Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Петербургская интеллигентность - это фиговый листок, прикрывающий непристойно провинциальный мозг

В "Городе 812" вышло интервью со мной (очень приличное, спасибо Дине Тороевой) по поводу пресловутой петербургской интеллигентности. Из него выпал по каким-то там не очень интересующим меня причинам кусок, касающийся Александра Сокурова и его довольно заметной, на мой взгляд, профессиональной деградации. Замечу попутно, что кинорежиссеры вообще склонны к деградации по мере старения, кого ни возьми: от Никиты Михалкова до Эльдара Рязанова, чьи последние фильмы смотреть можно лишь в бесконечном фейспалме. Но если уж я говорю, что думаю, о Путине - то есть если я вообще говорю о публичных людях то, что думаю, - почему я для Сокурова должен делать исключение? Только потому, что он из "нашего" лагеря? Но мое отношение к Петербургу, петербуржцам и к жизни в петербурге не определяется разделением на лагеря. В общем, я вылетевший кусок восстанавливаю.

Это интервью 2020 года крайне созвучно тем мыслям по поводу Питера, которые у меня были и в 2003-м году, когда журнал GQ заказал мне текст по поводу питерского 300-летия: вот он. С тех пор в бытовых реалиях Питера изменились детали, да и в моих жизненных реалиях кое-что изменилось, и менялось за это время мое отношение к интеллигенции (в какой-то момент, по первым путинским репрессиям, я даже вновь ощутил себя советским интеллигентом, которым, несомненнно, когда-то был) - но, как видите, вернулся на круги своя. В мире есть три города, сильно схожих (ну, мне попались только три): Дрезден, Будапешт, Петербург. Во все три имеет смысл приезжать, используя на полную катушку в своих интересах, шатаясь по городу из музея в музей или из бара в бар. Но жить бы я, пожалуй, сегодня смог только в Дрездене. По той же причине, по какой я до отъезда волком выл от жизни в Петербурге.

* * *

У «интеллигентности» и «интеллигентов» очень много понятий и смыслов. Какое определение можно дать петербургской интеллигентности и петербургским интеллигентам, на ваш взгляд?

Если формулировать жёстко, то петербургская интеллигентность – это такой фиговый листок, который прикрывает постыдную часть тела, под которой я понимаю прежде всего трусливый, плохо переносящий конкуренцию мозг. Хотя нередко и прошедший университетскую дрессуру. По этой причине я предлагаю в этом разговоре отказаться от понятия «интеллигенция» и остановиться на понятии «интеллектуал». Интеллектуал – это человек, который использует в качестве рабочего инструмента свои мозги, здесь нет разночтений. Поэтому для меня петербургская интеллигенция – это интеллектуалы, проживающие в Петербурге. Это необязательно гуманитарии. Это люди, зарабатывающие на жизнь умственным трудом. Часто это публичные интеллектуалы, то есть интеллектуалы, высказывающиеся письменно, устно, визуально, музыкально – и нередко на социально значимые и актуальные темы.

О петербургской интеллигентности написано немало текстов. Например, Дмитрий Лихачёв определял следующим образом: «…интеллигентность в России – это прежде всего независимость мысли при европейском образовании» . А Матвей Каган, настаивающий на тождестве понятий «русский интеллигент» и «петербуржец», писал, что быть петербуржцем значит иметь «специфический строй психики и поведения горожан» . Насколько вам близки эти мысли?

Мне близка мысль Лихачёва в той части, которая касается Запада. Сейчас интеллектуал, который мыслит вне западного дискурса, конечно, может существовать в неком забавном мыслительном омуте или тупичке, но с точки зрения развития и распространения своих идей он обречён. Поскольку в целом жизнь в России, а уж тем более в российской провинции, существует большей частью вне европейской парадигмы, то в этом омуте тонут многие. Давайте возьмем простой пример. Ну, например, понятие «народа». В Европе действительно есть такое понятие, как «народ». «Народ» - это население, которое не только объектно, но и субъектно. Народ не только объект власти, но и сам формирует и свою жизнь, и свою власть, причем постоянно что-то от этой власти требует, держа ее под контролем. Я живу в Германии, и здесь это очевидно: люди объединяются по любому поводу, и каждый взрослый немец состоит в среднем в двух ферайнах (Verein – «клуб по интересам»). Это может быть просто клуб любителей выращивать гладиолусы, но это неважно: все люди готовы объединяться ради общих интересов. В России же горизонтальное объединение ради общих интересов практически отсутствует. И если в том городе в Германии, где я живу, в начале 1970-х обожглись на многоэтажном строительстве, и давно уже новых домов выше 4-5 этажей не строят, то в Петербурге и сегодня возводятся многоэтажные муравейники, гетто. Потому что прекращение строительства муравейников в Германии было остановлено не волей начальства, а желанием жителей, которое обобщили и реализовали на практике немецкие публичные интеллектуалы, то есть архитекторы. В Петербурге же, как и везде в России, место народа занимает население, которое просто ложится под решения начальства, - пусть и ворча. И архитекторы не исключение. Просто потому, что согласиться с начальством – это оптимальный способ выживания, да и вообще деньги нужны. Как написал Дмитрий Быков в романе «Икс», «он всегда чувствовал, где сила, и безошибочно брал ее сторону. Это и есть мудрость, а какую вы еще видали?». При этом Быков, обратите внимание, в последнее время так называемый «народ», то есть население России, просто посылает к черту, потому цену ему и цену его бесплодности знает. Быков – столичный житель, до него долетает ветер Запада. А петербургский публичный интеллектуал творит утешительный миф об «особом городе» и о петербуржцах как «особом народе», что, на мой взгляд, получается невероятно пародийно. И я это говорю не уничижительно, а сострадательно, потому что петербургские интеллектуалы не имеют тех сил, навыков и свобод, которые в Европе есть у обычного бюргера. Сегодняшний петербургский интеллектуал не может признать очевидное: Петербург – это просто крупный российский провинциальный город, значительная часть которого внешне оформлена как европейская архитектурная декорация. То есть Петербург – это грандиозная потемкинская деревня, размер которой, однако, кружит голову и заставляет порой поверить в то, что это особая часть России или даже часть Европы. Так называемый петербургский интеллигент – это формально образованный человек, который пытается выдать жизнь или даже выживание в театральной кулисе за полный глубокого смысла спектакль.

Может быть, есть какие-нибудь яркие примеры?

Моя позиция радикальна.Collapse )
promo dimagubin март 23, 2016 11:38 34
Buy for 200 tokens
К самым важным в жизни вещам никто тебя не готовит. В СССР гигантская журнально-книжная индустрия готовила к первой любви, но она все равно случалась не с тем, не тогда и не там, - а вот уже к сексу не готовил никто. Это потом мы понимающе хмыкнем над Мариной Абрамович, в 65 лет на: «Как…

О русской культуре заговора. Сурков, Белковский и Павловский могут вполне себе вдрогнуть

В "Деловом Петербурге" недавно опубликована моя рецензия на книгу Ильи Яблокова:



Очень забавно, тогда твои знакомые становятся предметом антропологического исследования. Хотя я бы, конечно, на их месте поеживался. Не могу сказать, что исследование выявило у них нимбы: скорее, хвосты и копыта.  А с другой стороны: мы что, не знали? Ниже текст перепечатываю. И, да: книжка буквально на днях вошла в лонг-лист премии "Просветитель" (это своего рода знак качества для российского нон-фикшн). И не исключаю, что и в шорт-лист войдет.

СПОРЫ, СВАРЫ, ПЕРЕСУДЫ, КОЗНИ, ЗАГОВОР, КОМПЛОТ…

Читая книгу Ильи Яблокова – историка и преподавателя университета Лидса, что к северо-востоку от Манчестера – я пару раз хохотал в голос. Это редко случается с книгами по исторической или социальной антропологии: обычно они переложения если не диссертаций, то исследований, над которыми не посмеешься.

Но тут вот какая штука. Рядом с «Русской культурой заговора» на полку можно ставить не только исследование «Опасные советские вещи» антропологов  Архиповой и Кирзюк, но и, скажем, книгу американского астрофизика Сагана «Мир, полный демонов. Наука – как свеча во тьме». Саган посвятил свою знаменитую книгу даже не разоблачению, а изучению конспирологических теорий (от НЛО до экстрасенсов), при этом язык у него был, как крапива. По языку Яблоков уступает, но к предметам своего изучения они с Саганом подходят по одной и той же дороге: конспирология свойственна природе человека. Это дешевый и простой инструмент, позволяющий, во-первых, отделять «своих» от «чужих», а во-вторых, успокаивать себя самого, приводя хаос мира в простую и понятную структуру. В этом смысле конспирология похожа (добавлю уже от себя) на водку: в том числе и тем, что спиваются не только простаки и неучи.

Особенность же русской конспирологии в том, что в России она в центре политики («Запад мечтает поработить Россию ради ее богатств!»). Тогда как на Западе конспирология если и удел политиков, то маргинальных.

Собственно, сюжетно книга Яблокова – это и есть расследование трансфера конспирологических теорий американских «реднеков» в Россию, с адаптацией под них всего российского политического порядка. Исследование того, как убогая идея «враги развалили великий СССР» стала необсуждаемым мейнстримом. Как мейнстримом стала идея «пятой колонны» и «агентов Госдепа». Как «остров Россия» трансформировался в «крепость Россию», а конспирологические блюда, подаваемые вначале лишь во время предвыборных кампаний, стали единственным блюдом на завтрак, обед и ужин. Это ведь не сразу произошло, и процесс был немыслим без публичных интеллектуалов – Павловского, Белковского, Дугина, Суркова. Которых власть, использовав, неизменно затем отстраняла, потому что не терпела параллельных центров власти. Вот тут и начинаешь хохотать: ну, и где теперь все эти «Наши»? Где идеи «суверенной демократии» или Новороссии? Вместо них сегодня – Никита Михалков, на голубом глазу уверяющий, что Билл Гейтс будет чипировать нас вакциной от коронавируса. Что, к слову, не слишком отличается от страхов Владимира Путина, будто американцы тайно собирают в России «биологический материал».

И тут уже не до смеха, потому что непонятно, где Кремль лишь использует конспирологию для укрепления собственной власти, а где начинает сам в эти выдумки верить. Смеяться перестаешь и тогда, когда начинаешь понимать, что многие противники Кремля точно видят во всем заговор – только, например, вездесущего и за всеми следящего КГБ-ФСБ.

Словом, рекомендация по книге: читать непременно. Причем идеально - вперемежку с теленовостями, а также с твиттером и фейсбуком.

По эффекту никакой 3D не сравнится.

В черный-черный город въезжал чемодан на колесиках: почему верят в невероятное, а не очевидное

Давайте кину вам на уик-энд текст про логику слепоты, чего бы она ни касалась: пандемии коронавируса или изобретения чемодана на колесиках (ну почему такого чемодана не было, когда я студентом возил мясо из Москвы в Иваново, а?) Текст был опубликован в газете "На Невском", так что перепощиваю.

ОЧЕВИДНОЕ – НЕВЕРОЯТНОЕ

Homo sapiens чудовищно консервативен: крик, что «мир никогда не будет таким, каким до коронавируса!», наивен ужасно. Будет. Человечество 200,000 лет вообще не менялось. Пушкинское «привычка свыше нам дана» людям милее, чем цоевское «мы хотим перемен». Этому есть объяснения.

Пару лет назад седовласый и элегантный петербуржец Анатолий Б. попросил меня о встрече, чтобы обсудить идею книжки о ленинградской блокаде. В истории блокады для него оставалось очень много вопросов. Я поинтересовался – каких именно? Он ответил: например, почему в блокаду не ловили рыбу? В реках рыба была. Сетей можно было навязать. Руки для организованного рыболовства были. Но нет – ждали помощи с Большой Земли, ели землю с пепелища Бадаевских складов, умирали от голода сотнями тысяч, но только не спасались тем, что под носом! Почему?!

Оказалось, Анатолий спрашивал об этом всех знакомых блокадников, включая заядлых рыбаков. «И что отвечали?» - «Сначала удивлялись. Потом молчали. А потом говорили, что им это в голову не приходило!»

Мы поговорили о книге, а несколько дней спустя Анатолий сказал, что, кажется, ответ нашел. Рыбу не ловили, потому что готовились к смерти в боях, а не к жизни в осаде: не верили, что индустриальный Ленинград станет средневековым Козельском. И не смогли свой взгляд изменить, даже когда все стало очевидно. Мы ведь тоже до сих пор повторяем: «Героическая оборона Ленинграда», - хотя не было обороны, а была трагедия умирающего от голода города. Не начавшего, тем не менее, ловить рыбу.

Такое многажды бывало в истории – включая историю всевозможных бедствий. В XIX веке пять сокрушительных холерных пандемий косили человечество, хотя средство от холеры почти сразу нашел английский лекарь Уильям Стивенс. Оно было до смешного простым. Обезвоженных больных, из которых литрами вытекал неудержимый понос, нужно было попросту регидратировать, давая обилье питье из подсоленной воды. В 1832 году Стивенс продемонстрировал свой метод в одной из лондонской тюрем на двух сотнях зараженных заключенных – смертность оказалась 4% вместо обычных 50%! Однако ученый мир не просто не признал метод Стивенса, но и издевался над ним, - уж не решил ли Стивенс засаливать людей вместо селедки? А когда анестезиолог Джон Сноу в 1854 году догадался, что заболевание холерой связано с загрязненной фекалиями водой, то потешались и над ним. Больным холерой продолжали «отворять кровь» и лечить их способствующим рвоте и поносу хлоридом ртути, что убивало их куда надежнее, чем отсутствие лечения… Почему? Потому что врачи того времени верили, что холеру вызывают «миазмы», ядовитый воздух, – который кровопусканием, рвотой и поносом и следовало удалять. Это была настоящая война – стереотипов с реальностью.

В истории обычных, а не медицинских войн, тоже немало страниц, отмеченных стереотипами, когда очевидное (для нас сегодня) решение «в голову не приходило», за что платили тысячами жизней. Вторая мировая война не была исключением. Тогда союзники долго и безуспешно бомбили в Германии военные производства. Однако цеха быстро восстанавливали, и в целом выпуск самолетов, танков, подводных лодок в третьем рейхе рос. И только в мае 1944 года командующий воздушными силами США Карл Спаатс приказал вместо заводов по выпуску самолетов бомбить заводы по производству топлива. Дело в том, что у Гитлера не было своей нефти.Collapse )

Германия: поездки в Россию, бумажный интернет и границы ограничений

К происходящему в России я с недавних пор применяю правило: "Возможно ли объяснить это немцам?" Ну, например – можно ли объяснить немцам смысл голосования за поправки в конституцию во время эпидемии, если даже базовые положения конституции давным-давно превратились в фейк? Или: в чем смысл военного парада, который перегоняется, как отара овец, с пастбища одной даты на пастбище другой?

Однако не спешите подхватывать, - что, типа, разве непонятно, что дед окончательно сбрендил?! То есть сбрендил, да, тут у всех консенсус. Как писал в таких случаях Бабель, «ткань жизни порвалась для него». Порвалась настолько, что нагота короля видна всем: и, скажем прямо, гордиться нечем. Объяснить, почему в 2020-м году россияне терпят самодержавие, да еще какого-то совершенно позапрошловекового образца, да еще и репрессивное, да еще безумное в борьбе с эпидемией, - совершенно невозможно. Как, например, объяснить немцам, отчего московский мэр Собянин, грозно заявлявший, что все ограничения будут действовать до изобретения вакцины, вдруг без перехода заявил об отмене ограничений? Что, вакцину за ночь изобрели – или Собянину задницу в Кремле надрали?.. Нет, не объяснить. В Германии послали бы zum Arsch и Собянина, и Кремль.

Зато немец вполне может понять, отчего эпидемия в России считается преодоленной. Дело в том, что в Германии есть главный показатель, при превышении которого следует орать «караул!» и начинать закручивать карантинные гайки. Этот показатель - число инфицированных в течение недели в пересчете на 100 тысяч жителей. Он не должен превышать 50 человек. Вот вам обновляемая Институтом Коха карта Германии, составленная по этим правилам. В данный момент в «красной зоне» там находится только один район: мой сосед по Баварии Айхах-Фридберг (через Айхах я недавно проезжал на велике – прелестно! прелестно!). Там эта цифра составила 56,1. А вот Москва и Питер, просчитывайся в них обстановка по немецким нормам, считались бы уложившимися в норму. Потому что Москва в течение недели «имеет право» набирать до 7500 инфицированных (если ее население округлить до 15 млн), а Питер – до 2500. Они набирают, насколько могу судить, меньше, хотя и близко от предельной черты. Для сравнения: в Аугсбурге, где я живу, зарегистрировано 2,4 новых инфицированных на 100 тысяч населения за последние 7 дней.

К сожалению, лично сравнить, как живется при чуть не 40-кратной разнице в уровне вновь инфицированных я не смогу, поскольку в Питер и в Москву теперь долго еще не приеду. Россия относится к тем 160 странам, в отношении которых вплоть по 31 августа действует предупреждение немецкого МИДа: поездки не рекомендуются. Это значит, ни о каком стабильном авиасообщении между Россией и Германией речи нет. Питер в этом сезоне – увы, без меня.

И хотя внутри Евросоюза с 15 июня исчезает большинство барьеров, я все еще колеблюсь, бронировать ли пару недель на море в Хорватии - или следует ограничиться прокатной машиной и Шварцвальдом. Дело в том, что сайты в Германии пестрят заголовками о буме внутреннего туризма и переполненности отелей и гастхаусов. Переполненность ведет к соответствующим ценам. Я даже не про север Германии, где и до пандемии снять на море номер, а на пляже знаменитый Strandkorb (ну, как же это перевести? «Пляжный короб»? Это такой персональный замок на берегу, с балдахином и лежаками, который при желании можно превратить в крепость) стоило столько, что дешевле было купить обычный замок. Но вот ведь и в городочке Нойштадт-на-Дунае номер в гастхаусе мне обошелся в 90 евро, хотя по размерам и достоинствам своим стоить должен был максимум 50. (Попробуйте как-нибудь в Баварии, забавы ради, остановиться именно в гастхаусе. Слово «хаус» пусть в заблуждение не вводит. «Гастхаус» - это прежде всего пивная, на втором-третьем этаже которой имеются, так уж и быть, несколько комнатушек. Вполне возможно, стойку ресепшн там будет заменять барная стойка, а подавальщик пива подаст и ключи).

По нынешним временам, впрочем, все подавальщики носят маски, в масках же посетители заходят внутрь, выходят наружу или следуют в клозет. Сев за стол, можно расслабиться и маску снять. Но малейшее передвижение – снова она. А еще вместе с меню приносят анкету, в которую ты должен внести имя, время прихода и телефон. Это на тот случай, если вирус вдарит по кому-нибудь из соседей, и необходимо будет отслеживать всю цепочку контактов. Это такой «бумажный интернет»: довольно типичная штука для Германии, особенно южной, где ни про какие вайфаи не слыхивали, как, кстати, и про кредитные карты. Федеральный министр здравоохранения ФРГ Йенс Шпан обещал во вторник презентовать программу для смартфона, которая должна все это проделывать в автоматическом режиме – ура, и года не прошло! – но я что-то слабо верю, что в Германии это будет работать.

Нет-нет: только голубиная почта, только церковно-приходская учетная книга, только наличные, только кожаные штаны, только хардкор. Это и есть старая добрая Европа. Надежно, добротно и невероятно (без малейшей иронии) радушно.

Herzlich willkommen! Но только после того, когда в России появится своя карта новых инфицированных; только после того, когда русские показания заболеваемости сравнятся с немецкими; только после того, как России начнут верить.

В общем, как поет (довольно трагично) хор в «Волшебной флейте»: bald, bald! Oder nie… (и путь гугл-транслейтор вам за меня переведет).

Русские начальники к русским бизнесменам относятся, как Сталин к солдатам: бабы новых нарожают!

Этот текст на днях вышел в "Деловом Петербурге", где меня попросили, как и всех авторов сделать прогноз на жизнь в России после коронавируса. Ниже перепощиваю полный вариант. Да, я снова сравниваю Россию с Германией: как в моей ситуации, ногой здесь, ногой там, не сравнивать?

БАБЫ НОВЫХ НАРОЖАЮТ

У меня нет прогнозов, как будет жить Россия по прошествии пандемии. Какие уж прогнозы, если и саму пандемию никто не мог вообразить.

У меня вместо прогнозов – надежды, покоящиеся на смеси удивления с негодованием. Что для надежд – не худший фундамент. А удивляло меня многое. Например, куда подевалось в кризис (ускакало зайкою в лес?) российское МЧС. Они там только лесными пожарами занимаются? А полевыми госпиталями и распределением продовольствия из чрезвычайных запасов? Нет? Жаль. Или еще: где все те российские научные институты, аналоги института Коха в Германии, чьи мнения во время пандемии должны определять поведения власти? В Швеции суждения эпидемиолога Тегнеля повлияли на жизнь всех шведов. В Германии абсолютно все слушают вирусолога Дростена (кстати, его блог на русском - здесь). Ах, Академия меднаук вошла в результате реформ в Академию наук, как Иона во чрево кита, где и была переварена?.. Снова жаль. Или, подхожу к главной личной печали: где в России защитники и наемных рабочих, и небольших частных бизнесов, всех этих барбершопов, кофеен, крафтовых пивоваров, - профсоюзы и профобъединения? Хоть огосударствленные, хоть якобы независимые шмаковские? Защитники всех тех, благодаря кому жизнь в бедной жестокой стране все же похожа на жизнь?

С такими горизонтальными связями связаны все мои надежды (заменяющие, повторяю, прогноз). Я вижу, как они действуют в Германии, где я теперь большей частью живу. В России самый популярный способ докричаться до власти – персональное видеообращение «О, Путин, внемли!». В Германии в таких случаях действуют объединения. Вот разрешили открыться большим цветочным магазинам: тем, что торгуют саженцами и рассадой. Немедленно выступили объединения «малышей», торгующих букетами: «У нас тоже гибнет товар, предлагаем такие-то условия!» Вот разрешили работать медицинским массажистам. Немедленно потребовал того же союз работников сексуальной индустрии (ну да: проституция в Германии легальна, и ее работницы уже получили материальную помощь от государства).

Плюсы объединений очевидны: вот почему в России все знают о независимом «Альянсе медиков», хотя власть всласть запугивала и чернила его. И вот почему на «Альянс» уповают врачи в критической ситуации (не к номинальному же профсоюзу обращаться – хотя такой наверняка существует).

Куда менее очевидно, как эти горизонтали образуются и на чем держатся. В Германии, например, я не всегда могу отделить союзы по интересам («ферайны», в два из которых в среднем записан каждый взрослый немец) от профсоюзов, «геверкшафтов». Ферайны даже важнее, мне кажется: это школа объединения. Один немец сказал мне: «Вообрази самое невообразимое хобби, и непременно найдешь ферайн». Я это не раз вспоминал. Когда в ботаническом саду в Мюнхене читал негодующее объявление, что запись в ферайн ирисоводов закрыта, так что членов ферайна гладиолусистов просят зря в дверь не стучать. Или когда на прогулке у реки наткнулся на ферайн любителей пастушьих собак, который, несмотря на коронавирус, празднует 100-летие… К слову: в 1970-х местность, где я живу, страдала от наводнений, в итоге реки обсыпали дамбами. Образовавшиеся карьеры заполнились водой, и там немедленно образовались рыболовные ферайны: зарыбили, обустроили, открыли биргартены… Это как – любительское объединение или уже профсоюз?

Я рисую эту картинку не чтобы дразнить. В России горизонтальные объединения выжгли и вытоптали – как при советской власти, которая преследовала что поклонников каратэ, что собирателей нэцкэ. Однако коронавирус скомпрометировал уничтожателей. Сегодня всем понятно, что к малому бизнесу и самозанятым нынешняя власть относится, как товарищ Сталин: бабы новых нарожают. Однако все понимают, что у товарища Сталина – дыхание Чейн-Стокса. А значит – грядет откат. Его следует не упустить именно ради создания горизонтальных социальных связей – и профессиональных в том числе. Союзы барбершопистов, баристов, барменов – и далее по алфавиту цивилизации – нужны для того, чтобы биться единым фронтом хоть по ставкам аренды, хоть по часам работы на улице Рубинштейна. И для того, чтобы устраивать эффектные публичные акции. И для того, чтобы проводить своих депутатов во власть.

У меня нет иллюзий: глоток свободы будет снова короток и судорожен. Но дышать лучше, чем не дышать. Навык горизонтальной кооперации для людей, которые теперь до смерти обречены открывать дверные ручки локтем – отличный социальный капитал.

Сгодится, в случае чего, и в эмиграции.

Нет нефтяного проклятия: есть проклятие культуры. Текст, книга и лекция

Я хорошо помню, как механизм, производящий внутри меня тексты, то есть смыслы, щелкнул, запнулся - а потом пошел с совершенно другой скоростью и, главное, потащил меня в другом направлении.

Это было в 2010-м, хотя мне кажется - раньше, раньше! - потому что, повторяю, сегодня у этого механизма скорость другая .

Серёжа Пархоменко, мой однокурсник по журфаку МГУ и сосед по Тверским-Ямским, сказал, когда мы с ним столкнулись на Миуссах, что издательство "Колибри" (которое возглавляла его жена Варя Горностаева: та самая, которая сейчас возглавляет CORPVS) - так вот, он сказал, что "Колибри" выпускает "Бог как иллюзия" Докинза, и что это просто бомба.

Я тогда мало читал. Много зарабатывал, много ездил по миру, много писал, а до чтения... - ну, если вам за полтинник, то вы и сами знаете, что случилось под сенью родимых осин с теми, кто в советскую пору читал взахлеб. Ни про какого Докинза я в жизни не слыхивал. Но "Бога" прочитал. И он меня пробрал, как, не знаю, в детстве пробирали повести Крапивина. Книга оказалась яростным, кипящим концентратом идей и их доказательств. Я абсолютно убежден ни в духовную семинарию, ни в духовную академию нельзя принимать тех, кто "Бога как иллюзию" не прочел. И только если прочитали и не стали атеистами, - тогда да, тогда выбор осознанный.

И я начал читать Докинза, а потом Хокинга, а потом Шубина, а потом, а потом, а потом, - ну, в общим, весь лучший нон-фикшн, который издавался на русском, а на русском тогда еще издавалось не сказать, что много. Сейчас многократно больше. И если у меня был простой вход в это море, то сейчас входить сильно сложнее. Непонятно, на что ориентироваться. На имена? На тиражи? Но вот мир взахлеб читает Ноя Юваля Харари, а по мне и "Краткая история человечества", и Homo Deus - абсолютная макулатура для домохозяек, дешевка. При этом статьи Харари мне попадались любопытные. При этом формально стоящий близко к Харари по жанру junk-философии Нассим Талеб - автор, на мой взгляд, абсолютно блестящий. Как и пишущие junk-экономические книги Левитт и Дабнер, авторы "Фрикономики".

В общем, это я к тому, что в четверг 4 июня в 19.00 по Москве я читаю в рамках квартирника "Росбалта" лекцию как раз об ориентирах и маяках в мире нон-фикшн. Билеты стоят неопасные 100 рублей, так что я бы на вашем месте рискнул. Запись - вот здесь.

Ну, а в качестве бонуса (утешительного - для тех, кто слушать меня хочет, но не может) - текст, тоже связанный с нон-фикшн, опубликованный недавно в газете "На Невском", где в очередной раз сменился главред, и пришел (а точнее, вернулся) Миша Болотовский, являющий собой замечательный тип воспитанного и образованного мальчика из хорошей еврейской ленинградской семьи, с ангельски невинными глазами, в котором, однако, живут черти всего мира. Как он, нажравшись шампанским вдрызг, уснул в обнимку с голым Депардье в джакузи в номере "Националя" - кажется, самая невинная из его проделок. Мишину книгу "Игорная проповедь" я очень ценю.

Вот общем, приглашаю на лекцию, и вот текст.

НЕФТЯНАЯ МОРАЛЬ

Нефть, энергия, деньги сами по себе никакой морали не содержат. Мораль – это алгоритм распределения и перераспределения всего перечисленного. Однако он серьезнейшим образом влияет на то, что после себя обладатели нефти, энергии и денег оставляют. А иногда они умудряются при немыслимых богатствах оставлять после себя неслыханную нищету.

Американский экономист, профессор с русской фамилией Ергин знает про углеводороды больше, чем иные президенты нефтяных концернов. И даже чем главы иных нефтедобывающих стран. Про предмет своего изучения он написал не одну книгу. Билл Гейтс отнес «Квест» Дэниела Ергина к важнейшим прочитанным текстам, а Вагит Алекперов написал предисловие к переводу 1500-страничной «Добычи».

Успеху Ергина способствуют его таланты историка-баталиста и литератора-портретиста. Вот, скажем, как рисует он жизнь в Америке во время первой нефтяной лихорадки, когда нефть нашли сначала в крохотном сонном пенсильванском городишке Тайтусвиле (ну, это как если бы нефть обнаружили в Удомле или в Лайково-Попово), а потом в не менее сонном Корнплантере, который немедленно переименовали в Ойл-Сити, - и понеслось.

Коренные жители «…смотрели на ажиотаж и сутолоку, и на мошенников, и вспоминали тихие пенсильванские холмы до того, как в эту жизнь ворвалась нефть. Они удивлялись тому, что человеческая натура может так быстро измениться и унизиться под воздействием навязчивой идеи богатства. «Озабоченность насчет нефти и земли стала уже эпидемией, – писал редактор местного издания в 1865 году. – Она охватила людей всех сословий, возрастов и состояний… Земля, аренда, контракты, отказы, сделки, соглашения, проценты – это все, что они теперь понимают... Суд бездействует, адвокатура развращена, общество расколото, святилище заброшено».»

Картина знакома любому русскому, пережившему 1990-е, - и вполне сравнима с батальными сценами из «Войны и мира».Collapse )

Фашист Крылов и вымерший ландшафт: свежее видео

Ну, и что вы вздрагиваете от слова "фашист"? Фашизм вшит в наши гены, как многие другие мерзости, иначе бы Умберто Эко не написал "Вечный фашизм", а цивилизационная культура мерзости не подавляла. "Фашизм - отличительная черты современности", - как пишет в своей толстенной книге "Фашисты" Майкл Манн. Константин Крылов и правда был фашистом, многие из идей которого использует сегодняшняя русская власть, которая, однако, Крылова к публичному пространству и близко не подпускала, потому что сегодняшняя русская власть (это вам не фашистские государства 1930-х!) адово боится а) любой низовой альтернативы, б) любой низовой инициативы. У меня нет никакой любви к покойному - только гадливость, как и ко всем вариантам национализма, расизма и фашизма, включая немецкую парламентскую партия AfD - однако обстоятельства, в которых Крылов умер, кажутся мне несправедливыми. Грубо говоря, лучше пусть живет на правах саксаула в общественном пространстве партия "Альтернатива для Германии", чем это пространство будет превращено в выжженную административным напалмом пустыню. Ну, да, знаю: "вольно ж вам из из Германии об этом говорить!!" - да, мне вольно. Вот мой ролик о Крылове, фашизме и нынешней России, записанный на воле. Да, в моем ютьюб-канале "Губин ON AIR" теперь новый playlist "Rодные речи".

Хроники карантина. На вписке в Германии. 20 апреля. Немецкий тянитолкай

Если бы пейзаж за окном не менялся стремительно (вот отцвели нарциссы на балконе, вот стали отцветать гиацинты на балконе, вот вот вот... вот вот-вот вспыхнет дебелой невестой огромный белый каштан на углу… и юркими женишками ответят за другим углом юные красные каштаны) - то у меня, конечно, который день был бы день сурка.

Подъем в 7, чашка кофе - и на велосипед. Днем работа (никогда не думал, что буду дистанционно учить писать нон-фикшн книги и ставить речь), книги на балконе (читаю в плавках, баварское солнце печет исправно), вечером, после ужина - джогинг: до леса и обратно. Случайно сегодня узнал, что составление "рутинного списка дел, включающего прогулку по улице раз в день", рекомендует и немецкий минздрав в ответе на вопрос, можно ли сейчас встречаться со своим психотерапевтом. Развернутый ответ таков: поскольку психотерапевты приравнены к обычным врачам, то – только в случае острой необходимости. Общайтесь дистанционно. А помогает сохранить душевное равновесие рутинный список дел…

Стремительная смена вида балкона означает, что мне пара в магазин за цветами. Садовые центры открыли в этот понедельник: они с середины апреля по июнь как раз делают 60% годового оборота. А вот цветочные магазины, где букеты и прочие икебаны, откроются только в следующий понедельник.

А вот пивбары, гастхаусы, отели и рестораны пока к старым добрым временам не вернутся (рестораны – только доставка, отели – только для командировочных). И тщетно увещевать, что вот, в Австрии все это великолепие должно ожить и зашевелиться с середины мая. Какое тут шевеление, если во вторник с утра официально объявили – и в от это, конечно, был гром – что Октоберфеста в этом году не будет. На этом фоне и отмена парада победы в Москве пролетает мимо. Московский парад – это локальное событие, к тому же часть кремлевской пропаганды, а Октоберфест – событие мировое и искреннее. Это не совсем пивной фестиваль, кстати. Это грандиозная ярмарка. На Октоберфесте тьма мелких детей. И это нормально.Collapse )