2016 11:38 39
Buy for 200 tokens
К самым важным в жизни вещам никто тебя не готовит. В СССР гигантская журнально-книжная индустрия готовила к первой любви, но она все равно случалась не с тем, не тогда и не там, - а вот уже к сексу не готовил никто. Это потом мы понимающе хмыкнем над Мариной Абрамович, в 65 лет на: «Как…

На историю о том, как ФСБ пыталось убить Дмитрия Быкова

Когда-то в "Огоньке" работала талантливая молодая журналистка N. Потом уехала на годовую стажировку в Германию. Вернувшись, вскоре из "Огонька" уволилась, сказав мне в частном разговоре, что больше так работать не может. И добавила: "Понимаешь, у вас тут по полмиллимитра свободы каждый день отрезают, а когда я вернулась, то увидела, что отрезали полтора метра".

Я вспомнил этот разговор, когда прочитал сегодняшние новости о том, что Быков все-таки пытались убить отрудники ФСБ, никогда бы на это не решившиеся без санкции Бортникова, а тот - без санкции Путина. Все-таки писатель из пятерки лучших в России. Возможно, Быков был удобной мишенью для отработки технологии тайных отравлений: выживет - свезло ему, а не выживет - ура, мы молодцы, пустим в ход. Не могу сказать, что эта новость была для меня новостью, Быков сам говорил об этом после попытки убийства Навального достаточно определенно. Но что было для меня новостью - это публичная реакция на новость. То есть отсутствие информационного ада, новости в числе первых и т.д.  Я уж молчу про выйти на площадь. Все свыклись. Ну, каждый день убивают по полчеловека. Ну, многих еще убьют, или покалечат, или арестуют, или посадят, - словом, переломают жизнь. Каждый день - по полчеловека, которые воспринимаются уже как полмиллиметра. Воспринимаются всеми, кто не уехал, хотя для меня, застрявшего по ощущениям в еще не до конца людоедской России и русскости, они воспринимаются катастрофой.

И еще. Быков знает прекрасно, что я думаю об истории с его несостоявшейся смертью (когда он помянул "прижизненный некролог", который ему было приятно читать - он имел в виду некролог, написанный мной; я затем послал его ему в подарок). Но я думаю, что сейчас ему нужно уезжать. Он не останется в Америке или Великобритании ни без денег, ни без лекций, ни без выступлений, ни без работы хотя бы в качестве visiting professor. Он легко получит рекомендации как минимум от одного нобелевского лауреата, но дело даже не в этом. Я знаю, что в Лондоне на лекции о Пастернаке, прочитанной по-английски, ему аплодировали стоя, - это показатель конвертируемости. Уезжать надо не потому, что раз не убили, то посадят (а Быков довольно долго отплевывался от статьи "оправдание нацизма", которую ему с изрядным иезуитством пытались приклеить за фразу о генерале Власове).
Нет.

Просто полмиллимитра в день незаметно случаются со всеми, кто остается. Ну, с самыми яркими и упертыми не пол-, а десятая миллиметра. Это даже у Мандельштама случалось, а уж у Пастернака какое-то время просто цвело, - и кто, как не Быков об этом написал в исключительного качества томе ЖЗЛ "Борис Пастернак".

Так вот, Быкову нужно уезжать.

Я говорю это - прости, Дима, - потому, что очень тебя люблю.

Но я вижу, как десятая миллиметра за десятой миллиметра начинают задыхаться твои, по крайней мере, публицистические мысл... то есть тексты. То есть я не про "Истребитель" - я его сейчас как раз читаю, но еще не прочитал.

Ледяные Святые и прочие трагедии

У нас тут чуть не всебаварская трагедия, - со святыми упокой. Дело в том, что в мае к нам приходят Ледяные Святые, Eisheiligen, c 11 по 15 мая, числом пять штук: Мамертус, Панкратиус, Сервантиус, Бонифациус и (моя любимая) kalte Sophie, холодная София. Ну, сказал бы я, еще не онеметчившись, это здесь такой аналог черемуховых холодов, после которых врубается на полную баварская жара, и небо выцветает до фирменных голубых бриллиантов. Но поскольку онеметчивание во мне расползается гангреной, то я так сказать не могу. Онеметчивание - это, в том числе, и прорастание привычного календаря невероятным числом святых и кружащихся вокруг них каникул и праздников. Правильней будет сказать, что жизнь в Баварии представляет собой собой непрерывную череду праздников, в которой лишь изредка неприкаянно бродят случайные будние дни...

Так вот: в этом году Ледяные Святые пришли вовремя, день в день. Но не ушли. И даже на следующей неделе уходить не собираются. Каждый день - трень, брень! - от +5 до максимум +15. И дожди. Атас. Веселей, арбайтенкласс! Что уже влияет на здоровье. Потому что невозможно заливать погодное горе каждый день красным вином. Хотя есть и плюсы. Цветение всего цветущего в этом году пролонгировано. И сегодня в своем домашнем лесу, знакомом до слез, до прожилок, до детских припухлых желез, я случайно свернул не на ту дорожку и оказался в сиреневой роще. Дикая бесхозная сирень бушевала десятками кустов вдоль ручья. Не отцвела, умница. И на следующей неделе еще не отцветет. За что Мамертусу, Панкратиусу, Сервантиусу, Бонифациусу и холодной Софии - vielen Dank!



На смерть Ирины Антоновой

Антонова умерла три дня назад, - я прочитал, что у нее был коронавирус, но здесь тот случай, когда это почти неважно: ей было 98. Как она умудрилась пройти по жердочке над советской и постсоветской безднами, то есть удержаться полвека на шатком шестке директора Пушкинского музея, и отнюдь не кремлевским запечным сверчком, - загадка. Когда мы с Дибровым записывали ее для "Временно доступен", ей было 91, и ум ее был абсолютно здрав. Он ее не подводил, - ее в конце карьеры стала подводить внешняя сила, логика складывающей в стране диктатуры, то есть неограниченного и неподотчетного своеволия, провоцирующая извне к своеволию изнутри. Антова вдруг зажглась идеей объединения ее коллекции с эрмитажной плюс нового гигантского строительства, тащила в проектировщики Фостера, но не заморачивалась на резоны и обращалась напрямую к Кремлю, зная, что там ее будут слушать. Ревзин в свое время написал про это в Ъ-Власть блестящую, но совершенно беспощадную статью. Но мне Антонова запомнилась все же другой. Женщиной, которая в 90 лет передвигается по Москве не на "Мерседесе" с шофером, а сидя за рулем своей "Шкоды". Женщиной, которая мне сказала - ах, Дима, да не надо вам заказывать копии Вламинка (я обожаю Вламинка) в Эрмитаже, купите лучше хорошую репродукцию! У меня дома висят репродукции!

А после съемки, когда все еще были разгорячены, один мой коллега, посетовав на вкусы плебса и съехидничав по поводу музея Глазунова напротив Пушкинского (Антонова при имени "Глазунов" и глазом не повела, как будто имя даже не вошло ей в ухо), произнес:

- А ведь как жаль, дорогая Ирина Александровна, что в Пушкинском музее нет все-таки Сальвадора Дали !

Антонова вдруг - мы уже шли в гримерку - остановилась. И со вздохом сказала:

- Это в вас говорит то же желание нарратива и понятности, что и в поклонниках Глазунова. Просто вам любить Глазунова - ниже достоинства.

Коллега поперхнулся:

- А кого тогда вам в музее больше всего не хватает?

Антонова на это сверкнула глазами, стукнула (ну, мне так теперь вспоминается) каблуком и вскричала:

- Мне?! Поллока!!!

На смерть Романа Виктюка

Умер Роман Виктюк.

Он, конечно, навсегда остался львовским мальчишкой, который, с одной стороны, конечно вовсю пялится на взрослых парней с бульвара, умеющих с такой грацией прикуривать свою пахитоску от другой, с такой грацией цыкать слюной сквозь зубы, и с такой грацией (что в нашем случае особенно немаловажно) оттопыривать попку, прислоняясь к каштану. А с другой стороны, он сумел набраться от них совершенно не свойственной ему, поверхностной, провинциальной и яркой наглецы. Но она оказалась спасительна, когда, возможно, он умирал от страха, пробивая постановки Жана Жене или - или (еще более спасительно!) когда ему бросали издевочки в спину. Да и в лицо бросали тоже.

Я ему буду по гроб жизни благодарен за то, что он показал мне, что театр может быть не только театром классической игры, где все внимание на лице, но и театром движения, тела, общего ритма. Со мной такое потрясение происходило всего несколько раз. Виктюк был для меня примерно тем же, чем был Бежар, показавший, что балет может быть вот еще и таким, но не перестает быть балетом. А много-много позже примерно то же сделали музыкой для меня Вагнер и Штраус. То есть я ни в коем случае не сравниваю Виктюка с Вагнером и Штраусом, - за исключением того, что они показали: вот, может быть и такое. И я, конечно, на это повелся. А кто не велся?

Это, безусловно, было не единственным достоинством Виктюка, - но это было несомненным достоинством. Попробуйте создать не просто новый хороший спектакль, а театр как направление. Ну, Брехту это в свое время удалось. А вот Серебренникову - которого я люблю куда больше Виктюка - новый театр удалось создать в меньшей степени. Приемы, стиль, почерк - да. Отличные постановки сделать - да. Но Виктюк в свое время создал такой театр, который был не-пред-ста-вим. Ах да, еще так не несколько лет меня потряс Уилсон, его "Сонеты Шекспира" в Берлине и "Травиата" в Перми, - тоже театр жеста, движения, ритма. Но совсем других, без этих подростковых поллюций.

С самим же Виктюком я познакомился на съемке у него в театре, три года назад, когда ему было уже за 80. С людьми в таком возрасте разговаривать трудно, и в записи программы это порой чувствуется. Но все эти его оскар-уальдовские, жен-женевские всхлипы - "Вам же тридцать... лет... тридцать... э-э-э... восемь?" - "Ах нет, мне девятнадцать!" - "Вы вводите меня в заблуждение, да вы совершенный подросток, вам четырнадцать!" - ах, какой ликер в шоколаде!

Виктюк, - это время, как бы сказать... время большого диско, высоких сапог и джинсов, время расстегнутых на груди батников, томных и нежных и искренних взглядов: таким бывает временя самого позднего детства, - хотя, понятно, не всякое позднее детство такое. От конкретно этого остались стопка виниловых дисков, застиранная в ноль джинсовая куртка, выцветшие фотографии, - и человек, который знал, как ставить эти диски на проигрыватель "ВЭФ-радиола". А теперь нет и его.

Вот та программа, которую я в 2017-м с Виктюком записал. До сих пор не понимаю, втирал он мне или нет, что разрешение на постановку Жана Жене в СССР давал дико похожий на Беликова и на Победоносцева идеологический сухарь, член Политбюро Суслов.

Впрочем, и неважно.

Для просмотра жать сюда: https://www.facebook.com/teatrviktuka/videos/1628557230527438

Updated: посмотрел комментарии от поналетевших, как дикари на Джеймса Кука, гомофобов. Для меня это, конечно, первейший маркер цивилизационной отсталости: Россия и правда превращается в какой-то Пакистан (там, кстати, народу примерно столько же, атомная бомба тоже есть, а великая история подревнее русской будет). Но мне интересно: на смерть Чайковского они бы тоже писали "подохла еще одна дырка", "одним пидором меньше - в земле русской не хоронить!"?

Варвары и цивилизация

"Ты стал после отъезда как-то заметно резок в оценках". О да: с другого берега ужас заметней. Второй раз после 1917-го страна так радостно погружается в варварство, - причем на этот раз даже без особого сопротивления. Не видно отчаяния, что вместо Третьего Рима получился третий мир, - но видна гордость за грязное белье. Мне - это - любить?! Я ненавижу расчеловечивание, раскультуривание, расцивилизовывание. "Ты все-таки перегибаешь палку. Русские не режут горло, как мусульмане, и не направляют самолеты в башни WTC". О да. В отличие от мусульман, русские травят тех, кого считают своими врагами, нервно-паралитическими ядами, устраивают гибридную войну в соседней стране, а когда гробят пассажирский самолет с 300 жизнями, их рыбьеглазый правитель крышует убийц. Откройте "Философические письма" Чаадаева - там все про Россию и русских сказано. "Русские – носители хаоса, имитирующего европейскую структурность" - как сказал, обобщая сказанное Чаадаевым, мой тезка историк Мачинский. Когда не имеешь возможности сопротивляться хаосу, имей хотя бы честность его презирать.

5 книг о старости и смерти. Новое видео на ютьюб-канале "Губин ON AIR"

Это раньше смерть была происшествием (инфаркт - и все), а теперь смерть - это процесс. Мы обречены долго, долго, долго стареть. И, что печально, для этого пути почти не создано путеводителей. Но кое-что на русском языке разыскать все же можно.

Пошлость и смерть. По поводу "просвещенного катастрофизма" Дюпюи

Ниже - рецензия на книжку французского философа Жана-Пьера Дюпюи "Малая метафизика цунами". Рецензия вышла, как обычно, в "Деловом Петербурге", а книгу мне прислала главный редактор питерского издательства Ивана Лимбаха Ирина Кравцова. Собственно, Лимбах с Кравцовой "Метафизику цунами" и издали.



Я очень ценю Ирину Кравцову - куда выше, чем философа Жана-Пьера Дюпюи. Я ценю ее жест, потому что все пока о пандемии  говорят, исходя из буржуазной парадигмы конца истории, то есть бесконечности сладкой жизни. То есть исходя из того, что естественно и нормально прожить свои положенные восемь десятков, не встретившись ни разу с реальным концом истории человечества. Жизнь в благостности, жизнь в истории без истории внезапно и беспощадно вторгающейся массовой смерти, - это послевоенная и постсоветская западная парадигма, которой прежде у человечества не было да и не могло быть.

Я еще рос в ежедневном страхе ядерной войны, вздрагивая каждый раз, когда самолеты над головой брали сверхзвуковой барьер и шаря глазами по горизонту в поисках ядерной поганки на тонкой ножке конца света. Это потом я это забыл и уверовал (как когда-то уверовал и Фукуяма, признавший, правда, очень скоро свою ошибку) в вечно благостную жизнь, где смерть приходит почти всегда предсказуемо и исключительно в индивидуальном порядке. Где даже иногда можно ускорить ее приход: в Германии, например, где я сейчас, эвтаназия легальна.

Так вот: похоже, идея конца истории треснула до основания.

Возможно, мы входим в эпоху пандемий, и от каждой новой снова не будет никаких средств, и мы будем перед ними так же беззащитны, как был беззащитен мир столетие назад перед "испанкой", вырубавшей кое-где и по 100% жителей.

И, кстати, если кто решил, что мы застрахованы от безумия старого деда, который вполне может возомнить себя новым Тамерланом, и решит перед собственной смертью унести с собой в могилу весь мир? Так Гитлер когда-то пытался утащить за собой всю Германию, решив, что немцы его великого рейха не достойны...

В общем, чтобы подточить ножку уютного кресла, книжка Дюпюи дивно как хороша. Проблема только в том, что из Дюпюи (это спойлер к рецензии) более чем посредственный писатель: я еще льщу, когда называю его в рецензии зайчиком-поскакайчиком. Поэтому тем, кто понимает, что концепция мягкого кресла подломилась, но которому Дюпюи не зайдет, я бы рекомендовал, действительно, прочитать предисловие: оно реально толково. Можно два раза.

ФИЛОСОФИЯ И ПОШЛОСТЬ КАТАСТРОФЫ

«Метафизика цунами» – типичная работа современного философа. То есть это не рассуждение про жизнь как пляску теней на стене пещеры, а эссе на конкретную (и обычно практичную) тему. Например, английский философ Ален де Боттон написал книгу о тревогах социального статуса. А французко-американский философ Жан-Пьер Дюпюи – книгу о переживании катастроф. Таких, как 11 сентября, или лиссабонское землетрясение 1755 года, или холокост, или цунами 2004 года в Таиланде. На русском книга была издана в 2019 году, и тем дополнительно ценна. Рассуждения о катастрофе написаны без оглядки на катастрофу сегодняшнюю.

Не могу сказать, что я «Метафизику цунами» с чистой совестью рекомендую любому. Для такой рекомендации Дюпюи не хватает публицистического мастерства. Ему не хватает силы выстрелить в лоб коротким, простыми и понятным тезисом. То есть он не Насиб Талеб, который в «Черном лебеде» напрямую заявляет, что роковые случайности, которые невозможно предвидеть, меняют мир ничуть не слабее, чем действующие очевидные силы. Дюпюи даже не Александр Секацкий, писавший в «О смертности смертных», например, что Стикс отнюдь не река в гранитных берегах, а скорее заболоченная речная дельта, и утонувших по пути в ручьях и лужах смывает не в вечность, но в Лету.

Но что поделать: других современных рассуждений о метафизике катастрофы у меня под рукой нет, а Дюпюи признанный основатель теории просвещенного катастрофизма.Collapse )

Хроники самоизоляции. На вписке в Германии. День 4: вторник 17 марта. Отрицание.

У нас в Баварии вчера был тихий спокойный второй по счету день официально объявленного Катастрофенфаль. Что происходит в магазинах - не знаю: я же на самоизоляции. Хотел сначала вбить в Эксель сроки годности закупленного впрок, чтобы затем объявлять домашнее меню на неделю, как в кантине в Мартини-Парке, где любят столоваться наши аугсбургские театральные, потому как так за 5 евро наваливают вкуснотени на тарелку размером с тележное колесо. Но усталость от жизни сгубила. Сварил куриную лапшу и написал некролог на смерть Лимонова, сегодня появится на сайте GQ. Мы с Эдуардом были знакомы, что позволяло мне любить в нем давно умершего нежно-вспыльчикого мальчика, а ему презирать во мне буржуазного публициста.

Кантина и до вируса работала лишь до 15.00, поэтому ей официально разрешено и дальше чрезвычайного положения не замечать. Все прочие едальни Баварии в 15.00 теперь обязаны закрываться. Все магазины, кроме хозяйственных и продовольственных, закрываются со среды, зато продовольственным разрешено торговать до 22.00 и по воскресеньям до 18.00. Традиционно они закрывались в 20.00 и не работали по воскресеньям. Последний раз такие перемены в укладе у нас случались в 1517 году, когда Мартин Лютер прибил в церковным вратам знаменитые 95 тезисов. Ну, или при Гитлере, когда вирусно прикрылась еврейская торговля. И это для живущего в Германии запредельный уровень иронии, который я надеюсь списать на шок от объявленной "чрезвычайки".

Все русские для меня разделились на тех, кто в России и усиленно строчит мне, что войну паникеров расстреливали, и на тех русских, что сейчас в Швеции, Испании, Австрии, Америке. Они мне расстрелом не грозят.

Вот пишет из Вены X.: "У нас обязательная изоляция по указу бундесканцлера)) Со вторника мы не можем выходить из дома без веской причины (они все обозначены в указе), а прогуливаться можно только на достаточной дистанции от других. В парки и на детские площадки нельзя. Иначе адские штрафы. Любая социальная активность с прямыми контактами запрещена. С туалетной бумагой и прочими продуктами все нормализовалось - но в пятницу, когда все послушные граждане по указу Курца поехали закупаться на неделю, бумаги не было уже к обеду нигде. В субботу все вернулось на полки."

Вот пишет из Гетеборга Y. в ответ на мой вопрос, верно ли, что в Швеции решили школы не закрывать, а наоборот, дать всем детям пройти через ковид, чтобы выработали иммунитет: "Гимназии, кажется, все-таки закроются. Но на самом деле ситуация не контролируется. Тестов нет и тестировать никого не собираются. В газете есть инструкция: если у вас коронавирус или вы думаете, что у вас коронавирус, запритесь дома и постарайтесь выздороветь. Поскольку тестов не проводится, число заболевших неизвестно".

Вот пишет из Барселоны Z., который прочитал, как мне в понедельникCollapse )

Две смерти. Шрайер и Волчек. Старая съемка

С интервалом в минуту сегодня узнал о смертях Петера Шрайера и Галины Волчек.

Шрайер умер вчера, в Рождество. Великий тенор. В России, кроме меломанов, его не знают, конечно. Когда-то я услышал шубертовский вокальный цикл Winterreise, "Зимний путь" на немецком языке - и сошел с ума совершенно. Реально, до бреда: сидел и слушал, и слушал, и слушал. В одну из тяжелых моих зим это оказалось спасением. Сначала слушал в исполнении Бостриджа (фильм с Бостриджем тоже снят, я смотрел его и рыдал), а потом наткнулся на Шрайера. И если не смотреть на экран (потому что Бостридж красавец безумный и запредельный), а слушать - то Шрайер поет сильнее.

Волчек же в России знают в России многие, не только театралы. Поэтому я о ней говорить ничего не буду, а просто выложу старую запись программы "Временно доступен". В ютьюбе она датирована 2013 годом, но это это неверно: в 2011-м меня уже вышвырнули из "Временно доступен". Волчек я очень благодарен за то, что она открыла мне Серебренникова. Я про Серебренникова слышал и раньше, но на его спектакли не попадал. А Волчек оставила мне билеты на "Голую пионерку" с Чулпан Хаматовой. К тому времени спектакль был уже не в лучшей форме, - но я поразился изощренности сценографии, которая через прорехи в игре просвечивала скелетом. За одно за это я был бы Г.Б.В. благодарен по гроб жизни. Не говоря уж про тот "Современник", который позволял залезать в театральное нутро, как в берлогу, и переживать ту суконную, посконную совковую тоску и зиму, что вернулась ныне в куда более подлой красе.