Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Дьявольский союз, в котором участвовал твой прадедушка

Недавно я побывал там, где в тюрьме сидел (и надиктовывал "Mein Kampf") Гитлер, и где через забор похоронены казненные нацистские преступники. Я снял об этом 7-минутный фильм, который можно посмотреть здесь. Кладбище Шпёттингер - закономерный итог безумия и дьявольского соблазна, который позволили себе когда-то немцы.

Однако в этом безумии немаловажную роль играет пакт Молотова-Риббентропа, вследствие чего нацистская Германия и советская Россия пробыли союзниками около трети всей Второй мировой войны. Книга, обзор которой я написал для "Делового Петербурга", действительно блестяще разбирает этот пакт и его последствия, - это вам (не могу удержаться) не Путин с его принесенными из каких-то неведомых закрытых архивов документами, на основании которых русский деспот считает, что может единственно правильно трактовать историю. Мурхаус (в отличие от Путина) реально широк и реально великолепен; я получил колоссальное удовольствие просто от чтения, - чего и вам желаю.



Роджер Мурхаус. Дьявольский союз. Пакт Гитлера-Сталина. 1939-1941. М.: Corpus, 2020.

Счастье, что сегодняшние охранители способны прочитать текст размером максимум с заметку в газете, - а книгу уже не осилить. Поэтому газетный мир в России сильно поредел, а до книжного бизнеса не дотянулись (пока). Хотя за оскорбление, разжигание, пропаганду и прочий либерализм сегодня можно запретить любую приличную книгу и закрыть любое издательство, - я не шучу.

Книгу Роджера Мурхауса, например, предать анафеме просто. За одну только тему (пакт Молотова-Риббентропа, то есть Сталина-Гитлера), важность которой автор объясняет просто. Сталин с Гитлером были союзниками в течение 22 месяцев, пока пакт действовал, - то есть в течение трети всего времени Второй мировой войны. Еще раз: «Сталин был заодно с Гитлером треть войны»! Сейчас за такое утверждение – плевать, что математически безупречное, - можно и схлопотать по статье о реабилитации нацизма.

Поэтому лучший совет: пока не запретили, хватайте «Дьявольский союз» и читайте. У нас ведь масса вопросов по упомянутому пакту, так? Ну, начать с простейшего: верно ли, что Польша была сама виновата в своем разделе?
Мурхаус – фантастический знаток тех событий. В его книге – документы, газеты, письма, дневники, мемуары, зафиксированные стукачами разговоры. Похоже, он вообще знает всё, кто что делал и думал в течение тех самых 22 месяцев в Германии, СССР, Польше, Великобритании и Прибалтике. Плюс он рассказчик, каких поискать, - я листал страницы этого документального труда со скоростью чтения исторического романа.

Вот – детально, крупным планом – шок, который вызвал пакт среди нацистов и коммунистов (вплоть до расколов в зарубежных компартиях, - и до мгновенного переобувания в воздухе приспособленцев). Вот – экономическая составляющая пакта. Тоже подробно: как Сталин, затягивая поставки, пытался манипулировать Гитлером. Но в июне 1941 года все равно каждый 8-й немецкий танк был заправлен советским горючим, - хотя и советское оружие делались на привезенных из Германии станках.

А самая важная и яркая часть книги – это, конечно, последствия раздела Европы. Там самое сильное - даже не совместный парад 22 сентября 1939 года в Брест-Литовске (улыбающиеся Гудериан и Кривошеин на трибуне рядом, - а что такого, если сам Сталин пил за здоровье Гитлера?). Самое страшное – тот ад, который начался в поделенной Европе, и вина Польше в предыдущих разделах ничуть ни снимает вины с напавших на нее. В Польше Гитлер и Сталин почти синхронно арестовывали, выселяли, убивали, хотя и по-разному обосновывали. Бывали семьи (Мурхаус такие примеры приводят), когда родные братья попадали, один – в сталинские, а другой в гитлеровские застенки, где и пропадали навсегда.
Пакт вообще открыл дверь в ад, со всеми его филиалами, включая советско-финскую войну, когда на Хельсинки летели «хлебницы Молотова», советские кассетные бомбы, а Молотов уверял на голубом глазу, что это красная авиация сбрасывает пакеты с едой (точно так же он будет лгать до самой смерти, что секретных протоколов к пакту не существовало).

И дверь в ад открывалась в любую сторону. Мурхаус напоминает о каунасском молодом палаче по имени Смертонос, который, после разрыва пакта и прихода немцев в Литву, забил дубиной до смерти десятки евреев, полагая их причастными к зверствам советской власти. «Когда все кончилось, Смертонос отложил дубину, взял гармошку и заиграл литовский национальный гимн». За несколько часов до этой расправы НКВД расстреляло его родителей.
«Дьявольский союз» – в общем, не такая уж и метафора. В 1939 году в мире было три главных силы – фашизм, коммунизм и капитализм, и две из них заключили сделку, чтобы разгромить третью и поделить мир.

Не забудем, не простим.

P.S. Я не ожидал, что рецензия на книжку профессионального историка вызовет такой вой. Причем всех воющих объединяет 2 пункта (ну, помимо того, что СССР всегда и во всем был прав): 1) книги Мурхауса они не читали; 2) и читать они ее не собираются. Ощущение, что ты то ли в Иране, то ли в Ираке.
promo dimagubin март 23, 2016 11:38 35
Buy for 200 tokens
К самым важным в жизни вещам никто тебя не готовит. В СССР гигантская журнально-книжная индустрия готовила к первой любви, но она все равно случалась не с тем, не тогда и не там, - а вот уже к сексу не готовил никто. Это потом мы понимающе хмыкнем над Мариной Абрамович, в 65 лет на: «Как…

Секс при социализме

Fuck!

Для кого я вообще все это пишу?

В гребаном СССР я бы знал, для кого. В гребаном СССР вообще умели заниматься лишь тремя вещами: еблей, водкой и чтением книг. Потом, конечно, выяснилось, что ни фига не умели. Водка была херовой; ебля была, выключив свет и стащив под одеялом лифчики и труселя; а книги читали лишь потому, что а хули еще, если не ебля, водка и книги.

В прекрасной России последующего у наследников предыдущего тоже все оказалось не сильно лучше, хотя сильно многообразнее. Вино по тройной цене вместо европейского, секс в диком страхе на намек на малейшую однополость... Ну, а книги исчезли, насколько я понимаю, вообще. Кто что читает? В лучшем случае - смотрят. Мне с вами ни о последнем переведенном Кельмане, ни о, не знаю, о так-и-не-переведенном-Пинкере не поболтать.

Я пишу письма Торричелли. В его пустоту. Те, кому меньше 50, уже не поймут эту фразу.

Вот рецензия на книгу из последних в никуда. Хотя и опубликовано в "Деловом Петербурге".

Ну, и что там с сексом при социализме?

Кристен Годси. Почему у женщин при социализме секс лучше: Аргументы в пользу экономической независимости. – М.: Альпина нон-фикшн, 2020.



Издатель прислал мне эту книгу со словами: «Она про феминизм. Возможно, тебе не понравятся идеологически, но…»
Хорошенькое начало. Книги по астрофизике как-то без предуведомлений обходилось.

Но, в общем, он правильно сделал.

Профессор  Пенсильванского университета Кристен Годси, если судить по ее книжке, - это такая балерина Волочкова от общественных наук. У обеих сходны энергия, умение обрастать поклонниками и, главное, интеллект (что, подозреваю, способствует обрастанию).

Главный тезис книги – в названии: при социализме женщинам жилось лучше, чем при капитализме. И секс, да, тоже был лучше. В доказательство, правда, приводится единственное исследование, проведенное в ГДР, целью которого было (Годси сквозь зубы это признает) желание продемонстрировать превосходство над ФРГ еще и в постели. Но это неважно! Важно, что для Кристен Годси, никогда не нюхавшей социализма, жизнь женщин при социализме представляется раем.

Оплачиваемый декретный отпуск, ранняя пенсия, государственные ясли и детсады – супер! Это в ФРГ в 1950-х женщина не могла устроиться на работу без согласия мужа, - а в соцлагере в те же годы «продвигали женский труд в традиционно мужских профессиях, например в угольной отрасли». Профессор Годси, наверняка ничего в руках тяжелее пениса и томика Сьюзан Сонтаг не державшая, пишет про женщин с отбойным молотком с искренним восторгом.

Для доказательства преимуществ социализма в ход идет всё. Движущаяся история социализма и капитализма заменяется набором фотографий, которые сравниваются произвольно, но попарно. Вот кухонное рабство женщин Запада (мужья эксплуатируют их на неоплачиваемой домашней работе). Вот свободная карьера женщин Востока. Хотя тут, конечно, приходится помалкивать про размер зарплат в СССР или про то, что неработающую женщину могли привлечь за тунеядство. А также про то, что кухня (и дом) у европейских рабынь были иного размера, и что там нормой были стиральная, а потом и посудомоечная машины. А со временем нормой стал и кашеварящий дома мужчина.

Я, признаться, давненько не читал книг, набитых таким количеством подтасовок, уловок и уверток, ошибок и нестыковок, используемых исключительно ради воспевания любимой идеи. К чести Годси, периодически она чувствует, что слишком далеко заходит, и тогда, пытаясь оправдаться, проборматывает, что знает о преступлениях Сталина и Чаушеску. Но тут же гордо вскидывает голову: нельзя же весь социализм мазать черной краской! Там и хорошее было, и его следует перенять!
Но в науке это так себе методология. Посмотрел бы я, как автор применила ее к эпохе нацизма. И сколько времени проходила бы в Америке в профессорах, призывая заимствовать лучшее у режима Гитлера, - ну, хотя бы, пособия молодоженам или дешевые семейные круизы от организации «Сила через радость». Уверяя, что гарантировать такое счастье может только нацизм.

Но самое отвратительное в книге Годси не басни про социализм. И даже не профанация идей равноправия (потому что, призывая к компенсациям женщинам за биологическое неравенство, нужно требовать того же и для мужчин: если мужчины живут меньше, почему бы им и не выходить на пенсию раньше?). И даже не то, что весь этот левацкий феминизм неизменно сводится к превосходству женщины над мужчиной, то есть к новой несправедливости. А то, что в прекрасном женском мире Годси нет места любви. Той самой, которую не отвергает даже самый посконный, портянками пропахший, мачизм.

Идеальная женщина для таких феминисток, - та, кто рожает от анонимного донора и делает благодаря квотам гарантированную карьеру, а мужчин посылает к черту. Любви ее достойны только другие столь же продвинутые женщины, и поэтому если у нее и есть в жизни трагедия, - так только та, что она не лесбиянка.

Нет уж: лучше – Волочкова.

5 книг о старости и смерти. Новое видео на ютьюб-канале "Губин ON AIR"

Это раньше смерть была происшествием (инфаркт - и все), а теперь смерть - это процесс. Мы обречены долго, долго, долго стареть. И, что печально, для этого пути почти не создано путеводителей. Но кое-что на русском языке разыскать все же можно.

Россия: недостойное правление (однако Владимир Гельман понимает под "недостойным" не то, что вы!)

Эта моя рецензия вышла в "Деловом Петербурге". Ниже перепощиваю.



КРЕМЛЬ, КОТОРЫЙ СТРАНЫ НЕДОСТОИН

Владимир Гельман. "Недостойное правление". Политика в современной России. – Издательство Европейского университета в Санкт-Петербурге, 2019.

Про Владимира Гельмана мне когда-то рассказала Екатерина Шульман. Мы обсуждали, чьи книги про современные гибридные режимы (ну, то есть книги про устройство власти в России, Турции или Тунисе) следует непременно прочитать. Понятно, что классика жанра – это Стивен Левицки и Люкан Вэй, книжка с не-вы-го-ва-ри-ва-е-мым названием «Сompetitive Authoritarianism». Далее - Беатрис Магалони, Джениффер Ганди, Дэвид Трейзман в почти неизменном соавторстве с Сергеем Гуриевым (да, тем самым: бывшим ректором РЭШ, после обысков эмигрировавшим во Францию). Ну, хорошо, любезная Екатерина Михайловна, а из наших-то еще есть кто?

И вот тут Шульман и произнесла: «Гельман». Лучший специалист по России из России. Профессор Европейского университета в Петербурге. Правда, работает в основном в университете Хельсинки и пишет про гибридные режимы исключительно по-английски.

И вот – ура. Есть книга Гельмана на русском. Купить трудно, но раздобыть можно. Издана крошечным тиражом тем же Европейским университетом, причем еще в прошлом году: простите, люди добрые, что не сообщил тут же; моя вина. И, сразу, чтобы убрать спекуляции вокруг названия: «недостойное правление» - это не в том смысле, что Россией правят негодяи. А в том, что качество управления не соответствует уровню страны. Все-таки Россия – одна из достаточно развитых стран Евразии. А тип государственного устройства – как в Африке: персоналистская электоральная автократия. У таких систем, кстати, с эффективностью проблем даже больше, чем у «чистых» автократий, которые, допустим, могут позволить провести модернизацию, не отвлекаясь на выборы и прочие демократические плюшки.

Причем неэффективная недостойная система самовоспроизводится и укрепляется, тогда как идеи реформаторов-технократов уходят в песок, а прогресс на узких направлениях (будь то космос, ЕГЭ или «Сколково»), в «карманах эффективности», неизменно оборачивается дырой в тех же карманах.

Почему так происходит, а? И можно ли ждать – и когда – перемен?

Владимир Гельман – это не громокипящая ехидина Шульман, читать его книжку трудно. Я через 250 страниц «Недостойного правления» продирался с той же примерно скоростью, что и через «Сompetitive Authoritarianism» на английском. Отчасти потому, что у Гельмана получился практически учебник, эдакое введение в мировую политическую социологию, в мировой исследовательский дискурс со всеми его «bad governance», «policy», «politics» и «benevolent dictators» (ха! - «благонамеренными автократами»). Никаких даже малейших по поводу «особого русского пути» у Гельмана экивоков нет – Россия одна из многих современных электоральных автократий, «средняя по мировым меркам «нормальная страна»… Если сравнить с распределением школьников в классе, то Россия не выглядит ни «отличницей» мирового развития (подобно Норвегии), ни закоренелой «двоечницей» (как, скажем, Зимбабве), а, скорее, похожа на средненькую «троечницу» наподобие Аргентины».  Просто, как многие подобные страны, Россия испытывает «синдром посредственности»: мучительное осознание того, что представления о «величии и уникальности» никак не соответствуют реальному положению дел. В Аргентине, кстати, или в Турции – все то же самое.

И вот это помещение и размещение России в ряду «средних нормальных» страх, с подходом к ней именно как к середнячку в своем классе, - пожалуй, одно из главных достоинств книги. Потому что только когда мы имеем дело с типичным явлением, можно обсуждать причины и следствия, а также давать прогнозы.

Но именно по этой причине книге Гельмана не бывать сегодня учебником ни на одном факультете политологии ни одного российского госуниверситета.

Хотя на месте студентов я бы, конечно, под столом Гельмана читал, - как и я когда-то читал во время лекций по научному коммунизму Джиласа и Солженицына.

"Какой светильник разума угас!" - подумал про сапиенса искусственный интеллект

Эта моя рецензия на книжку Макса Тегмарк вышла в "Деловом Петербурге". Астрофизик Тегмарк умен, обстоятелен, дотошен - и, увы, зануден. Или чересчур серьёзен. На что приходится делать поправку. Забавно, но в шорт-лист главной русской нон-фикшн премии "Просветитель" в этом году тоже вошла книжка про ИИ: "Искусственный интеллект и мозг человека" Владимира Губайловского. И вот я, как говаривали герои Достоевского, - в расстроенных чуфффствах. Две книжки чуть не подряд про ИИ - это уже на грани... Кто Губайловского осилил, - что скажете?



О ЖИЗНИ ПОСЛЕ ЖИЗНИ

Астрофизику и космологу Максу Тегмарку жизнь отсыпала математических талантов полной пригоршней – иначе бы он никогда не стал профессором в знаменитом MIT, Массачусетском технологическом институте. Литературных тоже отсыпала, но по остаточному принципу. В итоге о «Жизни 3.0» следует, разумеется, знать, - но лишь с оговорками рекомендовать. Я лично в злости и отчаянии прорывался через первые четыре десятка страниц, представляющей собой литературную утопию о том, как некие программисты создают искусственный разум, который прибирает мир к рукам, делая его куда как ми-ми-миленьким… Ну, кто читал Кампанеллу или Мора, тот поймет. Как ехидно заметил про такое чтиво еще Флобер, там всегда присутствует «идеал добродетельной демократии», который «похож и на ферму, и на прядильню».

Но через эти проклятущие 40 страниц Тегмарк все-таки меняет стиль. Не зря его спонсирует лично Илон Маск. От совершенно идиотской утопии он переходит к манифесту. Манифесту чего? Манифесту движения за дружественный человеку искусственный интеллект. Талантов и страсти Карла Маркса, разжегших не одну революцию из поленьев «Манифеста коммунистической партии», Тегмарку, конечно, недостает (может, и к лучшему), но прочие ингредиенты манифеста присутствуют. Совершенно ясна основная идея. Жизнь 1.0 была временем, когда и «хард» (тело) и «софт» (определяющий поведение живого существа) могли меняться лишь под воздействием эволюции. Жизнь 2.0 – это время человека, когда «софт» создается им самим и непрерывно меняется. А жизнь 3.0 начнется, когда ее представитель сумеет сам менять свой «хард». Когда, скажем, искусственный интеллект примет решение начать производство компьютеров нового типа для выполнения собственных целей. И не факт, что эти цели совпадут с целями людей. Если человек – приводит пример Тегмарк – строит гидроэлектростанцию, его не останавливает гибель муравьев, пусть даже специально желания затапливать муравейник у него нет. А зона человеческого «затопления» в результате развития искусственного интеллекта растет день ото дня. Компьютеры несопоставимо быстрее нас считают, давно обыгрывают в шахматы любого Каспарова, и вот-вот опередят людей в распознавании образов и вождении автомобиля. И не нужно утешать себя, что компьютеры «неживые»: ведь жизнь, по Тегмарку, – это просто «самовоспроизводящийся процесс, сохраняющий свою сложность», и для обработки информации годится любая материя, способная хранить информацию: хоть кремниевые кристаллы, хоть органические полимеры...

И вот здесь, с этих страниц, разъясняющих, как вообще неживая материя способна производить математические операции, да еще и, при определенных условиях, самообучаться, - читать Тегмарка становится действительно интересно. Читать про то, что такое «универсальный компьютер» Тьюринга и какие последствия у этой идеи. Читать про наделение летального оружия собственным интеллектом: я даже подпрыгнул, когда прочитал, что в свое время два советских офицера, Станислав Петров и Василий Архипов, предотвратили атомную войну, отказавшись нанести ядерный удар по США, хотя по инструкции были обязаны. (В первом случае имело место ложное срабатывание системы противоракетной обороны, во втором – паника во время Карибского кризиса на борту подводной лодки с ядерным оружием на борту…)

Хотя опять же – это очень непростая футурология, близкая к учебнику «Введение в…»: никакого сравнения с легкими, воздушными «Киберномикой» и Барлоу или «Netoкратией» Барда и Зодерквиста. Хотя и стоящая с ними на одной книжной полке.

Даже не знаю, к какому выводу подвести. Ну разве что – у книги есть аудиоверсия: попробуйте послушать ее на утреннем джогинге. Начитал ее Александр Клюквин – тот самый, кто записал все аудиокниги Бориса Акунина и чьим голосом в России говорит с киноэкрана Роберт де Ниро. К этому голосу уж точно ни одной претензии нет.

Оливье Гез. Исчезновение Йозефа Менгеле: книга, по которой собирается снимать фильм Серебренников

Издательство "Книжники" прислало мне эту книгу (бог знает, откуда у них мой адрес), сообщая в сопроводительном письме, что именно по ней Кирилл Серебренников намерен снимать фильм. В общем да, Серебренников действительно собирается снимать фильм о докторе-садисте из Аушвица - причем, насколько знаю, показывая мир его глазами. Будучи в бегах, прячась в Латинской Америке, доктор Менгеле (патриот Третьего Рейха, убежденный нацист и отличник учебы) до самой смерти ни в чем не раскаялся. И, разумеется, интересно понять, почему. Тема зла, которому не воздается на Земле, - великая тема, и роман, в котором Раскольников избегает каторги и делает карьеру, мог бы быть более велик, чем "Преступление и наказание". Однако сама по себе беллетризованная биография Менгеле в исполнении французского публициста Геза - так, ничего особенно, обычный добросовестный средний том, который легко мог быть издан в серии ЖЗЛ, в которой много про каких примечательных палачей добросовестно и заурядно написано. Однако есть в этой книге пара тем, которые мне все-таки показались заслуживающими достаточного внимания, чтобы книжку, прочтя и зевнув, не убирать в книжный файловый шкаф навсегда...

Человек как обезьяна - и Сапольский, который над этим посмеивается

В одном и том же издательстве в этом году вышло сразу две книги моего любимчика, приматолога и нейробиолога Роберта Сапольски (ну да, сочетание даже не экзотическое: Александр Бородин, например, так вообще сочетал химию с музыкой). Две книги - это классическая парочка, толстый и тонкий. Толстенный серьезный том - это "Биология добра и зла", в котором поведение человека исследуется с точки зрения биохимии (ну, понятно, возбудилась миндалина - снизились когнитивные способности при оценке ситуации. А пеперь будет разбираться. почему это миндалина возбудилась...) Это блестящая книга, при объяснении и самых ужасных, и самых прекрасных поступков легко меняющая оптику от, так сказать, телевика до широкоугольника (и мне очень жаль, что там нет, например, отдельной главы о том, как биохимически выглядит процесс деградации и превращения людей из вполне приличных в каких-нибудь путинцев или франкистов). Проблема книги одна: она толстенная и серьезная, хоть и рассчитанная на неспециалиста. Но без хотя бы самых общих представлений об устройстве мозга или гормональной системы ее одолеть будет непросто.



В таком случае неплохая замена - куда более тонкий, яркий и злободневный (до запальчивости) томик "Игры тестостерона", моя рецензия на который была недавно опубликована в "Деловом Петербурге".



Танцы на костях стереотипов

Роберт Сапольски. Игры тестостерона и другие вопросы биологии поведения. — М.: Альпина нон-фикшн, 2020

«Игры тестостерона» - это сборник очерков и журнальных эссе. Ну да, обработанных, сведенных логически вместе, снабженных всякими фенечками, типа хорошо прокомментированной и чуть ли не проиллюстрированной библиографии. И да, я прекрасно знаю, что жанр «сборник эссе» мало кто любит. Но, дорогие мои – это Сапольски! Роберт Моррис Сапольски! Это восторг, это счастье, это просвещенное ехидство (в том числе и по отношению к читателю)!

Знаете, с какой проблемой сталкиваешься, когда проглатываешь за год по 40-50 нонфикшн-книг? Нет, вовсе не с той, что в этом потоке много слабого или посредственного. Такие книги начинаешь быстро отсеивать на дальних подступах: тут все как у ресторанных критиков, которые судят об уровне еды по одному виду меню. Но и проблема точно та же, что у ресторанных критиков. По-настоящему выдающихся шеф-поваров мало. Много - хороших, грамотных, умелых. А гениев, как всегда, - раз-два-три. И я нередко, в досаде от доброкачественных, но не исключительных текстов, начинаю перечитывать то, что действительно заставляет наслаждаться: от Нила Шубина до Даниэля Ергина. Эти ребята умеют настаивать на своем, а не просто обобщать чужое. Сквозь гипотезы видны их личности. Они умеют заводить, гневить, смешить. Они, наконец, просто отличные беллетристы…

В общем, брадатокудрый (разом похожий на Саваофа и Санта-Клауса) приматолог и нейроэндокринолог Сапольски из той же дрим-тим: наслаждайтесь!  Сцедите его книгу по капле в бутылку. Зимой, в холода, отпивайте маленькими глотками у камина. Собственно, сборник эссе и есть такая бутылка. Не забудьте про главный вопрос, обозначенный на этикетке: что в поведении человека определяется биологией (например, генами или гормонами), а что – собственной волей и воспитанием? За что в поведении человеку можно выставить счет, а за что – нельзя даже претензию? Вот вам цитата из главки про те самые игры тестостерона, которые, как «всем известно», определяют мужское поведение. «Предположим, вы заметили корреляцию уровня агрессии и уровня тестостерона. Это может быть потому, что: а) тестостерон повышает агрессию, б) агрессия повышает выделение тестостерона, в) ни одно из этих явлений не вызывает другое». И какой вариант вы выбираете? «Правильный – б!» - смеется Сапольски и с невероятно изящной убедительностью доказывает это. И так во всех главах. Он пишет, например, о том, что развивающимся странам «нежелательно перенимать западный стиль жизни, пока вместе с западной физиологией не установятся и западные способы справляться со стрессом». Он пишет, что у людей шизоидного типа повышенный шанс преуспеть в роли религиозного наставника, а у обсессивно-компульсивного расстройства (это когда человек часами выполняет одну и ту же операцию: скажем, бесконечно моет руки) – больше шансов проявиться в религиозных ритуалах, заставляющих, например, ортодоксального еврея следовать ежедневным 365 запретам и 248 требованиям. О, этот сын правоверного иудея и внук эмигранта из СССР, знает толк в дразнении самоуверенных гусей – попутно исследуя и поведение гусей, и причину их самоуверенности!

Я бы рекомендовал эту книжку просто как средство против упрощения реальности, а также против собственного опрощения и опускания на то дно, где ответ на все вопросы легко дается в газете «Аргументы и факты». «Игры тестостерона» добрались в Россию из США с почти четвертьвековым опозданием, но на фоне современного состояния умов ничуть не растеряли язвительной актуальности.

Увы, конечно. Но и – ах!

Все авторки, блогерки и прочие феминитессы - вполне возможны. Язык как шлюха: многое в себя примет

Мне, в общем, наплевать на любые изменения в русском языке. "Карова"? "Калбаса"? Ну, так русская колбаса в варианте из "Пятерочки" не слишком отличается от кала, так что так даже логичнее. А у "каровы" фонетический надой большей жирности по сравнению с "коровой". Но это я про орфографию. Тут мои наблюдения просты: в тех языках, где нет строгих правил чтения, как, например, в английском или русском, возможно быстрое накопление ошибок, вследствие чего, по достижении критической массы, совершается сальто-мортале и ошибки превращаются в правило. Но то же самое и с неологизмами. Сколько бы не попукивал из могилы адмирал Шишков, злясь на "птичку" и требуя сохранить "птаха", никакой соловей российский, славный Лещенко его с того языкового света не вернет. Так что меня дико забавляет вся эта перманентная Великая Отечественная Лингвистическая, где граммар-наци неизменно ходят психическими атаками на боевые эскадроны пофигистов-партизан. Сейчас в этой войне роль очередной Курской битвы выполнят битва за феминитивы. И жертвами падут ("пади, пади!" - раздался крик) в ней и бойцы, и бойчихи. Я же лишь посмеиваюсь: морозной пылью серебрится тут мой бобровый воротник.

Вот опубликованная в "Деловом Петербурге" моя рецензия на толковую книжку про феминитивно-маскулятивную борьбу.



Фуфаева Ирина. Как называются женщины. Феминитивы: история, устройство, конкуренция. - М.: Corpus, 2020.

НУ, И КАК ВАС ТЕПЕРЬ НАЗЫВАТЬ?

Авторша книги «Как называются женщины» - прекрасная филологиня. И книга ее – благоуханный цветок, а заодно и плевок во всю эту фейсбучную тусовку, где, знаете ли, одни готовы убить за древний феминитив «авторша», другие – за современный феминитив «авторка», а третьи – за одну только робкую идею, что слово «автор» может быть, оказывается, общего рода, что вовсе умную и ехидную автора не унижает.

Почему плевок?

Да потому что граммар-наци бьются за собственную лингвистическую картину мира. А язык – он не застывшая картина, а движение. Вот это движение филолог Ирина Фуфаева и констатирует, и комментирует. Разгружает, в общем, вагон и маленькую тележку невесть откуда взявшихся убеждений, то есть яростных заблуждений, что, например, все феминитивы, обозначающие профессии, образуются исключительно от «мужских» основ (ага, найдите эту основу у «няни» или «кухарки». «Усатый нянь» - он в единственном киноэкземпляре). Или что феминитив с суффиксом «ш» всегда обозначает не женщину, занятую каким-либо делом, а жену мужчины, этим делом занятую, типа «генеральши». Привет вам от кассирши, лифтерши и билетерши. И авторши, кстати, тоже.

И вообще, если окинуть динамическую картину взглядом, то окажется, что феминитивы (называвшиеся еще десятилетие назад исключительно «феминативами») образуются в русском языке при помощи 11 (одиннадцати, Карл!) суффиксов. Настоящий ад для изучающего русский язык немца, в языке которого есть ровно 1 (один) суффикс и способ образования феминитивов, причем от абсолютно от любого маскулятива. Что, к слову, никак не отражает равенство прав женщин с мужчинами: феминитивы в немецком так образуются испокон веков, но еще в 1950-х женщина в ФРГ не могла устроиться на работу без письменного согласия мужа…

…И вот все варианты русского словесного феминизма отдаются на откуп нашему «внутреннему лингвисту» (этот термин писательница Фуфаева употребляет довольно часто, даже когда речь идет о внутренней лингвистке. Писатель Фуфаева, в общем, делает то же самое). И наш внутренний лингвист рвется в бой, и часто гибнет в бою, потому что не имеет понятия о, так сказать, боевом уставе пехоты, написанного кровью погибших. То есть, доверяясь внутреннему языковому чутью, прет напролом, игнорируя сложившиеся правила. А они, несмотря на страшную лохматость русского языка, все же есть. Например, «феминитивный» суффикс «к» представляет собой в реальности не один, а несколько суффиксов-омоформов, несущих разные значения: скажем, один из «к» является уменьшительным, и вовсе не ласкательным: вот отчего так странно звучит «авторка». И этот суффикс никогда не удерживается возле основ, состоящих из одного слога (можно сказать «воровка», но нельзя – «ворка»). А также возле основ, содержащих звук «к» (никаких «подкаблучникка» - только «подкаблучница»!) А также в тех случаях, когда образованное с его помощью слово означает не профессию, а предмет. (Например, Ирину Фуфаеву еще можно назвать – господи, прости! - авторкой, в которой, правда, будет слышаться призвук автаркии, но ни в коем случае нельзя назвать писалкой или писателькой. Потому что эти слова в русском языке, хотя и возможны, но будут означать либо то, чем пишут, либо то, чем писают…)

Словом – прекрасная книга! Рекомендация – однозначно читать.

Читать всем феминисткам, мизандристкам, суфражисткам. Читать всем студенткам и студентам гуманитарных изводов. Читать учителям и учительницам русского языка: дети, знаете ли, такие вопросы порой задают! Читать всем срущимся (то есть собачащимся, то есть все-таки срущимся) в фейсбуке.

И еще. Есть в Петербурге на углу Итальянской и Садовой улиц Музей гигиены. Там выставлен замечательный экспонат: стеклянное человеческое тело с системой кровообращения, которая вся, благодаря прозрачности стекла, видна. Сходите при случае, посмотрите. Книга Фуфаевой – вот точно такая же стеклянная языковая модель. Языковое сердце бьется (теперь понятно, как), языковая кровь бежит.

Мне сверху видно все, ты так и знай.

5 книг о том, как человек превращается негодяя

Это мое новое видео на ютьюб-канале "Губин ON AIR". Рекомендую даже не столько видео и канал, сколько сами эти 5 книг. В России, в общем, они всегда в тему, потому что скурвиться в автократии - проще простого. "Не преувеличивайте свою способность сопротивляться злу", как заметил профессор Зимбардо, автор одного из наиболее знаменитых экспериментов на эту тему, известного как "стэнфордский тюремный". Понять на бытовом уровне, как случилось так, что вчерашние либералы, гуманисты, западники, вроде Дмитрия Киселева или Маргариты Симоньян, стали тем, кем они стали, - невозможно. Но я отобрал 5 документальных книг, авторы которых дают объяснения подобным превращениям, в том числе и экспериментальные. Это уже упомянутый Филип Зимбардо и его одноклассник Стэнли Милгрэм, это Ханна Арендт и, возможно, вам неизвестный (но одноклассник печально известного Хорста Весселя) немецкий эмигрант Себастьян Хафнер. В России чтение таких книг порою все же (душе)спасительно. До тех пор, конечно, пока вы не скурвились.

Старость - это почти так же интересно, как смерть. О чем, собственно, и речь в книге Полины Лосевой

Совсем перестал перепощивать свои рецензии на нон-фикшн. Mea culpa. Между тем я продолжаю поглощать книги со скоростью чуть больше штуки в неделю. И вот, например, на моей полке книг про старость и смерть - то есть про то, куда я уверенно иду и приду сам, как впрочем и вы, если только второе не случится раньше первого, - прибавилась еще одна. (А кто там у меня на этой полке? Разумеется, классика в виде Элизабет Кюблер-Росс, "О смерти и умирании" - там впервые сформулированы классические стадии отношения к неизбежному: отрицание - злость - торг - депрессия - принятие. Затем - мой любимчик, американский хирург Атул Гаванде с "Все мы смертны". Рядом - голландец Рюди Вестендорп с "Стареть, не старея": в его книжке четко сформулирована идея, что в старости субъективное ощущение включенности в социум важнее объективных показателей здоровья. Плюс, разумеется, еще один голландец, прячущийся за псевдонимом Хендрик Грун: мистификатор, пишущий очень точные, почти документальные "Записки Хендрика Груна из амстердамской богадельни"). Вот рецензия на эту новую книгу, опубликованная в "Деловом Петербурге".

ЗАБИТЬ СТРЕЛКИ

Полина Лосева. Против часовой стрелки: Что такое старение и как с ним бороться. — М.: Альпина нон-фикшн, 2020.



Как говаривал в подобных случаях старик Крупский, книга Полины Лосевой – очень своевременная книга. Она о старении наших тел – что там и как там происходит, и (параллельно) как там дела с панацеей в виде стволовых клеток и антиоксидантов, и (мечтательно) о том, какие пути ведут если не к бессмертию, то до-о-о-о-олголетию. Хотя к бессмертию, конечно, лучше.

Старику Крупскому, кстати, было всего 53, когда он сыграл в ящик. Сменившему его старику Аллилуеву – уже 74. Брежневу – 75. Тенденция, однако. Так что России следует жить долго, в некотором смысле соревнуясь с властью: она нас переживет – или мы ее. В этом смысле книга Лосевой и поучительна, и важна. Многие пытались пережить власть несознательно, стихийно, мучили себя йогой и биодобавками, держали под подушкой книгу академика Микулина про долголетие (не знаю, читали ль вы: там про ионизацию воздуха, заземление тела и виброгимнастику). А теперь перед нами – другой совершенно труд.

Дело в том, что Полина Лосева – биолог по образованию, а не разработчик авиационных двигателей, как Микулин. Поэтому она пишет лишь о том, что знает и что подтверждается экспериментально. На пять без малого сотен страниц – сто страниц ссылок (включая, разумеется, на флагман научных рецензируемых журналов Science). В итоге получилась книга о том, как стареют наши тела на клеточном и молекулярном уровне. Причем термин «стареет» условен: по одной из гипотез, мы вообще не стареем: старость – это просто побочный эффект молодости. В этом романе есть целые поэмы о том, как клетки становятся сенесцентными (то, что обыватель называет «старыми»), и о том, что такую клетку можно «открутить» назад в сторону юной, глупой, еще недифференцированной стволовой. Есть баллады о молекулярном мусоре, о гормонах, о симбиотических микробах, об иммунной системе и о раке (в последнем случае вывод ошеломителен: те из нас, кто справятся с раком, имеют больше шансов на долголетие, чем те, кто онкологии избегут. Почитайте, почитайте!).

Проблема в том, что на уровне клеток старение нельзя описать языком, доступным любому гуманитарию. Всё равно придется: ДНК-РНК, аденин-тимин, ретротранспозоны и ревертазы… Иначе теряется смысл. Книжку Лосевой взахлеб прочитает учительница биологии на пенсии, - а вот интеллигентная гуманитарная дама, слышавшая что-то про сокращение теломер или чудесное лекарство по имени «рапамицин», захлебнется и утонет. Тогда тонущим во спасение – первая и последняя части книги: они скорее идеологичны, чем техничны. Первая рассматривает понятие старости, долголетия и бессмертия как таковые (а иначе есть риск пойти по пути долгой, долгой старости – однако в статусе овоща), а последняя – четыре главные концепции борьбы со старением.

Подводя под чтением черту, получим следующее. Первое. Доступных и гарантированно продлевающих жизнь средств пока не существует, сколько воздух ни ионизируй. Исключение одно: умеренность в еде и контроль веса. Второе. Работы над такими средствами, однако, ведутся, и все интенсивнее. Третье. Бессмертие, похоже, недостижимо: так что помер тот - помрет и этот.

И, обладая определенной развитостью ума, последнее утверждение можно считать в некотором роде оптимистическим.