Category: наука

Category was added automatically. Read all entries about "наука".

Манифест - либеральной науки: право оскорблять

Выпускник Йеля Джонатан Рауш - это такая американская Татьяна Толстая, когда бы та свой громокипящий кубок пролила на головы противников либерализма, либеральной идеи и либеральной науки. С моей точки зрения, "Добрые инквизиторы" - это must-must-must для любого, кто считает себя либералом - и просто must для тех, кто, имея мозги, считает либерастию величайшей угрозой человечеству. (Правда, по моему опыту, у тех, кто употребляет слово "либераст", обычно вместо мозгов - обычная кашица представлений третьего мира о первом). Моя рецензия была опубликована в "Деловом Петербурге" и прочитана хилой горсткой все еще умеющих читать, так что ниже перепечатываю.

ШУМ И ЯРОСТЬ ЛИБЕРАЛЬНОЙ ИДЕИ

Джонатан Рауш. Добрые инквизиторы. Власть против свободы мысли. – М.: Corpus, 2020.



Книга Рауша – пожалуй, лучшая из тех пятидесяти, что я успел прочитать с начала года. На английском ее издали еще в 1993-м и переиздали в 2013-м - эх, на русском бы да пораньше! Кратко: это яростный, страстный, громокипящий манифест либерализма. Настольная книга либерала, на которую если поставить чайник – закипит. Манифест либеральной науки, но отчасти и либеральной экономики и политики: в этой троице ничего святого, в отличие от Троицы, и Раушу было бы плевать, если бы кто-нибудь таким сравнением оскорбился.

Это вообще один из мощнейших посылов книги: без оскорбления невозможно производство знания, а поэтому на реакцию оскорбленных, требующих компенсации и наказания, следует отвечать единственным возможным образом: «Очень жаль. Но это не смертельно». Знание, которое пропагандировал Джордано Бруно, было для многих тогдашних христиан столь же мерзко, как для многих сегодняшних мусульман «Сатанинские стихи» Рушди или карикатуры в Charlie Ebdo. Но если мы утверждаем, что Рушди или французские карикатуристы неправильно себя повели, то тем самым затыкаем рот Бруно и подбрасываем дровишек в костер инквизиции. Либеральной науке нет дела до произведенных по ходу дела обид, - ей есть дело до произведенного знания. Точно так же либеральной политике нет дела до проигравших на выборах, а либеральной экономике - до разорившихся предприятий: очень жаль, но это не смертельно.

Конечно, как и положено манифестанту, Рауш разъясняет главные принципы либеральной науки: 1) всё, абсолютно всё подлежит сомнению; 2) никто, абсолютно никто не обладает конечным знанием. И, разумеется, называет угрозы либерализму: например, фундаментализм с его принципом «те, кто знает правду, решают, кто прав». Но – и это куда более ценно! – Рауш подробно описывает две других современных угрозы. Это угроза со стороны тех, «кто разделяет принцип человеколюбия: никому не навреди!». И угроза со стороны современных эгалитаристов, настаивающих, что «убеждения всех честных людей равно заслуживают уважения». Кстати, именно их тактику переняли фундаменталисты, говорящие, что раз в школах преподают эволюцию, то следует преподавать и креационизм.

Читать Рауша – не просто наслаждение, но и наслаждение от опасности, какое бывает в горах над пропастью. Я не раз испытывал то же, что и переводчик Рауша (блестящий!) Карина Назаретян, честно написавшая в предисловии: «Иногда у автора хочется спросить, не сошел ли он с ума. Иногда возникает желание поморщиться: «Ну зачем он так?» Сидящий в глубине души поборник человеколюбия то и дело подначивает: «С такими друзьями и враги не нужны». Я вздрагивал, когда читал пассажи типа: «Крайне важно понять, что принцип человеколюбия убийственен не случайно, а по самой своей сути — для интеллектуальной свободы и продуктивного, мирного поиска знания. Этот принцип направлен не только против свободы слова, но и против самой либеральной науки. Он равно опасен в тех случаях, когда его исповедуют исламские фундаменталисты («Рушди обязан извиниться перед мусульманами»), христиане или активисты, защищающие права меньшинств… Он ведет к идее, что людей надо наказывать за то, что они имеют неправильные или вредные взгляды. Иными словами, он ведет к инквизиции».

Но потом понимал, что крыть – нечем. Да, книгой Рауша в России оскорбится огромное число людей, от патриотов до феминисток, от верующих до тех простодушных дураков, которые считают, что либерализм – та же дрянь, что и фашизм. Но это не претензия к книге. Единственная претензия, пожалуй, в том, что в книге нет даже мимолетного замечания, что дегуманизация оппонента в споре, хотя и не должна вести к физическому наказанию, но дурно пахнет и контрпродуктивна как прием.

Но, думаю, Рауш на это только бы хмыкнул: издержки, так сказать, производства.
promo dimagubin march 23, 2016 11:38 37
Buy for 200 tokens
К самым важным в жизни вещам никто тебя не готовит. В СССР гигантская журнально-книжная индустрия готовила к первой любви, но она все равно случалась не с тем, не тогда и не там, - а вот уже к сексу не готовил никто. Это потом мы понимающе хмыкнем над Мариной Абрамович, в 65 лет на: «Как…

Время в горах идет быстрее, чем на равнине. Это физический факт. И об этом есть блестящая книга

Последствия ковидной эпидемии обычно обсуждаются применительно к экономике, хотя бы и к персональной, - но лично я из-за нее до сих пор так и не пришел в допандемийную норму организации дел. И сейчас всё обрубаю хвосты несделанного (да, эта лернейская гидра для меня, скорее, многохвоста, чем многоголова) - и внезапно вижу новые. Скажем, раньше я выкладывал свои рецензии на книги регулярно, честно делая недельный отступ от их публикации в "Деловом Петербурге", - а потом все покатилось и накатило, и смешалось в доме, и не все выложил.

Исправляюсь: вот вам рецензия на книжку, реально меня восхитившую. Это текст итальяно-американо-французского квантового физика, который сумел рассказать о физической структуре времени больше, чем я узнал за всю жизнь. И он пишет языком - ну, я не знаю, с кем бы сравнить... со старыми итальянскими мастерами... Ну, ок: он пишет о квантовой структуре времени с ликованием Микеланджело, выписывающего голого Адама на потолке Сикстинской капеллы. Нет, это не вполне точно... Хорошо, к черту старых итальянский мастеров... С циничной страстью Эгона Шиле, выписывающего голые тела вне зависимости от возраста и пола...

Ну, в общем, в этой книге есть две штуки: точное знание и мощная чувственность. Если хотите "почитать умное и насладиться" - то вот вам практически идеальный вариант. Ниже перепощиваю свою еще февральскую (угу!) рецензию из "Делового Петербурга".

ВРЕМЕНИ ДАЛИ УСЛОВНЫЙ  СРОК



Карло Ровелли. Срок времени. Перевод с итальянского Дмитрия Баюка. — М.: АСТ: CORPUS, 2020

Книга Ровелли – пожалуй, лучшее, что я прочитал из non-fiction за последние пару лет. Восторг, восхищение: чувства скрывать бессмысленно. Я влюблялся некогда в Хокинга, в Докинза, в Пинкера, в Сапольски, в Сагана, в Маркова (который Александр и написал «Эволюцию человека»), - мне знаком пыл и восторг юной крови. Того рода восторг, который испытывает мистик, которому открывается – наконец-то, но внезапно – сокровенное знание, гнозис. Ну, разница лишь в том, что Ровелли – физик-теоретик, специалист в области петлевой квантовой гравитации (что бы это ни значило, хотя сам Ровелли в книге попутно разъясняет и это), так что сверхъестественного у него ни на грош. И на объяснение устройства всего мироздания он не претендует: он не проводник по Шамбале и не создатель (увы) единой теории поля.

Однако Ровелли первый, кто безупречно логично, а также страстно и нежно объясняет, как устроена часть Вселенной: как работает время как таковое. И почему оно является совсем не тем, чем кажется. Ведь многое во Вселенной устроено не так, как нам когда-некогда представлялось, верно? Земля не плоская, а чуть приплюснутый с полюсов шар. Электроны не вращаются вокруг ядра атома на манер планет, а с определенной степенью вероятности находятся в той или иной квантовой суперпозиции. Наши часы в горах идут чуточку быстрее, чем оставленные в долине: купив примерно за тысячу евро в интернете сверхточные часы, можно поставить эксперимент самому... Время связано с гравитацией. Чем сильнее гравитация, тем больше замедляется время. Припоминаете? Нам в школе рассказывали о теории относительности, об искривлении пространства-времени, но кто бы мог подумать, что все и на самом деле так скверно!

А еще физические законы – хоть Ньютона, хоть Максвелла – ничего не говорят о невозможности повернуть время вспять. Угол падения равен углу отражения – но и наоборот. А определяет направление стрелы времени из прошлого в будущее один-единственный закон: второй термодинамики. Тот самый, говорящий о возрастании энтропии, то есть хаоса, в любой замкнутой системе. Время существует только там, где меняются температурные параметры: тепло передается от горячего к холодному, но не наоборот. Яблоко, упав на голову Ньютона, частично превратило кинетическую энергию в тепловую, которая рассеялась в пространстве: назад пасту в тюбик уже не засунуть, хаос не уменьшить. Время питается энтропией системы. Поэтому говорить о времени «вообще», равном для всех систем, - бессмыслица. Нельзя дать ответ на вопрос, что случилось на далекой звезде в тот момент, когда яблоко набивало шишку Ньютону. Как нельзя сказать, какое из двух яблок в межзвездном пространстве находится выше. Во Вселенной нет общих «выше» и «сейчас». А в квантовом масштабе нет времени вообще – там есть только вероятности и взаимодействия. Ощущение времени порождается расфокусированностью, размытостью нашего взгляда. Благодаря этому мы видим яблоко непрозрачным и твердым. Различай мы атомы, яблоко превратилось бы в облако…

Читать про это не-ве-ро-ят-но.

Ровелли деконструирует, разбирает, уничтожает привычное время, которое мы представляем в виде потока (кстати, это современное, пост-ньютоновское представление, а во времена Аристотеля было по-другому). Ровелли выводит нас из потока на берег. На тот, где существует макропейзаж, почти утративший со временем связь. «Это прозрачный, продуваемый ветрами мир, полный красоты горной цепи или пересохших, потрескавшихся губ подростка». (Отдадим должно и слогу, и переводу). Это мир не времени, но сущностей, и он «сияет своей сухой, ясной и тревожной красотой».

А затем Ровелли заново собирает время, возвращая нас на Землю, где время в наших головах идет именно так, как идет: на ваших часах прошло около 2 минут, пока вы читали эту заметку, - но если вы читали ее в горах, то прочитали чуть-чуть быстрее.

Победитель "Просветителя" Ястребов: чтение с ограничениями

Вот перед праздниками еще одна моя рецензия из "Делового Петербурга". На очень нашумевшую книгу, - которая, боюсь, многих страшно разочарует:



От атомов - к древу. Если, конечно, осилите…

У книги Сергея Ястребова характеристики – как у какого-нибудь стаффордшира, чемпиона породы. Автор – известный популяризатор науки, биолог (МГУ с отличием). Научный редактор – знаменитый Александр Марков, зав. кафедрой эволюционной биологии МГУ, автор бестселлера «Эволюция человека». Главная идея – гениальна: рассказать, как устроена жизнь на Земле, то есть по какому транспортному коридору неживое переходит в живое. Все рецензии – восторженны: «легко, непринужденно, огромное удовольствие». И, наконец, большая золотая медаль на выставке: премия «Просветитель» по итогам 2018 года. Выше этого в мире российского нон-фикшн нет ничего. В общем, однозначный резон идти в магазин. Где можно пробежать глазами предисловие: небольшое, элегантное, убеждающее, что книга рассчитана на «образованного небиолога», которому хотелось бы понять, как смотрит на жизнь современная биология. Ну, и как вы, будучи честным человеком, после этого поступите?..

И вот вы приходите домой, и открываете, и читаете, и даже, возможно, прочитываете первые страниц пятьдесят. А потом ловите себя на том, что в пятый раз перечитываете: «Если в создании пептидной связи примут участие карбоксильная группа глицина и аминогруппа аланина, дипептид будет таким: NH2−CH2−CO−NH−CH(CH3)−COOH. Но возможен и другой случай, когда пептидную связь образуют, наоборот, карбоксильная группа аланина и аминогруппа глицина. Тогда пептид получится вот таким: NH2−CH(CH3)−CO−NH−CH2−COOH».

Ок, усилие воли, рывок. «Однако возможна ситуация, когда на месте сукцината окажется малонат — анион малоновой кислоты, отличающейся от янтарной на один атом углерода (HOOC–CH2−COOH). Молекула малоната приблизительно подходит по форме к активному центру сукцинатдегидрогеназы и может его занять. Но поскольку соответствие все-таки неточное, никакой реакции в этом случае не произойдет. Активный центр сукцинатдегидрогеназы будет заблокирован. Это называется конкурентным ингибированием».

Я знаете ли, хоть и «необразованный небиолог», но в школьном анамнезе имел 1 место на городской, областной и 10-е - на республиканской олимпиаде по химии. И я понимаю, что меня надули. «От атомов к древу» никакой не нон-фикшн, а учебное пособие по органической химии и биологии для поступающих в вузы. Или даже уже поступивших. Знаю: штудировал в свое время пособие Хомченко…

Разница между нон-фикшн и учебником кажется несущественной, но на самом деле огромна и принципиальна. Нон-фикшн объясняет, а учебник учит. Я могу вам за час объяснить разницу между английским и немецким языками, но ни один язык вы не выучите и за год.

Учебник требует усилия, времени, запоминания: он вводит в науку, делает читающего частью сообщества. Книжка нон-фикшн всего лишь делает стены в лаборатории прозрачными. Если разница не обозначена, чувствуешь себя обманутым. У меня такое случалось. Открыв для себя – и влюбившись! – биолога Ричарда Докинза, я после «Слепого часовщика» и «Эгоистичного гена» (отличных популярных книг) ринулся читать хваленый «Расширенный фенотип». Через неделю обнаружил себя увязшим в первых главах, что «Святой Фока» во льдах. В растерянности позвонил тому самому Александру Маркову. «Это же учебник для старших курсов биофаков!.. – отозвался он обреченно. – А на какой вы застряли странице? Сто какой-то? Очень, знаете ли, неплохой результат!»

Поэтому проблема не в Ястребове, а в издательстве и в оргкомитете премии «Просветитель». У нас правом на маркировку «учебник» и «учебное пособие» обладают лишь министерства. Но пришла пора придумать, как эту монополию обходить. Тогда – никаких претензий. Предупрежден – значит, вооружен.

Ведь как учебное пособие «От атомов к древу» написано действительно замечательно и даже легко. С чем автора и следует поздравить.

Осень патриархов: старые ослы (какими мы тоже будем) и запрет ученым на выезд

"Росбалт" опубликовал мой текст про предложение академика Георгиева закрыть выезд из России для молодых ученых. Меня, однако, попросили снять абзацы, касающиеся физиологических процессов, происходящим сейчас с 86-летним академиком. Я никогда не перечу редакторам (им видней, что требуется их аудитории), если это не искажает моих мыслей.

Но для меня интереснее всего именно эти абзацы. Они про то, что увеличение продолжительности жизни сталкивает нас с появлением нового класса людей: некогда заслуженных, но теперь выживших из ума старцев. Это проблема чисто физиологическая, но она приводит как минимум к двум социальным. Первая: как относиться к некогда заслуженным, а ныне просто старым ослам с усохшим (буквально) мозгом? Вторая: как отнестись к себе самому, что заблаговременно разрешать себе и что запрещать, понимая, что, вероятно, сам превратишься в глупого осла? И я бы не недооценивал масштабов катастрофы, поскольку возраст 80+ становится нормой, и, следовательно, становится нормой и деменция. (Вот, пока я писал для "Росбалта", на Esquire вышло интервью с 89-летним Ясеном Засурским, бывшим деканом журфака, ныне мозговым пепелищем. Я могу поставить Засурскому в вину, что он это интервью дал, но еще больше могу поставить в вину Esquire, что тот интервью опубликовал. У Засурского много грехов, но все же гадости он делал без удовольствия: к чему превращать его перед смертью в конвервативного идиота, восхищающегося телемастерством унылого, как сыч, Виталия Третьякова, делающего "фи" Дудю и, похоже, всерьез уверенным, что Чепига и Ко ездили в Солсбери просто посмотреть на знаменитый шпиль?)

Впрочем, вот мой текст без сокращений.

АКАДЕМИЧЕСКАЯ НЕУСПЕВАЕМОСТЬ

Идея академика Георгиева ограничить эмиграцию молодых ученых ставит новые задачи перед талантливыми подростками, их родителями и стариками

Недавнее предложение крупного молекулярного генетика, академика Георгия Георгиева ограничить «свободную эмиграцию молодых ученых» на меня произвело (и продолжает производить) сильное впечатление. В деградирующей среде и в деградирующей стране обычно именно такие идеи нравятся начальству, мечтающему не только закручивать гайки, но и намертво приваривать болты.

Вообще-то родившийся в год поджога Рейхстага и вскрытия заговора «вредителей на советских электростанциях» академик публично изложил план подъема отечественной науки в целых пяти пунктах. Однако четыре пункта («Обуздать формализм», «Не скупиться на науку», «Требуется стабильность», «Обеспечить жильем») могли были быть зачитаны на любом партактиве еще при Брежневе без замены стилистики, и на этот маргариновый торт никто внимания не обратил.

А вот вишенку на торте - превратить на 15 лет молодых представителей востребованных в мире наук в государственных крепостных, пока они не отработают средства, вложенные государством в их обучение – обратили внимание все. Не каждый академик рискнет пропеть осанну государственной крепи, настаивая, что у каждого ученого есть долг, и его надлежит отработать, и без разрешения дирекции института не выезжать даже на конференции.

И хотя мне не вполне неудобно заниматься публичной экзекуцией человека, давно перешагнувшего границу старости, я утешаю себя тем, что смысл публичного наказания – не унижение наказуемого, а привлечение общественного внимания к сути преступления. А теперь о преступлении пошагово.

Первое. Я убежден, что талантливого человека есть только одно обязательство – перед собственным мозгом. Семья, любовь, друзья, нация, - это все кредиторы второй и третьей очередей, а государство и вовсе кредитор фальшивый.Collapse )

Я вернулся в свой: где меня смотреть, слышать, видеть, терпеть, держать в СПб с четверга по субботу

14 февраля, четверг. День св. Валентина меня радует, как вообще любой праздник на фоне будней. Но иду я вечером не в ресторан (т.е. первым делом не в ресторан), а на "Легенду о любви" в Мариинский. Иду ради Кондауровой, которая, безусловно, моя любовь и доказательство банальной мысли, что основное, что влияет на нашу жизнь в конкретной стране - это дата рождения. Кондаурова по таланту ничуть не ниже знаменитых Лопаткиной-Вишневой-Махалиной, образовавших в балетном бессознательном эдакое трио на манер Трех Теноров. Но Л-В-М стартовали в проклятые 90-е, когда любые крылья, хоть картонные, гарантировали подъем: такой силы был тогда ветер в России. А Кондаурова родилась сильно позже, и ее Форсайт приметил лишь в нулевых, когда Путин над Россией простер совиные крыла... Большого Времени - и Большой Славы - ей, увы, досталось куда меньше, но я люблю ее очень, хотя разделить это любовь пригласить не могу: все билеты проданы. Но кто купил - встречаемся, разумеется, в антракте в привычном вращении против часовой стрелки. Вы знаете, где.

15 февраля, пятница, утро. В 11.05 я на "Эхе Петербурга" в прямом эфире в "Особом мнении": слушайте, слушайте, и не говорите, что не слышали.

15 февраля, пятница, вечер. В 20.00 я в Большом зале петербургской филармонии: Вебер, Шопен, Шуман, дирижирует Иван Демидов, Staatstheater Augsburg. Демидов - это новая русская звезда на немецком музыкальном небосклоне, так что у вас есть шанс до конца дней повторять, что вы слушали Тосканини, Мравинского или фон Караяна, когда еще никто не знал, что они - это они. Демидова в России почти никто не знает, но в Германии попасть на него шансов практически ноль, и я бы искренне советовал не пропустить концерт, пока это удовольствие еще стоит от 400 до 1300 рублей. Потом придется пририсовывать к цене нолик, а то и два. Демидов - как бы объяснить? - кудесник по созданию 3D-музыки, объемной и прозрачной, когда детали вдруг все как на виду, - ну, вдруг чаща растворилась, и цветок на Ивана-Купала расцвел, и клад из-под земли вышел. И это счастье, конечно, смотреть, что он делает с оркестром. Меломанам - mustgo. Подробности и билеты - здесь.

16 февраля, суббота, вечер. В 18.00 я читаю лекцию "Уроки жизни Стивена Хокинга" в ДК Льва Лурье, на Петроградке, в минуте от метро "Петроградская", в дивном (без преувеличения) коворкинге "Ясная Поляна". Билеты здесь. У Хокинга была та же болезнь, что, например, у Ирины Ясиной, - в итоге их обоих приковало к инвалидному креслу. И Ясина, и Хокинг выжимали из этой адовой ситуации (когда ты не владеешь своим телом) все, что могли. Хокинг умудрился даже стать инвалидом-мультимиллионером-плейбоем: private jets, разводы, юные жены, миллионные гонорары... Что бы мы ему не простили, конечно, никогда, если бы он не объяснял нам, как устроен мир, как устроена Вселенная.

Ну, а дальше я прощаюсь со всеми до марта. Мне нужно возвращаться к ежедневному немецкому, к пробившимся из-под снегов крокусам, к иной жизни - какой я и вам желаю.

2018: самое интересное из мною прочитанного non-fiction, от "Пениса" до "Бога"

Простите меня: я, к сожалению, оливьезависим, и у меняя сейчас горячая пора (слегка странноватая для баварцев, не считая обитателей russen Viertel). Времени на большие тексты нет: музы заняты снабжением и предновогодней готовкой.

Поэтому до НГ успею перечислить лишь те из 48 прочитанных нонфикшн-книг, что лично на меня произвели наисильнейшее впечатление. Не все из них, кстати, новинки.

1. Дэвид Фридман. Пенис. История взлетов и падений. - Блестящее ретроспективное кросс-дисциплинарное исследование, да еще и начинающее со сцены неподалеку от моего нынешнего обитания: с 1600 году у мюнхенских городских ворот сожгли 50-летнюю Анну Паппенхаймер, одну из тысяч, обвиненных в соитии с дьяволом. Я бы рекомендовал эту книгу всем, начиная примерно с 13 лет.

2. Стивен Хокинг. Теория всего. Происхождение и судьба Вселенной. + Черные дыры и молодые Вселенные. - Обе книги я перечитывал, готовясь к лекциям о Хокинге. И я абсолютно убежден, что без Хокинга чтение современного интеллектуала неполно. Имейте в виду, что "Черные дыры и молодые Вселенные", несмотря на устрашающие название - это сборник коротких очерков, лекций и интервью, в том числе и о жизни самого автора. Тем же, кому жизнь Хокинга интереснее идей Хокинга, рекомендую Китти Фергюсон. Стивен Хокинг: жизнь и наука. Кстати, динамика идей Хокинга в этой книге тоже блестяще прослежена.

3. Карл Саган. Наука в поисках Бога. Саган - любимчик главы издательства "Альпина нон-фикшн" Павла Подкосова, а птому умерший еще в прошлом веке знаменитый американский астроном издается и переиздается. Но Саган - действительно блестящий мозг и блестящее перо. Я бы рекомендовал "Науку в поисках бога" (частью написанную, условно говоря, на грант Папы Римского) и верующим, и неверующим. Последние главы - абсолютные шедевры.

4. Ольга Романова. Русь сидящая. Моя рецензия на эту страстную, с заносами, с росчерком жженых покрышек по асфальту, книгу - здесь.

5. Ричард Пайпс. Я жил. Мемуары непримкнувшего + Два пути России. Готовясь к лекции о знаменитом гарвардском историке России, "Два пути" я перечитывал (там особенно важна первая часть), а "Мемуары" читал. "Два пути" легко качаются с flibusta.is (в России сайт блокирован, качайте за границей либо ставьте анонимайзер), а вот "Я жил" достать сложнее. Я с трудом купил бумажную копию через антикварный сайт alib.ru. Но хлопоты того стоили: интересна не (с)только биография Пайпса, сколько развитие его идей. Формула "поставлять СССР все, что уменьшает валютные запасы коммунистов, не поиставлять ничего, что усиливает их экономику" востребована не только рейгановской, но и сегодняшней администрацией США.

6. Себастьян Хафнер. Некто Гитлер. - Mustread для любого русского, невольно вынужденного засовывать голову в историю "Сталин против Гитлера". Моя рецензия - здесь.

7. Петр Авен. Время Березовского. - Очень важный обобщающий труд по 1990-м, тем более важным, что банкир Авен является всего лишь лицом суперпрофессиональной команды, стоявшей за книгой и параллельно снимавшимся одноименным фильмом. Моя рецензия - здесь.

8. Генри Марш. Призвание. О выборе, долге и нейрохирургии. + Не навреди! Истории о жизни, смерти и нейрохирургии. - Это книги старого желчного умного, - в общем, совершенно очаровательного английского врача. Моя рецензия - здесь.

9. Роберт Сапольски. Кто мы такие? Гены, наше тело, общество. - Сапольски - приматолог и нейробиолог, а также прелестный болтун, вроде меня, - и мой новый любимец. Перевод небрежен, но у Сапольски вышла новая книга, где в редакторах замечательная биолог Елена Наймарк (жена не менее замечательного зав. кафедрой эволюционной биологии МГУ Александра Маркова): я еще не прочел, но предвкушаю.

Так что вот, в сумме, 12 книг от 9 авторов, удостоенных моего "ку!". Еще 36 нон-фикшн книг были разными - и хорошими, и полезными, и полным гуано (в роли последнего для меня выступили книги по петербургской истории Наума Синдаловского и книги по транснациональной историиНоя Юваля Харари). Но о о них - уже в новом году.

На смерть Ричарда Пайпса

Лет пятнадцать или даже двадцать назад я спросил Льва Лурье, какие книги по истории России следует прочитать  непременно. Ключевского к тому времени я уже знал, а заунывный пересказ летописей Соловьева был мне не интересен, - как и Карамзин с его препаскуднейшим лизоблюдством, деликатно повешенным потомками на плечики в гардеробной русского национального характера.

- Пайпса, - отозвался Лурье. - Неприменно читать Ричарда Пайпса. "Русская революция" в трех томах. Ничего лучше  про революцию не написано. И "Россия при старом режиме". Это обязательно.

Я открыл "Революцию" - и пропал. Как потом пропадали все, кому я, передавая эстафету от Лурье, советовал эту книгу. Помню, в ночи позвонил Набутов-старший - сказать, что который день читает Пайпса, не в силах оторваться.

При советской власти и на ее обломках с книгами по истории было примерно то же, что с книгами по кулинарии или, не знаю, по разведению горшечных растений: ноль. Не было системы популярных исторических книг вообще. Поэтому, кстати, до сих пор профессиональные историки так обрушиваются на Акунина с его невиннейшей и замечательнейшей идеей многотомной "Истории российского государства". Это примерно как когда я однажды пришел в петербургский ботанический сад посоветоваться: у меня листья на юкках пошли темными пятнами, болели, - что делать, как лечить? Разыскал лучшего, как мне сказали, специалиста по суккулентам, доктора наук. "Ваши юкки - совершенно тупые растения, ничего интересного", - фырнул он надменно, меня выслушав. То же и с российской исторической наукой. Не умея ни изъясняться парадигматически и популярно; не создав никакой школы, по силе равной французским "Анналам", - она большей частью лишь шипит на все, хоть сколько-нибудь нибудь выходящее за кафедральную дверь в большой мир.

Шипит до сих пор и на Пайпса.

Но я, прикрывая глаза, вспоминаю потрясение от его первых страниц: революция в России началась в 1899 году, когда власти из-за невинных студенческих шалостей закрыли учебные заведения, а потом, под ударом протестов, волнений, бунтов, открыли - но тогда студенты вместо профессуры слушали уже агитаторов...

У Пайпса были, как минимум, две вещи, отсутствовавшие в России: американские русские архивы (в России архивы историкам в полном объеме не доступны до сих пор) и умение мыслить образами, парадигмами, определяющее новую науку, принципы которой сформулировал в своей "Структуре научных революций" еще  Кун. Пайпс сделал с историей (по крайней мере, с русской историей для русского читателя) примерно то же, что Хокинг делал с астрофизикой. Хокинг отказался от использования в своих книгах формул - и это открыло квантовую физику  даже блондинкам, а Пайпс, не отказываясь от дат, сделал их перечисление вторичным, дополнительным по отношению к образу, идее, мысли.

Сегодня, в год смерти Пайпса и год спустя после столетней годовщины революции, с книгами по истории России и по истории революции все не так плохо, как тогда, когда я обращался за советом к Лурье. Одна  facebook-style "Империя должна умереть" Зыгаря чего стоит.

Но, если вам известно только школярско-совковая история дат, имен королей и шутов, - читайте Пайпса. Неважно, с чего начинать. Можно с "Трех "почему" русской революции", можно с "Коммунизма", можно с "Русского консерватизма и его критиков" (книга, от которой я в восторе едва ли не большем, чем от "Революции").

Россию сегодня вряд ли можно считать здоровой, скоре - хронически и затяжно больной, но Пайпс здоровехонек и живехонек, и чем еще не утешиться, когда все прочее заставляет лишь впадать в отчаяние.

Бродский, Аль-Халили и последние билеты на поход по питерским дворам (прям щас, да!)

Вчера вечернюю экскурсию завершал под долждем уже почти проливным, - но у всех (почти) были зонтики, и в дожде был свой кайф. Быстрым шагом к подворотне. - Пауза, убежище, рассказ. - Бегом к следующей подворотне. - Убежище, рассказ...

Это я к тому, что по причине напуганности дождем кое-кто от сегодняшнего похода по питрским дворам возле жилища Иосифа Бродского (а также Гиппиус-Мережковского-Философова, а также Маршака, а еще Чуковского, Мандельштама, Есенина, Чайковского, а еще, а еще, а еще...) отказался, и появились свободные билеты как на 12.00, так и на 18.00. Но фишка в том, что дождя не будет, а вечером прогноз дает солнце!

Повторю: Питер, сегодня, 30 апреля, понедельник, 12.00 и 18.00, я в белом кепарике, весь такой ангел, жду на выходе из м. Чернышевская. Гуляем по Питеру - по дворам с парящими в небе переходами-коридорами, и по дворам с непонятно для чего растущими башнями (а я объясню, для чего они выросли в 1941-м), и по съеденным жилыми домами церквям (да, есть и такое - лишь одна церковная стена осталась!), под чтение "Школьной анталогии" - примерно 2 часа. Так что оденьтесь потеплее и зотик прихватите! (Ну, или напишите мне, интересуют ли экскурсии по Питеру, скажем, 2 мая)



Для безутешных же, не могущих примкнуть, и для неразумных, променявших прогулочный Питер на скрюченность на грядках поплавками вверх, - ниже мой текст-рецензия на очредную книжку нон-фикшн, вышедшей в журнале Robb Report.



«Самый распространенный источник веры в похищение пришельцами — это однократный или повторяющийся сонный паралич. Это состояние временной обездвиженности, в норме длящееся несколько секунд, порой возникает между сном и бодрствованием. Ощущение обескураживающее, но не более. В общих чертах причины сонного паралича известны».

Одиноки ли мы во Вселенной? Ведущие ученые мира о поисках инопланетной жизни. Под редакцией Джима Аль-Халили. – М.: Альпина нон-фикшн, 2018.

Физик-теоретик Джим Аль-Халили – это персонификация мема «британские ученые» (хотя правильнее писать «Джамиль Садык «Джим» Аль-Халили» - он из Багдада).

Джима знает вся Англия: в физике он теоретик, но в телеэфире практик, автор программ и фильмов на Би-Би-Си, включая трехсерийный «Наука и ислам».

Когда он задумал книжку о том, как ученые ищут и представляют себе внеземную жизнь, то поступил просто. Составил план из 19 глав и пригласил к работе 19 британских (и американских) ученых: астрофизиков, астробиологов, молекулярных генетиков, планетарных геологов, химиков, - уговорил даже знаменитого популяризатора математики Иэна Стюарта. Уфологов, правда, не пригласил, хотя классические «прилеты тарелочек» в книге разобраны (включая знаменитый «розуэлльский инцидент» 1947 года с якобы сбитыми американцами НЛО). Словом, Аль-Халили поступил, как поступают кинопродюсеры, когда решают делать киноальманах типа «Париж, я тебя люблю!»

Что вышло из альманаха «Инопланетная жизнь, я тебя ищу!»? Да примерно то же, что выходит изо всех альманахов. Что-то лучше, что-то хуже, что-то кочует из новеллы в новеллу (описание жизнепригодной «зоны Златовласки» или уравнение Дрейка о вероятности внеземной жизни). Про главную тему можно забыть сразу, ибо есть ли жизнь во Вселенной, нет ли жизни, - британским ученым не известно. Но! – и в этом прелесть всех альманахов – в книге много мелкого жемчуга: как звезд на небе. Безумно интересно взглянуть на осьминога как представителя иноземного разума. Или узнать про квантовые электростанции в наших клетках. Интересно – про поиск параллельной жизни на Земле: в которой, допустим, аминокислоты не право-, а левосторонние.

Не посоветую эту книгу тому, кто впервые очнулся от спячки разума и решил узнать, что наука говорит о мире. Начинать лучше с классиков нон-фикшн – Билла Брайсона с его «Краткой историей (почти) всего на свете» или Ричарда Докинза с почти любой его книгой. Но если Докинз, Хокинг, Саган, Брайсон, Ридли читаны, - тогда, конечно, да, да, да.

Моя лекция о Хокинге в чтв в СПб (за деньги) + лекция об эволюции педагогики (всем и бесплатно)

Напомню, что в четверг 4 апреля, в питерской культурной институции, известной как Дом культуры Льва Лурье, я читаю лекцию об уроках Хокинга, - о жизни Хокинга как о назидании. А там есть чему быть назидательным - и я не про всем очевидную инвалидность, а про то, например, что Хокинг дико поздно научился читать (родители отрабатывали на чаде передовую экономику), в школе был вполне себе середнячком, в Оксфорде забивал на математику... А ведь удалась жизнь, - еще как удалась! Ну, и про главные пунктики Хокинга в космологии - и про черные дыры, и про сомнения в теории образовании Вселенной через сингулярность и Big Bang (для альтернативного сценария без сингулярностей Хокингу пришлось ввести понятие мнимого времени) - я постараюсь рассказать тоже.

Время: 19.30 - 21.00, место: пл. Островского, то бишь Невский за Катиным садиком, - Театральный музей, 5 этаж.

Билеты: 150 руб. студенты, 800 руб. школьники и пенсионеры (им-то что, за первых платят родители, за вторых дети!), 900 рублей те, кто попали (в точку). Для покупки жать сюда.

Ну, а в качестве бонуса - "Росбалт" только что выложил запись квартирника со мною, где я расскаывал о том, что стряслось с нашим образованием (за всю примерно 150-летнюю историю), и почему лично я считаю, что если в школе исчезнет литература (но появится "словесность и дискуссия"), и исчезнут физика с химией и астрономией (но появится "наука"), то ничего страшного не произойдет.

Наслаждайтесь!

Энергия русского самораспада + Хокинг как назидание: свежие тексты и анонсы

В четверг, 5 апреля, в петербургском театральном музее (это сразу за Катиным садиком на Невском) я читаю свою лекцию "Стивен Хокинг как назидание для русского человека" (Хокинг был не только великим космологом и великим популяризатором науки, но и тем самым "британским ученым", всей сутью противоположным Homo putinus). ДК Льва Лурье, попросивший меня прочитать лекцию о Хокинге, изменил название лекции на нейтральное, но на содержание это не повлияет. Жития святых на фоне жизни Хокинга бледнеют. История, как его, свежепрооперированного, потерявшего голос, готовящегося к смерти, американский издатель заставлял переписывать раз за разом, месяц за месяцем, год за годом "Краткую историю времени", ставшую впоследствии величайшей нонфикшн-книгой - сюжет отдельного фильма. Билеты (от студенческого за 150 до полного за 900) - вот здесь. И, кстати, о мыслях Хокинга по поводу Бога я тоже расскажу.

А в пятницу 6 апреля в 11.05 я буду в прямом эфире на "Эхе Петербурга" (91,5 fm) в "Особом мнении".

Ну, а сейчас - мой свежий текст, в сокращенной версии опубликованный на "Росбалте". Текст тоже имеет отношение к космологии, только в варианте русского космоса. Даю его целиком. Догадаетесь, кто скрывается под буквой N.?

Энергия распада

У многих исчез сегодня прежний «свой круг». Кто раньше любил Бродского, был европейцем и либералом, нередко выродился в такое, что, как Бродский писал, «я с ними рядом срать не сяду». Как это могло случиться?

Недавно на съемки на телеканале «Совершенно секретно» ко мне приходил немолодой еврей N.
Упоминаю про еврейство, потому что N. – еврей почти профессиональный: в свое время он возглавлял в России крупную еврейскую организацию. Он образован, умен, саркастичен и возглавляет аналитический центр, - из тех, что называются «Институт проблем…» (далее добавить по вкусу). В общем, типичный умный еврей при царе, учитывая – ах да, забыл сказать! – его не то чтобы близость к власти, но претензию на близость. Незаменимый комментатор всех событий, настоящий спаситель ток-шоу, когда других гостей нет.

Вот N. и позвали – прокомментировать состояние современной России, с ее противостоянием всему миру сразу, с бряцанием ядерным оружием (чего не было в СССР), с монолитным единством и экономической стагнацией (а вот это в СССР было), с поиском врагов, с растущей злобой, с пропагандистским захлебом…

N. всегда славился умением укусить власть так, чтобы одновременно подлизнуть: ценный талант. В свой льстивый сарказм он умело облекал и дельные мысли, и обрывки той информации, которую по своим каналам получал. В общем, я встречу с N. предвкушал. Особенно с учетом того, что N., повторяю, был еврей, и его историческая (как мне казалось) память должна была включать сигнал тревоги каждый раз, когда тот или иной политик начинал вещать о врагах, о том, что нация должна быть едина… Ну, 6 миллионов евреев легли во рвы, улетели пеплом в трубу вследствие именно таких идей, - не шутка!

- Скажите, - спросил я N., когда включилась камера, - а как вам недавнее заявление, что Россия может применить ядерное оружие, даже если весь мир погибнет, потому что «нам мир без России не нужен»?

N. ответил так, что я подпрыгнул.

Он сказал, что целиком согласен с заявлением русского императора. («Кого, простите?!!» – «Императора, императора! Путин – это наш император. Он император третьей русской империи. Первая была при Николае, вторая при Сталине, третья при Путине, и слава богу!»). И что если мир не понимает и не принимает этой империи, то тем хуже для мира. И что если мир от удара нашим оружием прекратит существовать, - то он это вполне заслужил. Мир, не признающий имперских амбиций России, не имеет права на существование.

Я вообще-то тертый телевизионный калач, и на своих программах много чего слышал. Жириновский у меня в 1999-м предлагал, например, закидать Чечню «маленькими ядерными бомбочками». Но то Жириновский, народный артист, высоко (во всех смыслах) ценящий свое политическое фиглярство!..

А тут была бесплатная вдохновенная песнь. Мои очки полезли даже не на лоб, а на затылок. Я видел перед собой раскрасневшегося от восторга старого еврея, поющего осанну Третьему Рейху, повторяющего в упоении: «Russland, Russland über alles!», - «Россия, Россия превыше всего!».Collapse )