Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

О "Ненастье" Алексея Иванова: не надо браться за сагу, когда нет интеллектуальной концепции

Хотя сага у Иванова не получилась, получилось назидание прочим писателям: беритесь за крупный жанр, типа саги, только тогда, когда у вас есть концепция времени. Вот у Улицкой такая концепция была, поэтому она сумела написать (блестяще!) и "Кукоцкого", и "Штайна", и "Шатер". А Алексей Иванов - писатель очевидно очень одаренный, но, похоже, не очень умный. Ну, не интеллектуальный, если его поклонникам так приятнее. В этом утверждении нет ничего обидного. Писателю, пока он занимается жанрами, требующими лишь мастерства, ум требуется лишь как опция. "Географ глобус пропил", может быть, потому и удался , что Иванов сумел точно описать главного героя, не имеющего ни ума, ни представлений о нравственности, но обладающего счастливым даром вызывать сочувствие в своем перекати-польном существовании, - что Иванов писал, а не рефлексировал. В итоге он сделал замечательную картинку времени - ну, как хороший жанровый художник, от которого прозренных бездн мы и не ждем. "Географ" - это повесть о времени, когда социальные связи распались, а горох посыпался из мешка, сталкиваясь друг с другом и подпрыгивая. Он движение этого гороха очень точно передал. Но Иванову не следует браться за жанры, требующие серьезной работы интеллекта. Точно так же ему не следовало в свое время ввязываться в Перми в борьбу против Гельмана: в ней он выглядел провинциальным озлобленным простаком, не сказать бы больше. Увы: России провинциальный талант в России обречен либо погибать, либо бежать в Москву, либо заниматься плетением барочных узоров, то есть заниматься мелким милым жанром, - либо, вот, выглядеть простак простаком. Это жестоко, да. Но, как написал в одном из романов один русский столичный писатель: знаете, чем отличается жизнь от члена? - Жизнь жестче!

promo dimagubin march 23, 2016 11:38 37
Buy for 200 tokens
К самым важным в жизни вещам никто тебя не готовит. В СССР гигантская журнально-книжная индустрия готовила к первой любви, но она все равно случалась не с тем, не тогда и не там, - а вот уже к сексу не готовил никто. Это потом мы понимающе хмыкнем над Мариной Абрамович, в 65 лет на: «Как…

Лучшая книжка про коронавирус и про все недоуменные вопросы, связанные с пандемией

Да, я, разумеется, осведомлен, что сегодняшний русский - это человек, который ни фига не читает. Это не делает его ужасным (в Шри-Ланке тоже никто ни фига не читает, однако шриланкийцы очень милы). Однако мне до сих пор странно встречать самоуверенных русских диванных вирусологов (политологов, футурологов, etc.), ни одной книжки профессионала на соответствующую тему не прочитавших. Впрочем, по счастью, немытая Россия меня занимает все меньше. А вот умные русскоговорящие меня занимают по-прежнему. Для них и написана эта рецензия, только что опубликованная в "Деловом Петербурге".



ВИРУС, СЛОМАВШИЙ ПЛАНЕТУ, КАК ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНАЯ ГОЛОВОЛОМКА

Ирина Якутенко. Вирус, который сломал планету. Почему SARS-CoV-2 такой особенный и что нам с ним делать. — М.: Альпина нон-фикшн, 2021.

Если сразу к делу: книга молекулярного биолога Ирины Якутенко – на сегодняшний день самое толковое, что написано про пандемию коронавируса на русском языке. И самое свежее: последние главы дописывались поздней осенью. Прочие попавшиеся мне книжки, обещающие раскрыть «страшные тайны вируса-убийцы» и научить, как гарантированно себя обезопасить, – были просто макулатурой. В лучшем случае – потугами врачей, не имеющих доступа к рецензируемым медицинским журналам на английском, хоть что-то рассказать о ковиде.

О качестве книги Якутенко можно судить сразу по оглавлению.

Вот совсем короткая вводная глава «Что такое вирусы и почему они так опасны». Дальше – исключительно конкретика. Глава про устройство SARS-CoV-2. Глава про основные пути передачи (здесь меня привлекла ремарка о том, почему полезность масок так трудно доказать. А вы попробуйте поставьте с ними двойной слепой рандомизированный плацебо-контролируемый эксперимент в условиях штормящей пандемии!). Глава про то, как коронавирус проникает в наш организм, что он с ним делает и от чего зависит исход. Глава про пока еще необъясняемые вещи (например, никто не может четко сказать, являются ли дети, у которых, как правило, болезнь никак не проявляется, ее распространителями. Потому что эксперимент на детях еще более невозможен, чем эксперимент с использованием масок).

Ну, и так далее. Глава про лекарства. Про лечение. Про вакцины. Про тесты. Все это – с отсылками к экспериментам и международным публикациям. Порой текст очень прост, ярок и смешон, порой – тяжел для всех, кто понятия не имеет, чем отличается ДНК от РНК.

Достоинство книги, впрочем, не столько в четкости, профессионализме и доказательности, сколько – в объясняющей силе. Человек нуждается не только в спасении от угрозы, но и в понимании, что из себя эта угроза представляет. То есть в упорядочивании хаоса до уровня смыслов. Ну, например: как так, что у больного все признаки ковида, включая потерю обоняния и вкуса, воспаление легких и «матовое стекло» на КТ, - и отрицательный тест?! (Такое было у многих – включая мой ближний круг. Обывательское разъяснение обычно лежит в области политических убеждений, типа: «Да это деньги на производстве тестов разворовали!»). И, поверьте, таких горлопанов хватает не только в России, но и в Германии, где Ирина Якутенко свою книгу писала. В то время как реальность прозаичнее. Вирус обычно попадает в организм через верхние дыхательные пути (и тогда его носитель очень опасен, тем более, что в это время болезнь бессимптомна), а потом спускается вниз, в легкие. Именно тогда проявляются симптомы, но в мазке из носоглотки вирусов в это время может уже и не быть.

Или вот еще: нынешняя пандемия обладает так называемым дисперсионным параметром меньше единицы. «1» означает, что каждый заболевший заражает кого-то еще. А, скажем, «0,1» - что из десяти заболевших девять вообще никого не заражают, зато один – например, сразу тридцать. Вы ведь слыхали про суперраспространителей? Однако такое свойство пандемии сулит хороший прогноз. Серьезные локдауны не нужно вводить до тех пор, пока отслеживаются инфекционные цепочки (как в Китае, - там они отслеживаются через смартфоны). А вот в Германии программа для смартфонов оказалась на редкость плохой. И когда выявление контактов «вручную» захлебнулось, рванула вторая волна.

Словом, «Вирус, который сломал планету» рекомендую читать любому, у которого сегодня есть вопросы по ковиду (то есть всем). Из уж тем более – тем, кто хоть как-то отвечает за медицинскую безопасность. И уж тем более – тем, кто обожает выступать с комментариями в социальных сетях. Но, боюсь, это призыв в пустоту.

В стране с населением в 146 миллионов книжка выпущена стартовым тиражом 5 тысяч экземпляров. Это взгляд издателя на реальность.

У вас есть выбор, деградировать ли вместе со всеми.

О последней книжке Зыгаря: в 1996-м выбирали временно Ельцина, а выбрали вечного Путина

Вот моя видеорецензия на модную зыгаревскую книгу "Все свободны" (о том, как в 1996-м на президентских выборах молодые технократы телевидением, как тараном, прошибали дверь в светлое будущее, оказавшееся до боли знакомым прошлым) на канале "Губин ON AIR". Подписывайтесь на канал, это один клик! Вчера, к слову, переписывался по поводу книжек Зыгаря с Евгением Киселевым, который в 1996-м был одним из главных пробивателей дверей, а ныне, чтобы русскими дверьми не стукнуло по голове, живет в Киеве. Киселев полон, скажем так, априорного пессимизма по поводу достоверности сообщаемого Зыгарем, хотя саму книжку еще не прочел (но уже заказал). Сам же Зыгарь в предисловии честно сообщает: да, все его источники, все свидетели и участники так или иначе привирали в свою пользу, иногда по забывчивости, иногда по рассчету, - это обычное дело, но он расспрашивал свидетей с разных сторон. Что касается меня, то я придерживаюсь мысли, высказанной Михаилом Шишкиным в романе "Венерин волос": люди могут врать, но истории от этого не перестают быть настоящими. Если заменить слово "истории" на "исторические концепции", то понятенен интерес к тому клину, на котором в 1996-м сошелся русский свет.

О книжке Зыгаря для фанов Парфенова: почему Путин начался с Эрнста и прочих эффективных менеджеров

Ну, про новую книжку Зыгаря, полагаю, вы наслышаны. Прочитать ее я действительно рекомендую, хотя и с несколькими оговорками. Моя рецензия только что вышла в "Деловом Петербурге", ниже перепощиваю.

ПЕСНЯ О НОВОМ ЗАСТОЕ

Михаил Зыгарь. Все свободны: История о том, как в 1996 году в России закончились выборы. – М.: Альпина Паблишер, 2021.



Михаил Зыгарь – модный политический писатель. Слово «модный» важно. Я люблю модников: мода – это фитнес мира, не позволяющий глазу обрастать жиром. Посмотрите инстаграм писателя, - как Зыгарь безупречно одет, как фотогеничен, как любит жизнь (и себя)! Он – эдакий Леонид Парфенов 20-летней давности. Он, кстати, на 20 лет Парфенова и моложе. И аудитория его – тоже бывшая парфеновская: 30-летние. И книжка написана на тему, становящуюся мейнстримом (в том числе для 30-летних). Как случилось, что страна, с радостью закопавшая «вечного Брежнева», впала в новый застой?

Ключевое событие в этом транзите, по мнению Зыгаря – выборы Ельцина в 1996-м. Тогда команда юных технократов, от Игоря Малашенко (того самого, что недавно покончил с собой) до Анатолия Чубайса (которому полстраны мечтало свернуть шею) провела в президенты уставшего, больного, непопулярного Ельцина, только чтобы не дать победить коммунисту Зюганову. Они смогли остановить ментальную волну, полную рессентимента и тоски по «великому СССР», по гарантированным зарплатам, отпускам и пенсиям, по сильной руке… чтобы затем другая сильная рука прихлопнула их самих. Но тогда они мнили себя героями. Ведь когда они брались за дело в декабре 1995-го, рейтинг Ельцина был 6%, а Зюганова – 15%.

Зыгарь не был бы модником, если бы не упаковал тьму перелопаченных им источников и лично взятых интервью в коллизию новых «Трех мушкетеров»: у Дюма д’Артаньян, которого все почему-то обожают, бьется на стороне пустого, бессмысленного короля. Но эта упаковка так себе. Другие проекты Зыгаря, где свидетельства прошлого стилизованы под фейсбук, по форме интереснее. Поэтому самая сильная сторона книги – воскрешение атмосферы 1996-го. Вон формальный глава штаба Ельцина вице-премьер Сосковец, больше всего любящий париться в бане с главой ФСО Коржаковым и петь в караоке (дуэтом с ним же) песни группы «Лесоповал»: старая гвардия, группа «Кремлевские соловьи». Вот его сотоварищ по штабу генерал ФСБ Рогозин, поклонник Кашпировского, знаток расположения в Зодиаке ретроградного Меркурия, в соответствии с чем генерал и дает советы Ельцину. Вот ведущая с ними подковерную борьбу молодая команда, делающая ставку на картинку по ТВ. А также на тех молодых ребят, которые, подобно длинноволосому плейбою Эрнсту, способны не просто отдать дьяволу душу в обмен на гардероб от Prada, но и порадоваться сделке, поскольку от слов типа «мораль», «идея» их тошнит. Какая, в задницу, душа! Живи, работай, заработай! Вон и Березовский (Борис Абрамович тоже не сходит со страниц) того же мнения!

Так молодая команда, плюс примкнувшие к ним телевизионщики, плюс будущие олигархи, переключают управление выборами на себя. В июне 1996-го рейтинг Ельцина уже 37%, а Зюганова – 19%. Не пришлось прибегать ни к голосованию на пеньках, ни к рисованию цифр, ни к отмене выборов (хотя один раз было близко).

Я читал страницу за страницей, хохотал в голос (дожившим до наших дней героям впору бежать в москательную лавку за веревкой и мылом) и ждал: куда же автор выведет? Какое объяснение даст происходившему?

Зыгарь приводит вот к чему. Случившееся случилось, потому что лозунгом молодой команды Ельцина было «цель оправдывает средства». Вскоре Ельцин сольется, а лозунг останется. Цель же под него теперь можно будет подложить любую, что скоро все эти Ходорковские-Гусинские-и-Глеб-Павловские испытают на себе.

Это толковая мысль, хотя и не самая глубокая.

Дело в том, что параллельно Зыгарю я читал «Говорит и показывает Россия» Аркадия Островского. Островский – не 30-летний модный москвич, а 50-летний британский экономический обозреватель. Однако книжка его о том же, только охват шире: от Горбачева до разгрома НТВ. И вывод сильнее. Островский настаивает, что виноваты в случившемся как раз дорвавшиеся до власти молодые хваткие волки, которые не только не имели никаких гуманистических идей, но и смеялись над идеями как таковыми. Поэтому Эрнст и Малашенко виновны в случившемся не меньше, чем какие-нибудь там siloviki.

Впрочем, два вывода неплохо друг друга дополняют.

Нон-фикшн ожидания этого года: вирус, эволюция, гендер и Путин

Этот текст был написан еще в декабре, но "что-то пошло не так" - и "Деловой Петербург" опубликовал его только сейчас. Ниже перепощиваю. Если кому-то будет этого мало, подписывайтесь на мой ютьюб-канал "Губин ON AIR": там три плей-листа посвящены книгам или тематическим подборкам книг. (Вот, например, подборка из 5 книг о старости и смерти, а вот - из 5 книг о том, как приличные люди привращаются в негодяев)

НОВЫЙ КНИЖНЫЙ ГОД: ЭВОЛЮЦИЯ, ВИРУС, ГЕНДЕР И ПУТИН

Все смешалось в этом году в доме Облонских, когда бы дом был издательским и специализирующемся на non-fiction.

С одной стороны, 2020 год в 2020 году не закончится. Итоги года подводит главная нонфикшн-премия страны «Просветитель», а она из-за пандемии перенесена на февраль. Можно продолжать гадать, победит среди  «естественнонаучников» эволюционист Николай Кукушкин с книгой «Хлопок одной ладонью» (про зарождение жизни) или эволюционист Александр Соколов «Голой обезьяной» (про появление человека). А у гуманитариев столкнулись книги про устройство Средневековья, про устройство города и про устройство русских феминитивов: «Средневековье крупным планом» Олега Воскобойникова, «Как устроен город» Григория Ревзина и «Как устроены женщины» Ирины Фуфаевой... И это еще не все финалисты.

С другой стороны, 2021-й для книгоиздателей уже наступил. Эти хитрецы переняли у глянца манеру маркировать свою продукцию на опережение. Трюк по продлению свежести: если январский номер журнала выпустить в середине декабря, то его будут покупать и в декабре (ура, новый год!), и в январе. Поэтому у меня новинок-21 уже целая полка. Но на ней выделяются два тома, на которые я смотрю, как обуянный ночным голодом – на котлету в холодильнике.

Первый – реально мировая сенсация: «Лучшее в нас» американского психолингвиста Стивена Пинкера. Пинкер – это такой лингвист №2 Америки. №1 – Ноам Хомский (Чомски), популярный настолько, что стал героем карикатур и анекдотов типа «Блондинка спрашивает лингвиста Чомски…» Пинкер был его и апостолом, и критиком, но суть в том, что в Америке лингвист больше, чем лингвист. «Лучшее в нас» - это книга не о языке, а о том, что человечество все меньше прибегает к насилию. И от «Лучшего…» уже в полном восторге Билл Гейтс.

Вторая книга обречена стать российской сенсацией. Это «Все свободны. История о том, как в 1996 году в России закончились выборы» Михаила Зыгаря. Говорю «обречена», потому что сенсациями были предыдущие книги Зыгаря: «Империя должна умереть» и «Вся кремлевская рать». Они про 1900-1917 и 2000-2015 года. Особенно я рекомендую «Империю». В этой книге (и в паре интернет-проектов) автор берет дневники, речи, статьи участников событий и подает цитаты из них так, как если бы в царской России существовал фейсбук, и там на «стенке» выкладывали посты Николай I, Троцкий, Бунин, Родзянко, Гапон…

Вообще книг о новейшей российской истории прибавляется: независимая русистика неплохо себя чувствует под защитой мировых университетов, а книгоиздательство пока не часть агитпропа. И если в 2020 году важной книгой была «Говорит и показывает Россия» Аркадия Островского (наша жизнь от застоя до Путина через призму СМИ), то в 2021 году того же следует ждать от «Семьи» Ильи Жегулева. Семья имеется в виду Бориса Ельцина. И не та, где Наина Иосифовна печет пирожки, а та, где Роман Абрамович. Который, согласно легенде, защищает семейных ценности, поскольку точно знает, в каких банках они лежат.

Если же вас интересует та история человечества, что началась с пандемии коронавируса, то тут тоже не без новинок, посвященных тому, как царства вирусов (беру таксономическую классификацию) и бактерий нападали на царства животных. И скажите спасибо, что не напало царство грибов: грибы, по счастью, не выдерживают наших с вами привычных температур… По этой теме одна из главных новинок - «Смертельный враг: наша война против микробов-убийц» эпидемиолога Майкла Остерхолма, советника президента США по COVID-19.

А если поклонник естественных наук от разговоров о коронавирусе хочет уйти, к его услугам новая межиздательская серия «Книги Политеха» (сейчас образцовым примером такой серии является Primus. Это такой же знак качества, как пометка «Книжные проекты Дмитрия Зимина»). Вот одна из «книг Политеха»: «Легко ли плыть в сиропе?» Генриха Эрлиха и Сергея Комарова, про наистраннейшие научные открытия и исследования (например: как умудряются комары пролетать между капель дождя? Вы, кстати, знаете?)

Другая новая серия, гуманитарная, заявлена издательством НЛО: «Гендерные исследования». Там только что вышли очерки русской сексуальной культуры XI-XX веков. В России вообще нехватка книг о гендере: многие искренне убеждены, что в мире есть лишь настоящие мужики и варящие борщи бабы (а все прочее – разврат). И тем, кто хотел бы понять, на чем «держится» гендер на молекулярном уровне, следует ждать выхода в издательстве Corpus книги генетика Шарона Моалема «Лучшая половина: о генетическом превосходстве женщин».

Что касается лично моих ожиданий-21 (а они неизбежно пристрастны), то питерское издательство Ивана Лимбаха заявило о новой книге француза Паскаля Брюкнера «Недолговечная вечность: философия долголетия». Современные философы давно уже исследует не абстракции, а конкретные явления. Например, тревоги статуса или тиранию покаяния. Прочтя когда-то у Брюкнера в «Парадоксе любви», что главнейшим разрушителем семьи является бэбибумерская идея «all you need is love» (тогда зачем сохранять семью, если снова влюбился?), я влюбился в Брюкнера навсегда. Но это – повторяю, мои личные пристрастия. Мейнстримом же на 2021 год остаются естественные науки (от генетики до стремительно развивающейся нейробиологии), гендер и попытка осмыслить путь, проделанный страной от Горбачева до Путина.

Нобелевские лауреаты проваливаются на тесте из "Фактологичности" Рослинга. Вы тоже, если не дурак

Рецензия на "Фактологичность" вышла в "Деловом Петербурге", ниже перепощиваю. Книга Рослинга - одна из тех, что сделала мне 2020 год. А если вы хотите знать, какие пять нонфикшн-книг возглавили мой персональный хит-парад, жмите на эту ссылку.

У ФАКТОВ ГЛАЗА ВЕЛИКИ

Рослинг Ханс. Фактологичность. Десять причин наших заблуждений о мире – и почему все не так плохо, как кажется. – М.: Corpus, 2020.



Где-то до марта 2020 года книга Рослинга (известного специалиста по международному здравоохранению и лектора) могла бы претендовать в России на звание книги года. Хотя бы потому, что ее включил в список рекомендуемого чтения Билл Гейтс, а этому парню вполне можно доверить писать вместо меня обзоры нон-фикшн. Но в марте мир закрутило-завертело: закрытие границ, пандемия, сплошные непонятки, и оказалось, что в этом квипрокво потрясающая для мирного времени книга никаких устойчивых ориентиров не дает.

Почему потрясающая? Да потому что эта книга про то, как наш мозг, выигравший эволюционное соревнование у прочих мозгов при жизни в саванне, постоянно обманывает нас тогда, когда вместо саванны мы имеем квартиру, машину и смартфон. В этих кошерных условиях ничуть не изменившийся за последние 200 тысяч лет мозг предрасположен делать неверные выводы, игнорируя либо ложно интерпретируя факты. И ваш мозг тоже: сейчас убедитесь.

Ответьте, пожалуйста, на три несложных вопроса. Первый: в среднем по миру к 30 годам мужчины тратят на учебу 10 лет своей жизни. Сколько лет тратят на учебу к тому же возрасту женщины? (варианты: а - 9 лет, б - 6 лет, в - 3 года) Второй: в 1996 году тигры, гигантские панды и черные носороги вошли в список вымирающих видов. Сколько из этих трех видов сегодня находятся под угрозой исчезновения? (а – два, б – один, в – ни одного). Третий: сколько человек в мире имеют доступ к электричеству? (а – 20%; б – 50%, в – 80%).

Если бы вы были не сапиенсом, а обезьяной, и выбирали ответы методом тыка, то, по теории вероятности, угадали бы в одном случае из трех. А теперь – та-там, мартышка с досадой отбрасывает очки! – правильные ответы: 1а, 2в, 3в. Боюсь, вы оказались не сообразительнее обезьяны. Я, во всяком случае, точно. Включая мозг, люди в таких тестах стабильно показывают результат хуже, чем если бы доверились случайности. (А нобелевские лауреаты? А те ребята, что собираются в Давосе? – А у них результат вообще хуже всех). И, коли так, то дело не в качестве наших мозгов, а в особенностях их работы. В саванне человеку умение преувеличивать опасность и мгновенно принимать решение спасало жизнь. Мы – потомки тех, кто принимал палку за змею, потому что те, кто принимал змею за палку, не успели оставить потомства. Но теперь нам это свойство чаще мешает, чем помогает, и Рослинг предлагает борьбу с ложными паттернами.

Вся книжка на этом построена. Вначале предлагается тест на логику в вопросах мирового благосостояния, а потом, глава за главой, разбирается, почему люди дают ошибочные ответы. И, повторяю, для меня «Фактологичность» стала бы книгой года, несмотря на пионерский оптимизм и задор, который после гибели пионерии я встречал только у продавцов таймшеров. К черту тональность: Рослинг предлагает ряд интересных приемов для интерпретации фактов. Например, использовать вместо линейных графиков - «пузырьковые» (это когда, например, место страны в координатах «размер дохода – продолжительность жизни» изображается кружочком, пропорциональным размеру страны). А вместо деления стран на «развитые» и «развивающиеся» перейти на 4-уровневую шкалу по уровню благосостояния (Россия на этой шкале окажется в верхней части третьего мира, а Швеция, гражданином которой является Рослинг, - четвертого. Однако в 1948 году, когда Рослинг родился, шведы жили на уровне сегодняшнего второго мира, и маленький Ханс чуть не утонул в уличной канаве с нечистотами, поскольку канализации там, где он жил, не было).

В общем, более чем любопытная книга: Билла Гейтса можно понять. Он-то наверняка тест провалил.

Однако, повторяю, это книга для мирного времени. Хотя Ханс Рослинг одним из первых в мире затрубил об опасность лихорадки Эбола, в целом он настаивает на том, что мы постоянно преувеличиваем опасности.

В начале 2020 года этот вывод мог бы невероятно успокоить. Я тогда в панике представлял себе гибель от коронавируса миллиона человек и о длительности пандемии в полгода. Сейчас, когда в мире умерло больше двух миллионов, а там, где я живу, введен комендантский час, я думаю о том, что выработанные в саванне инстинкты по-прежнему важны.

Мои 5 лучших nonfiction-книг 2020 года

Теперь в новой, улучшенной упаковке: с кликабельными таймкодами и ссылками на текстовые рецензии. Наслаждайтесь!

Мы тут ваши панталоны позаимствовали... А у Навального трусы... К вопросу о чистоте языка (и трусов)

Ну ладно, трусы Навального тут ни при чем, хотя русская тайная полиция позаимствовала их с той же легкостью, с какой русский язык заимствует за границей тысячи слов и выражений. (И, кстати, если бороться за чистоту традиций в русском языке, то традиция заимствования будет одной из основных. Я бы ее довел до конца. Я бы русскую тайную полицию, почему-то называемую аббревиатурой ФСБ от "федеральной службы безопасности", называл все же аббревиатурой "гестапо" - от "Geheime Staatspolizei", что намного точнее и по сути, и по методам)...

Впрочем, к теме. Вот вам довольно приличная, хотя и не выдающаяся, книжка про заимствования в русском языке. Их, уверяю, куда больше, чем вы думаете. Когда начинаешь учить иностранный язык, из русского языка выбегают мыши, и всею оравой откусывают от лакомого куска этого языка, что твой сыр дырявый... Вы, например, не представляете, сколько слов в русском языке немецких слов. От праха до трухи и карги... Если убрать из русского языка все заимствования, то с ним случится примерно то же самое, что случится с русским патриотом, если из его быта убрать все иностранное. Из собственно русского у патриота тогда останутся разве что голые мудя.

Рецензия была опубликована в "Деловом Петербурге", ниже перепощиваю. В книжке, на самом деле, речь идет не только о привычных фонетических заимствованиях, нередко меняющих изначальный смысл (русский "шансонье" имеет мало общего с французским "chansonnier", оставшимся в эпохе трубадуров), но и о куда менее очевидных конструктах. Например, русское "выглядеть" является точной кальной с немецкого sehen aus, а до принятия этой кальки имело значение "высмотреть".

Словом, перед нами не Ноам Хомски и не Стивен Пинкер (и даже не Максим Кронгауз), но вполне добросовестный труд.



МЫ ТУТ ВАШИ ПАНТАЛОНЫ СЕБЕ ВЗЯЛИ

#Панталоныфракжилет. Что такое языковые заимствования и как они работают. – М.: Альпина нон-фикшн, 2020.

Книга Марии Елифёровой – это штука, конечно, из серии «Очаровательный кишечник». Язык – часть социального организма. Узнав, как работает пищеварительная система, вы вряд ли угомоните бурчащий желудок, однако успокоите мозг. Человек с трудом живет в хаосе, мы склонны упорядочивать его до уровня смыслов. Чувствовать себя знатоком приятно: можно поглядывать свысока на тех, кто борется «за чистоту русского языка» или занимается даже не доморощенной, а какой-то домотканой лингвистикой, как покойный сатирик Задорнов, только чтобы доказать самому себе, что мир вращается вокруг твой нации. Это глупо. Мир вращается вокруг смыслов, - обычно наднациональных.

За «чистоту» бороться наивно: уберите из русского немецкие техницизмы (все эти шайбы, шпалы, штанги) – и встанут автозаводы. Уберите современные англицизмы – и что будем делать мы с новенькими смартфонами, на которые не загружена еще ни одна программа-апплет? Хотя на засилье англицизмов жалуются сегодня все: например, те же немцы. В современный немецкий пробрались глаголы «фейсбукен» и «тиктокен». Знакомую немку, с гневом рассказавшую об этом, пришлось успокаивать наличием в русском языке – внимание, бой барабанных палочек! - парикмахера и брандмауэра. Фишка в том, что оба слова из немецкого исчезли. Брандмауэр заменился файерволлом (по крайней мере, в интернет-браузерах), а парикмахер зовется французским словом «фризёр», которое мало того, что произносится с французским акцентом, так ведь исчезло во Франции…

Чем хороша книга Елифёровой? Тем, что она не только о заимствованиях в русском языке, но и о, так сказать, о международном языковом обмене. Там много неожиданного. Ну, например, новые слова не обязательно появляются с новыми предметами и явлениями. «Хит» заменило «шлягер» не потому, что в мире эстрады что-то изменилось. А ряд новых предметов (взять круглую сетку с ручкой, которую накладываешь на сковороду, чтобы брызги масла не разлетались) русского имени так и не получили. Да, при путешествиях слов по миру действуют определенные правила. Например, с заимствованиями нередко случатся метатезы, перестановки звуков, - русский язык отчего-то не любит начальное «а», превращая Алдегью викингов в привычную всем Ладогу. Но ничуть не реже происходят сдвиги значений. Однако, как спокойно замечает автор (авторка? авторша?), «в усвоении иностранных слов немалую роль играют мода, привычка и просто переводческая лень». Поэтому в книге есть и про курьезы (про то, как мармелад, в европейских языках обозначающий повидло, джем, в русском стал твердым лакомством), и про серьезные вещи, которые неплохо бы знать, прежде чем на заимствования злиться или пытаться их избежать, заменяя, на манер русофила Шишкова, галоши «мокроступами». (К слову: история и придумыванием адмиралом Шишковым «мокроступов» - всего лишь миф. «Мокроступы» родились из пародии на словообразовательные потуги человека, которого мы бы сейчас отнесли к граммар-наци, то есть к неистовым ревнителям языковой чистоты).

Поэтому для граммар-наци (а также для школьных учителей языка, для студентов-филологов и просто для поклонников русской возвышенной речи) – эта книга, простите уж, - маст, must.

И под занавес: про автора-авторшу-авторку я упомянул не случайно. Дело в том, что де-факто (черт, снова заимствование!) «#Панталоныфракжилет» – это эдакий второй том межиздательской лингвистической серии, если за первый считать книгу ее коллеги, филолога Ирины Фуфаевой «Как называются женщины», посвященную феминитивам. Кажется, они даже разыграли между собой, кому на какую тему писать. Если это правда, то надеюсь, что разыграли в карты. Поставить на кон великий и могучий, правдивый и свободный русский язык – это, знаете ли, (не)реально круто.

Современная русская литература - это путь из клабберов в гопники. "Земля" Елизарова это доказывает

Если бы у меня спросили самого краткого совета, как не тратить время на пустые книги, я бы сказал: "Не читайте современного русского". Что же тогда читать? Да вот хоть немецкое: Кельмана, например, или Вермеша, или Херрндорфа.

Однако любая краткость вынуждена пренебрегато деталями. Бесконечно скучен и современный мейнстримовский американский роман (этот убогий многостраничный продукт выпускника Йеля либо Гарварда, где непременно будет детская сексуальная травма, арт-бизнес, наркотическая зависимость, разрушающаяся семьтя, ЛГБТ и эпизодический невнятный русский с водкой: таковы что Каннингем, что Франзен, что уж, до кучи, Тартт). А на фоне русского литературного пейзажа, затерянного в болотах залесненной губернии, где чучел на огородах отродясь не держат: не те там злаки, - вполне себе кручами высятся Улицкая (которая вполне, имхо, заслуживает Нобелевки) и Быков (он - Нобелевки по совокупности заслуг. Так бы по совокупности заслуг мог бы получить эту премию когда-то Евтушенко).

И, конечно, краткость оценки убивает самое любопытное для антрополога: жизнь как социальный процесс, частью которого даже самая второсортная литература. Поэтому роман "Земля" Михаила Елизарова, вызвавший скандальчик на вручении премии "Национальный бестселлер" (не в пользу Елизарова, - его творение при награждении в глаза назвали тем, что дается боже, когда другим негоже) и вызвал мой интерес. В отличие от самого Елизарова - человека, за которым я подозреваю (после прочтения не только "Земли", но и "Библиотекаря" и особенно "Бураттини") довольно скверные черты, типа нутряного антисемитизма, антиукраинизма, антизападничества и неизбежно связанных с ними ретроградства и почвенничества).

Вот мой видеорецензия на елизаровский труд. Не сразу после "Нацбеста", конечно - но осилить этот кирпич почти в тыщу страниц заняло время.

Очень неудобная книжка об очень неудобном историческом прошлом

У очень многих стран в прошлом - причем относительно недавном - есть такие моменты, которые лучше не вспоминать. Когда твоя собственная страна вела себя как преступник. Когда преступны были правительства или даже (совсем плохой вариант) народы в целом. Проблема в том, что вариант "подвести черту и не вспоминать" не годится, тут все как с посттравматическим синдромом: чтобы подвести черту, сначала надо изжить, избыть. Не случайно Россия до сих пор расколота по отношению к прошлому. Что хуже, она увязла в нем. И чем дольше, тем больше увязает, повторяет ошибки, топчется на месте, все больше отстает - уже не только от Запада, но и от Востока.

Книга Николая Эппле о шести вариантах работы с преступным прошлым в шести различных странах. О России там идет речь только в последней главе, не имеющей к этим шести вариантам отношения. Не могу сказать, что это страстно и упоительно написанная книга, но тема того стоит. Никто ничего подобного до сих пор на русском языке не издавал. Рецензия была опубликована в "Деловом Петербурге", ниже перепечатываю.

ПОКАЯНИЕ, ОТРИЦАНИЕ И ДРУГИЕ РЕАКЦИИ НА ПРОШЛОЕ

Николай Эппле. Неудобное прошлое. Память о государственных преступлениях в России и других странах. М.: Новое Литературное Обозрение, 2020.



Книга Эппле, вероятно, однажды все-таки выстрелит, попав по жизням и мыслям тех, кто сегодня юн. Когда поколение нынешних детей попадет в могильную яму, так и не зарытую их отцами.

Но сегодня это просто очень толковое исследование на тему «какие варианты поведения по отношению к прошлому существуют, когда народы осознают, что их прошлое было преступно?» Ну, какие варианты имеются вообще, про запас, в принципе? Это ведь величайшая пошлость – кричать, что у твоей страны грехов нет, зато вот путь особый и неповторимый. Это как утверждать, что на твоем нотном стане линеек нет, ноты квадратные, а мелодия особая. У всех особая.

И главная ценность книги Эппле в том, что он, не особо давя на мозоль в русском сапоге, образовавшуюся от вечного хождения по историческому кругу, подробно разбирает шесть различных национальных вариантов работы с прошлым. Как оно переживается (если переживается), как изживается (если проводится черта), как достигается согласие (если достигается). То есть как разные страны проходят различные курсы психотерапии, как работают с национальными посттравматическими синдромами. Конкретно это касается:

1) Аргентины после периода тайных казней репрессий и 1976-1983 годов;

2) постфранкистской Испании (диктатура Франко держалась по 1975-й);

3) ЮАР после апартеида и еще более кровавой борьбы с ним;

4) Польши после краха соцлагеря;

5) Германии – после капитуляции в 1945-м, а затем после объединения в 1990-м;

6) Японии после войны.

Проблема в том, что в России даже либеральные рассуждения о преодолении прошлого нередко сводятся набору технических мер типа «нам нужны собственные люстрация и денацификация».

И тут проявляется второе достоинство книги Эппле. Он развенчивает многие мифы. Например, он пишет, что денацификация после войны в ФРГ скорее провалилась, чем удалась. Тогда многие нацисты уцелели на госслужбе, и даже лет десять спустя после капитуляции Германия, скорее, коллективно молчала, чем испытывала чувство вины. Покаяние стало уделом не поколения нацистов, но их детей. Поэтому Россию сравнивать с Германией глупо. Скорее уж, с Польшей, которая до сих пор лелеет образ жертвы (как Россия – образ героя). И ни та, ни другая не готовы признать себя преступницами, хотя бы и в прошлом. (А в чем преступна Польша? – В государственном антисемитизме довоенной, военной, да и послевоенной поры, - отвечает Эппле. В Польше очень не любят распространяться о совместных с Гитлером погромах, - точно так же, как в России не признают совместный с Гитлером раздел Польши и оккупации Прибалтики).

А третье (но не последнее) достоинство «Неудобного прошлого» в том, что книга позволяет неожиданно понять, зачем кремлевские идеологи проводят манипуляции, нередко кажущиеся со стороны плясками дикарей. Например, ставя дедушку с крестом рядом с девушкой с веслом и бесконечно твердя про победу. А это они пытаются воплотить испанские и аргентинские идеи: провести черту, отдалившись от мрака, но, в отличие от Брута Хомы, не оглянуться назад.

Правда, у Испании с Аргентиной жизнь без оглядки на прошлое не сложилась. Продвижение оказалось невозможно без примирения, а примирение - без покаяния. Эту проблему старики оставили в наследство юрым.

Так что дайте почитать книгу Эппле своим детям, как только они достигнут возраста, в котором начинаешь осознавать себя частью страны. И полистайте сами.

А что еще делать, когда поделать не можешь ничего?..