Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Об Transhumanism Inc. Пелевина - теперь рецензия в тексте

Ну, я же обещал предпочитающим читать тексты, а не смотреть видео: спустя какое-то время буду выкладывать именно тексты, сценарии для своего youtube-канала. Сегодня - текстовая рецензия на последний роман Пелевина. Если все же очень хочется видео, то оно здесь.
* * *
Последний роман Виктора Пелевина «Трансгуманизм инкорпорейтед» - увы, не лучшее блюдо их тех, что он для нас приготовил.

А Пелевин действительно работает как фабрика-кухня непрерывного цикла, по роману в год, что достойно всяческих похвал, по крайней мере, со стороны издателя. А производит Пелевин все свои романы, по единственной фабричной схеме – примерно по той же, по какой производятся все заправочные супы, от харчо до щей. Варится мясо, в бульон добавляется недорогой наполнитель – капуста, картошка или крупа, ну, а для вкуса в ход идет заправка, какая-нибудь пассированная морковка с луком. Я об этом пелевинском методе уже рассказывал, - а как было не рассказать?

Роль мяса у Пелевина играет платоновская идея, что раз реальность дается нам в ощущения, то никакой реальности нет, а есть морочащий нам всем головы симулякр.

Роль капусты выполняют поездки Пелевина – хоть на Кавказ, хоть в Турцию, а там уж найдется легенда про тайные силы, наводящие на человечество морок.

Ну, а заправка – это фирменные пелевинские гэги на злобу дня, типа

Я твои озера лайкал,
Фолловил поля.
Ты и фича, ты и бага,
Родина моя!

И вот из этого всего незамысловатого добра Пелевин несколько раз варганил феерические супы, приходящиеся на злобу дня примерно так же, так борщ с сахарной косточкой приходится на морозную русскую зиму.

Однако: последний супчик Пелевина под названием Transhumanism Inc. – он оказался, увы… Конечно, лучше среднего супа из русской литературной раздачи. Поэтому те, кто привыкли раз в год проглатывать нового Пелевина – проглотят. А вот молодым я бы этот роман как «первого Пелевина» не рекомендовал. Потому что им по прочтению сказать? Ну, ок, бумер?
Если о фабуле, то она незамысловата. В России случилось то, о чем мечтали трансгуманисты типа Дмитрия Ицкова. Лучшие мозги после смерти их владельцев не умирают, а заключаются в банки, где они живут автономно и практически вечно, ведь мы – это наш мозг. В банках даже лучше: можно приобретать с целью развлечений иллюзии, а чем еще в вечности заниматься, как не иллюзией жизни, - а можно иллюзии создавать.

Однако такой образ жизни недоступен простым людям, которые пока не в банках, но которые реализовали мечту хипстеров и бобо об эко и био, пересело снова на лошадей, переселилось в деревни, носит дворянские картузы и биолапти, а в головы им всем вживлен чип, - привет, так сказать, Никите Михалкову. Привет Михалкову и правда следует, довольно ехидный – то там, то сям в романе упоминается об историческом расстреле правящей монархии Михалковых-Ашкеназов, и это, пожалуй, у нынешнего Пелевина наибольшая русская политическая дерзость.

Прочей остроты в романе немного, в этом смысле Пелевин сварил щи кислые,Collapse )
promo dimagubin march 23, 2016 11:38 39
Buy for 200 tokens
К самым важным в жизни вещам никто тебя не готовит. В СССР гигантская журнально-книжная индустрия готовила к первой любви, но она все равно случалась не с тем, не тогда и не там, - а вот уже к сексу не готовил никто. Это потом мы понимающе хмыкнем над Мариной Абрамович, в 65 лет на: «Как…

Про роман "Истребитель" Быкова: теперь уже не видео, а текстовый вариант

Тут кто-то кинул предъяву, что, типа, не фиг зафигаривать в ЖЖ ролики с youtube, мы тут читать. А если мы смотреть, то мы сами разыщем youtube. Это довольно логично, хотя отмахнуться от претензии легко: типа, где хочу, там свой ютьюб-канал и рекламирую, и чем больше о нем знает, тем лучше. И пусть я тоже читающий, а не смотрящий (до появления "Губин ON AIR" я не видел ни разу ни одной своей программы целиком), но я признаю в некоторых ситуациях за видео преимущество. Когда я занимаюсь готовкой, то нередко что-то смотрю: скажем, программы Дудя. Вот, недавно посмотрел его интервью с Гордоном. Потому что весь фейсбук и весь ЖЖ - которые не для смотрения, а для чтения - только про то, какой же Гордон оказался редиска, и кричали.

То есть да, отмахнуться можно. Но, увы, по сути все верно: ЖЖ - для чтения. А я все свои видео записываю дико кровавым, поскольку трудозатратным, способом. Сначала я пишу сценарий в виде текста. Иногда этот текст потом дорабатываю для публикации в Republic или Сноб, но часто он остается просто на компе, потому как кто ж сегодня публикует рецензии на книги? А потом я записываю из этого текста кратко тезисы (жирным маркером на листке А4) и вешаю перед камерой. Иногда я в шпаргалку заглядываю, иногда нет. Но изначальный текст часто пропадает.

Так что ж  пропадать? Вот текстовый вариант рецензии на Быкова. А кому охота посмотреть, как это звучит на видео, пусть жмет сюда. И, там, ставит лайки-дизлайки, пишет коменты или подписывается.
* * *
Читая новый роман «Истребитель» Быкова, я не могу отделаться от ощущения, что он писал его, или, по крайней мере, дописывал, или, по крайней мере, публиковал – уже зная или всерьез подозревая, что Путин согласился с тем, что агенты государственной тайной полиции будут испытывать на Быкове яд. То есть что Путин дал команду его убить. Отравление Быкова, по схеме, один в один совпадающей с убийством Навального, произошло в апреле 2019 года, осуществляли его ровно те же тайные агенты, что и пытались убить Навального, и это доказанный факт. По дням, по билетам, по паспортам, восстановлены все маршруты, какими люди из химлаборатории ФСБ сопровождали Быкова в его поездках по стране.

Я даже близко не представляю, насколько невыносимо это чувство: понимание, что тиран и диктатор принял решение тебя убить. Последний раз с таким ощущением русские писатели могли жить при Сталине. Вот сначала тебя лишают работ, как Быков лишился всех своих эфиров, и ты переходишь на какие-нибудь лекции, как писатели при Сталине переходили на переводы. Вот тебя при этом все больше гнобит государственная пропаганда. Ну, а потом, непонятно что. Может, пронесет. А может, лагерь. А может, 10 лет без права переписки, то есть пуля в подвале, яд в гостинице, агония в самолете.

Я говорю об этом, потому что этот фон, переходящий в чувственное ощущение, фон травли и расправы со всеми потенциально возможными источниками власти, так характерный для Сталина и Путина, - он важнее всех прочих вещей, с каких обычно начинают говорить о романе «Истребитель». То есть это важнее всей скучной фактологии, что «Истребитель» - это третий роман из «И»-трилогии, которую начинали «Икс», про авторство Шолохова в «Тихом Доне», а продолжал «Июнь», роман о том, что война не может не разразиться, когда количество подлости начинает зашкаливать. Что есть еще одна трилогия, «О»-трилогия, «Остромов»-«Орфография»-«Оправдание», частично пересекающаяся по времени с «И»-трилогией. Мне кажется, это все неважно. Это такая уже литературная бухгалтерия, а не литература.Collapse )

Современный петербургский роман - это фикция. Такая же, как петербургская культурная столичность

Текст вышел в "Деловом Петербурге". Ниже перепощиваю.

СОВРЕМЕННЫЙ ПЕТЕРБУРГСКИЙ РОМАН - ЭТО МИРАЖ. ЕГО НЕТ. ИЛИ ВАМ ЭТОТ РОМАН ПОМЕРЕЩИЛСЯ

Займемся, однако, проверкой знаний о прекрасном.

Я сосчитаю до трех, а вы сходу ответите, какой петербургский роман в постдовлатовскую эпоху вам на сердце лег. То есть такой роман, где действие неотделимо от декорации Петербурга.

Раз. Два. Три?

Тут почти у всех, даже у питерских патриотов, взгляд делается, знаете ли, смущенным. У меня тоже.

То есть нельзя сказать, что питерская тема в прозе последних трех десятилетий отсутствует (напомню, что Довлатов умер в Нью-Йорке в 1990-м, когда его в Ленинграде знать не знали – довлатовская исключительная популярность исключительно посмертна). Но это либо литература советских истоков (до сих пор переиздаются «Легенды Невского проспекта» Михаила Веллера и «Речка Оккервиль» Татьяны Толстой – ровесники довлатовского «Чемодана»). Либо это ныряние в СССР – как в «Скунскамере» Андрея Аствацатурова. Там дрожащий такой, нежный Ленинград в районе Сосновского лесопарка. Мальчик последним приходил на физру, на физре бегали на лыжах. А в Серебряный пруд слили из теплоцентрали горячую воду, о чем всем сказали. Но он же последним пришел он, он не знал… Или это уход в мощнейший индустриальный Ленинград, - затем ветшающий и распадающийся, как в романе «Завод «Свобода»» Ксении Букши. Роман Букши – имхо, в этом ряду лучший. Не зря его как-то раз в грузинском шалмане на Греческом проспекте, будучи в подпитии и в ажитации, так расхваливал Дмитрий Быков… К слову, и у самого Быкова действие «Остромова» и «Орфографии» происходит в Петрограде под ранними большевиками... Но все равно городом Быкова мы будем считать Москву.

Хороший петербургский роман – уровня «Петербурга» Белого – мог бы написать Павел Крусанов на пике своего имперского подъема. Это было еще до Путина, на исходе Ельцина, - Крусанов тогда горел имперской идеей, у него это перепрело в роман «Укус ангела». Про который Хакамада говорила, что это просто  wow! Кто б знал, что вся эта имперскость кончится войной с Грузией и Украиной… Спустя десятилетие Крусанов написал питерский роман «Мёртвый язык». Там абсолютно голые люди идут по улице Марата, а вся мистика творится по соседству в музее Достоевского. Когда я спросил в музее Достоевского, знают ли они об этом романе, то в ответ получил, что они и о Крусанове-то не ведают. После чего музей немножечко для меня потух. Правы там были в одном: «Мертвыми языками» в новейшие времена в России перестали интереоваться. Поскольку язык литературы сам стал превращаться в мертвый.

Питерская литература, будем честны, умерла.

Не случайно Аствацатуров сегодня пытается воскресить, всячески рекламируя, написанный еще в 1980-х роман «Мальчик» Олега Стрижака («Роман в воспоминаниях, роман о любви, петербургский роман в шести каналах и реках»). Ну, это уже прямо по нашей теме, так? Однако лучше было бы этот роман забыть. Он жутко советский: велеречивый, напыщенный и дико нелепый в попытке автора приколотить себя к вечности подручными гвоздями, типа питерских теней, всех этих корнетов-гусаров-после-пьянки-садятся-в-шаткое-седло… Зачем эксгумировать мертвое? Полагаю, затем, что не хватает живого...

Что у нас еще есть из современного? Питерские антиутопии, написанные писательницей Е.Ч. под псевдонимом Фигль-Мигль? Увы, это не мой жанр, и моего мнения о них не ждите. Сергей Носов с его «Членом общества» (фон – Ленинград, 1990-е) и «Франсуазой»? Носов, который?.. Носов, Носов, Носов… Стоп!

Те питерские книги последних 30 лет, которые я читал действительно с интересом, - все были документальными. Это были эдакие путеводители, гиды по городу, «гиды» в том смысле, в каком гидом является блестящий и великий «Лондон» Акройда. У Сергея Носова я запоем и с восторгом прочитал оба тома «Тайной жизни петербургских памятников» (рекомендую), а сейчас мой ридер раскрыт на пока еще недочитанной носовской «Книге о Петербурге» (вышла в прошлом году). С таким же наслаждением я читал путеводители Льва Лурье по Петербургу Достоевского и Петербургу Довлатова. С таким же – «Другой Петербург» Константина Ротикова (это рассказ о гей-Петербурге). «Другой Петербург» особенно примечателен: это ироничная и страстная книга, неожиданно созданная скучным, хотя и дотошным краеведом П., - эдакая лебединая песня, когда певец плюет на запреты. И я говорю о ней не только потому, что книга действительно хороша, а потому, что современная документальная проза о Петербурге куда лучше «художки». То есть в этом жанре тоже тьма всякой пошлятины, всех этих «Легенд и мифов Санкт-Петербурга», – но все равно этот извод интереснее.

И объяснений тому, отчего современный Петербург в документальной литературе жив, а в художественной нет, у меня два.

1. «Худлит» оказался съеден нон-фикшн – собственно, так происходит не только с петербургской темой, а вообще с любой.

2. Чтобы написать про Петербург, нужно из Петербурга уехать, желательно навсегда, на манер Довлатова. Про родину писать сподручнее в эмиграции.

Но, какое бы объяснение мы ни приняли, факт остается фактом: современного питерского романа нет – и ждать не приходится.

А вот документальные книги есть.

Тем и утешаемся.

5 книг о тюрьме

Подготовиться к тюрьме эти книги не помогут (хотя метод Подрабинека - отказываться отвечать на любые вопросы - похоже, работает; да и Генри Резник мне когда-то сказал: "Запомните, Димочка, на всю жизнь: чистосердечное признание, конечно, облегчает душу, зато сильно увеличивает срок). Как и тюрьма ничего не дает в смысле опыта: то есть даест, но такой, который (тут уже Олега Навального цитирую) только в тюрьме и применим. Но смысл подборки  совсем в другом... Хотя, конечно, тюрьма для каждого в России день ото дня становится все более реальной - включая тех, кто ржет сейчас над недоубитым Быковым: "А его-то за что?!" (можно подумать, Михоэлса, Бабеля или Мандельштама было, за что) и точно уверен, что уж за ним-то не придут (но за невиновнейшим Переверзиным пришли и дали 11 лет). В общем, вот:

Почему у одних стран все, а у других ничего?

Этот текст был опубликован в "Деловом Петербурге", по иронии судьбы - в спецвыпуске для Петербургского международного экономического форма (которого называть "международным экономическим" примерно столько же оснований, сколько "Российскую федерацию" называть "федерацией"). Это обзор книг, отражающих современную (и не только) экономическую мысль. Ниже перепощиваю.

ПОЧЕМУ У ОДНИХ ВСЁ, А У ДРУГИХ - НИЧЕГО

Надеюсь, вы и сами пришли к выводу, что в наши дни все «стратегии успеха» сводятся к стратегиям выигрыша в лотерею. Учиться, работать, ночей не спать – это как приобрести билет. А выигрыша не гарантирует ничто, хоть все истории сорванных джек-потов изучи. И такое давно, где-то со времен «битлов»… Кстати: если будете в Ливерпуле, зайдите там не в коммерческий музей The Beatles, а в бесплатный музей города. Отыщите старенький juke-box. И послушайте те группы, что играли в Ливерпуле одновременно с «битлами». Они были невероятно круты – ничуть не хуже Леннона с Маккартни! – но выигрыш достался не им. Черт его знает, почему. Может, Брайан Эпштейн влюбился в Джона Леннона, и мир перевернулся. А может, бабочка села на штангу, и волк из «Ну, погоди!» штангу не удержал. Случайность…

Это я к тому, что если сегодня и читать истории чьих-либо успехов (их издается тьма), то ровно по той причине, по какой мы читаем тома в ЖЗЛ: чтобы получить удовольствие от знакомства с теми, кто вызывает наш интерес. Точка. Ровно по этой причине рекомендую вам историю одного американского гопника, парня-хиллбилли, который должен был сторчаться в своем Миддлтауне, Огайо, но вместо этого окончил юрфак Йеля, написал о себе книгу и экранизировал на Netflix’е. «Элегия хиллбилли» Джей Ди Вэнса – формально бизнес-мотиватор. Но прежде всего эта книга – нежнейший рассказ о тех, кто внизу экономической пирамиды, к кому автор полон грусти, любви и тепла, но кому не прощает ни одной гадости и ни одной подлости, их каковых их жизнь наполовину и состоит. Жаль, что с такой интонацией не написано ни одной документальной книги про Россию. И на этом тему бизнес-мотивации завершим.

Что же тогда следует читать по современному бизнесу? Да разумнее всего – то, что к бизнесу не имеет прямого отношения (большой успех в России вы сами знаете, на чем держится), но при этом хорошо ворошит мысли, не занося слишком далеко, в сторону квантовой физики или молекулярной биологии.

И тут как по заказу недавно переиздан мировой бестселлер Дарона Аджемоглу и Джеймса Робинсона «Почему одни страны богатые, а другие бедные». То, что надо. Однако – ахтунг! – я бы советовал разыскать предыдущее издание: то, что с предисловием Чубайса.

Чубайс в наши дни примеряет на себя роль Меншикова в Березове. Правда, снятому со всех постов реформатору потолок в загородной вилле на плечи (пока) не давит: просто Чубайс молчит в золотую тряпочку про действия нынешней власти. Но когда предоставляется возможность (безопасная) что-то сказать, тут же вспоминает, что когда-то и сам был рысаком. Поэтому предисловие к книжке стоит самой книжки. Там в десяток слов пересказана главная идея: сопредельные территории развиваются примерно одинаково, пока не случается поворотное событие, заставляющее их выбирать разные стратегии. Зависящие от того, экстрактивными или инклюзивными институтами территории обладают. Инклюзивные институты – парламент, профсоюзы и т.д.: они позволяют использовать перемены, а не биться головой о вдруг возникшую стену. Наличие же этих институтов зависит от… Ну, а дальше читайте сами (спойлер: ничего хорошего в будущем русских не ждет. Но это мы и без Аджемоглу-Робинсона знаем…)

Что еще Чубайс дает в предисловии – так список авторов, по-разному размышлявших на тему неравенства в экономическом развитии. И тут, конечно, в бой вступают нетленные (хотя и не все живые) классики. Такие, как социолог Макс Вебер с «Протестантской этикой и духом капитализма», или политолог Самюэль Хантингтон со «Столкновениями цивилизаций», или (пошли живые) экономист Джеффри Сакс с «Ценой цивилизаций», или – ах, вот это вообще моя любовь! – орнитолог Джаред Даймонд, автор бестселлера «Ружья, микробы и сталь»… Ну да, орнитолог. А что? Однажды, изучая своих птичек в Новой Гвинее, он услышал от местного политика: «Почему у одних стран все, а у других – ничего?» - и задумался так сильно, что написал книгу толщиной с корабельную броню...

Читать эти книги интересно не потому, что все они выдержали проверку временем (гипотеза Хантингтона о сближении стран по религиозному принципу опровергнута отношениями России с Украиной и Грузией). А потому, что они – повторюсь – провокативны. Добавьте тогда сюда же великого либерала прошлого Фридриха фон Хайека с его «Дорогой к рабству». Или наших современников Ивана Крастева и Стивена Холмса со свежей книгой «Свет, обманувший надежды: Почему Запад проигрывает борьбу за демократию». Или Эрика Райнерта с «Как богатые страны стали богатыми и почему бедные страны остаются бедными».

А я бегу дочитывать «Лучшее в нас. Почему насилия в мире стало меньше» знаменитого американского лингвиста Стивена Пинкера, который, подобно орнитологу Даймонду, увлекся кросс-исследованиями, - и преуспел. Сегодня нет такого крутого парня в Кремниевой долине, кто бы Пинкера не читал. Книга и правда сносит крышу. Одной уже системой доказательств. Как вам, например, мысль, что идея чести была серьезнейшим кровопролитчиком, пока ее не отдали на аутсорсинг юристам? (А все верно. Это не Дантес был «подлым убийцей» - это Пушкин пытался убить из ревности ни в чем не повинного парня. Оправдывать Пушкина – это как оправдывать историка-расчленителя Соколова). Или – еще сногсшибательнее – как вам предложение, что все войны идеально описываются математическими вероятностями, то есть что их крутит планетарная рулетка, а конкретные причины важны лишь для объяснения конкретной войны?..

Проблема одна: эта книжка толщиной уже с две танковых брони. И если забросить чтение, начинаешь терять смысл.

Поэтому читайте каждый день – хоть по страничке. И жить тогда вы будете долго и счастливо…

Быков и Набоков в обсуждении Кузьмича и Хаапасало

Не часто, но иногда ко мне приходит бессонница. Но компенсацией за визит этой дамы потом был реалистичнейший сон. Снился Дима Быков в больнице. Как и всегда – шумный, большой, несущий вокруг себя, словно гора облако, жизнь.

- Губин, - спросил, - как тебе не страшно?

Это была совковая такая больница. На соседней с Быковым кто-то лежал, закутанный с головой в байковое одеяло.

Я понимал, что Быков боится умереть. Все боятся умереть, когда попадают в больницу. Но понимал, что за вопросом стоит еще один, который я сам хотел задать ему: как ему не страшно говорить и писать то, что он говорит и пишет? И только больничный страх мешал ему понять ответ еще до вопроса: в выборе между страхом и отвращением многие предпочитают выбрать страх, чтобы не вляпаться в непростительное. Просто потому, что Angst essen Seele aus, страх съедает душу, хотя, конечно у Фасбиндера название на ломаном немецком, «страх съедать душа». Однако страх такая страшная штука, что большинство предпочитают вляпываться в мерзость, лишь бы отделаться от страха. И отделываются, не замечая, как обделываются. Ну вон, хоть наркома Лаврова взять, не говоря уж про совсем мелкотравчатых.

Быков приснился, потому что накануне я был в гостях у A. и K., баварца и онеметчившейся русской. Ну, 1 домохозяйство + 1 гость - это наш местный локдаун допускает. Я сначала говорил по-немецки, через слово спотыкаясь, как спотыкаюсь всегда, когда оказываюсь среди местных. Но А., хоть по-русски не говорил, но неплохо понимал, и вскоре застолье перетекло в сцену из «Особенностей национальной охоты», когда Кузьмич с Хаапасало великолепно общались, первый – на русском, второй – на финском. Только мы с обсуждали Быкова, Набокова, Алексиевич, Кельмана и Солженицына.

- Понимаешь, - говорил я, - и у Набокова, и у Быкова текст строится на массе точных мгновенных наблюдений. Только Набоков впечатывает их в метафору, в сравнение, а Быков – в описание. Условно говоря, Набоков мог бы написать, что вот эта кружка за минуту до падения стояла на столе с уверенностью Габсбургов. А Быков уже написал бы, что хотя гостям подавали чай в фанфоровых чашках, хозяин пил из самой простой кружки, какой-то даже карикатурно «икеешной», он любил большие формы: глубокие миски, большие кружки, водившиеся в их местах в дофарфоровые времена, когда курфюрсты еще жрали руками, - а культурная эволюция всегда приносит ограничения, утоньшения и жестов, и форм.

А. смеялся, и в ответ на мое, что и Быкова, и Улицкую, и Пелевина можно отнести к «старым классикам», просто Быков и Улицкая – это писатели толстовско-достоевского духа, то есть писатели идеи, а у Пелевина ноль идей, зато куча социальных и политических завитушечек, он такой мастер гэг-барокко, - ехидно спрашивал:

- Ну, а у Кельмана в «Ф» идеи какие?

- Э-э-э… Ты меня поймал. Да, у него язык, сюжет, ход, шифровка... Тут уже необарокко.

А вернувшись домой, додумал мысль о Набокове и Быкове.

Это не их отличие как людей. Это отличие эпох. Эпоха Набокова жила тоской по метафоре, сравнению, - этого же у всех тогда было, начиная от «Детства Люверс» и «Египетской марки» и заканчивая, не знаю, «Завистью» и «12 стульями».

А Быков выходец из советской эпохи, когда грезили большим романом в толстовском духе, и когда изменившийся Пастернак писал уже не «Люверс», а «Живаго». А родись Быков на 70 лет младше, как миленький описывал бы заоконный пейзаж с ёлками, вдвое распухшими от снежного дородства.

О "Ненастье" Алексея Иванова: не надо браться за сагу, когда нет интеллектуальной концепции

Хотя сага у Иванова не получилась, получилось назидание прочим писателям: беритесь за крупный жанр, типа саги, только тогда, когда у вас есть концепция времени. Вот у Улицкой такая концепция была, поэтому она сумела написать (блестяще!) и "Кукоцкого", и "Штайна", и "Шатер". А Алексей Иванов - писатель очевидно очень одаренный, но, похоже, не очень умный. Ну, не интеллектуальный, если его поклонникам так приятнее. В этом утверждении нет ничего обидного. Писателю, пока он занимается жанрами, требующими лишь мастерства, ум требуется лишь как опция. "Географ глобус пропил", может быть, потому и удался , что Иванов сумел точно описать главного героя, не имеющего ни ума, ни представлений о нравственности, но обладающего счастливым даром вызывать сочувствие в своем перекати-польном существовании, - что Иванов писал, а не рефлексировал. В итоге он сделал замечательную картинку времени - ну, как хороший жанровый художник, от которого прозренных бездн мы и не ждем. "Географ" - это повесть о времени, когда социальные связи распались, а горох посыпался из мешка, сталкиваясь друг с другом и подпрыгивая. Он движение этого гороха очень точно передал. Но Иванову не следует браться за жанры, требующие серьезной работы интеллекта. Точно так же ему не следовало в свое время ввязываться в Перми в борьбу против Гельмана: в ней он выглядел провинциальным озлобленным простаком, не сказать бы больше. Увы: России провинциальный талант в России обречен либо погибать, либо бежать в Москву, либо заниматься плетением барочных узоров, то есть заниматься мелким милым жанром, - либо, вот, выглядеть простак простаком. Это жестоко, да. Но, как написал в одном из романов один русский столичный писатель: знаете, чем отличается жизнь от члена? - Жизнь жестче!

Лучшая книжка про коронавирус и про все недоуменные вопросы, связанные с пандемией

Да, я, разумеется, осведомлен, что сегодняшний русский - это человек, который ни фига не читает. Это не делает его ужасным (в Шри-Ланке тоже никто ни фига не читает, однако шриланкийцы очень милы). Однако мне до сих пор странно встречать самоуверенных русских диванных вирусологов (политологов, футурологов, etc.), ни одной книжки профессионала на соответствующую тему не прочитавших. Впрочем, по счастью, немытая Россия меня занимает все меньше. А вот умные русскоговорящие меня занимают по-прежнему. Для них и написана эта рецензия, только что опубликованная в "Деловом Петербурге".



ВИРУС, СЛОМАВШИЙ ПЛАНЕТУ, КАК ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНАЯ ГОЛОВОЛОМКА

Ирина Якутенко. Вирус, который сломал планету. Почему SARS-CoV-2 такой особенный и что нам с ним делать. — М.: Альпина нон-фикшн, 2021.

Если сразу к делу: книга молекулярного биолога Ирины Якутенко – на сегодняшний день самое толковое, что написано про пандемию коронавируса на русском языке. И самое свежее: последние главы дописывались поздней осенью. Прочие попавшиеся мне книжки, обещающие раскрыть «страшные тайны вируса-убийцы» и научить, как гарантированно себя обезопасить, – были просто макулатурой. В лучшем случае – потугами врачей, не имеющих доступа к рецензируемым медицинским журналам на английском, хоть что-то рассказать о ковиде.

О качестве книги Якутенко можно судить сразу по оглавлению.

Вот совсем короткая вводная глава «Что такое вирусы и почему они так опасны». Дальше – исключительно конкретика. Глава про устройство SARS-CoV-2. Глава про основные пути передачи (здесь меня привлекла ремарка о том, почему полезность масок так трудно доказать. А вы попробуйте поставьте с ними двойной слепой рандомизированный плацебо-контролируемый эксперимент в условиях штормящей пандемии!). Глава про то, как коронавирус проникает в наш организм, что он с ним делает и от чего зависит исход. Глава про пока еще необъясняемые вещи (например, никто не может четко сказать, являются ли дети, у которых, как правило, болезнь никак не проявляется, ее распространителями. Потому что эксперимент на детях еще более невозможен, чем эксперимент с использованием масок).

Ну, и так далее. Глава про лекарства. Про лечение. Про вакцины. Про тесты. Все это – с отсылками к экспериментам и международным публикациям. Порой текст очень прост, ярок и смешон, порой – тяжел для всех, кто понятия не имеет, чем отличается ДНК от РНК.

Достоинство книги, впрочем, не столько в четкости, профессионализме и доказательности, сколько – в объясняющей силе. Человек нуждается не только в спасении от угрозы, но и в понимании, что из себя эта угроза представляет. То есть в упорядочивании хаоса до уровня смыслов. Ну, например: как так, что у больного все признаки ковида, включая потерю обоняния и вкуса, воспаление легких и «матовое стекло» на КТ, - и отрицательный тест?! (Такое было у многих – включая мой ближний круг. Обывательское разъяснение обычно лежит в области политических убеждений, типа: «Да это деньги на производстве тестов разворовали!»). И, поверьте, таких горлопанов хватает не только в России, но и в Германии, где Ирина Якутенко свою книгу писала. В то время как реальность прозаичнее. Вирус обычно попадает в организм через верхние дыхательные пути (и тогда его носитель очень опасен, тем более, что в это время болезнь бессимптомна), а потом спускается вниз, в легкие. Именно тогда проявляются симптомы, но в мазке из носоглотки вирусов в это время может уже и не быть.

Или вот еще: нынешняя пандемия обладает так называемым дисперсионным параметром меньше единицы. «1» означает, что каждый заболевший заражает кого-то еще. А, скажем, «0,1» - что из десяти заболевших девять вообще никого не заражают, зато один – например, сразу тридцать. Вы ведь слыхали про суперраспространителей? Однако такое свойство пандемии сулит хороший прогноз. Серьезные локдауны не нужно вводить до тех пор, пока отслеживаются инфекционные цепочки (как в Китае, - там они отслеживаются через смартфоны). А вот в Германии программа для смартфонов оказалась на редкость плохой. И когда выявление контактов «вручную» захлебнулось, рванула вторая волна.

Словом, «Вирус, который сломал планету» рекомендую читать любому, у которого сегодня есть вопросы по ковиду (то есть всем). Из уж тем более – тем, кто хоть как-то отвечает за медицинскую безопасность. И уж тем более – тем, кто обожает выступать с комментариями в социальных сетях. Но, боюсь, это призыв в пустоту.

В стране с населением в 146 миллионов книжка выпущена стартовым тиражом 5 тысяч экземпляров. Это взгляд издателя на реальность.

У вас есть выбор, деградировать ли вместе со всеми.