Category: коронавирус

Category was added automatically. Read all entries about "коронавирус".

О, ковидиоты!

Текст вышел в "Деловом Петербурге" полторы недели назад. С тех пор ситуация у меня в Аугсбурге сильно ухудшилась: число новых случаев заражения стремительно перелетело через "рубежные" 50 человек за неделю в пересчете на 100 тысяч жителей и сейчас уже почти вдвое вышел. В связи с чем почти во всем старом городе - маски обязательны и на улице, а после 22.00 алкоголь не продается ни в ресторанах, ни на вокзале, ни на автозаправках. И, если не ошибаюсь, встречи более чем впятером тоже запрещены. Хождение без маски обходится минимум в 250 евро, и полиции в самых тусовочных местах заметно прибавилось. Но текст, однако, своей актуальности еще не потерял.

Диктатура туалетной бумаги

«Covidiot» - свежее слово в европейских языках от английского до немецкого. Вот недавно в Берлине (возможно, вы слышали) без малого 40,000 ковидиотов вышли на демонстрацию против ковид-ограничений. Заодно там требовали  запретить 5G-связь, не принимать беженцев, пытались взять штурмом Рейхстаг и кричали: "Путин, Путин!"

Пара подробностей для живущих в России. Демонстрация была запрещена (небывалый случай!) властями Берлина: заявленное число участников превосходило разрешённое в эпидемию; демонстранты не собирались соблюдать социальную дистанцию и носить маски. Однако суд Берлина запрет властей отменил, - такое с судами в Германии сплошь и рядом. Вторая деталь: впервые вместе собрались не только ковидиоты и конспирологи, но и ультраправые, с которыми раньше даже плоскоземельщики быть рядом брезговали. Причем нынешний переход через прежние границы политической гигиены свойствен, скорее, молодым, на которых перестала действовать послевоенная антитоталитарная прививка. В итоге такое объединение выглядит… ну, не знаю – как если бы в России упертые коммунисты объединились с упертыми православными. Впрочем, в России, кажется, они и объединились.

... Однако вернусь к ковидиотизму. Двое моих немецких знакомых, совершенные либералы (феминизм, Грета Тунберг, права меньшинств, - всё ок) недавно всерьёз говорили мне о «масочной диктатуре», которая, по их мнению, грозит перерасти в настоящую. Хотя вообще-то эта диктатура требует соблюдения простейших правил. 1) Соблюдать социальную дистанцию. 2) Где это невозможно (в транспорте, магазине), надевать маску. 3) В ресторане, пивной, парикмахерской регистрироваться: в Германии в таких местах на входе всегда есть формы для контактных данных, чтобы, случись что, выявить цепочки заражения. Но нет – «диктатура»! В борьбе с которой многие ковидиоты вписывают в эти формы фальшивые телефоны и имена, что стало в Германии реальной проблемой.

Одного из борцов с диктатурой масок мне, правда, удалось загнать в угол вопросом про диктатуру туалетной бумаги. "Хорошо, а вытирать задницу - это не диктатура? Чистить зубы? Улыбаться, здороваясь? Мыться и стираться? Попробуй прийти на работу, воняя, - и бизнес-диктатура найдёт способ сломать тебе жизнь!"

Он задумался. И мы сошлись на том, что цивилизация - это вообще диктатура культуры. Которая настаивает на обмене части личной свободы на общественные блага, - большей частью по выгодному курсу. Я ношу неудобную маску, от которой у меня запотевают очки, не только потому, что боюсь заразиться: я не хочу заразить других, которые, в свою очередь, могут заразить моих близких. При этом отчего-то именно я своим поведением раздражаю ковидиотов. Хотя это их поведение угрожает мне, а не мое – им.

Откуда это ковид-отрицание и раздражение? Пути деградации неисповедимы, но одну причину попробую сформулировать. Наша цивилизация сейчас приспосабливается к жизни в условиях пандемии (которая, возможно, с нами на годы), во главу угла ставя любую жизнь. То есть пытается подняться на ступеньку вверх. А подъем в гору всегда трудозатратнее спуска. Кричать про диктатуру масок проще, чем быть цивилизованным цивилизатором в эпоху ковида. Особенно когда ты нашел единоверцев по недовольству.

Попробуйте, поставьте над собой – и, если есть, над своим бизнесом, типа ресторанного – не слишком обременительный эксперимент. Начните жить строго по трем немецким пандемийным правилам: сегодня смертность в Германии от ковида ниже российской на треть, и значит, есть чему поучиться. Но я, к сожалению, знаю, что услышу в ответ, потому что уже слыхал. «Ну, маску я стараюсь в необходимых случаях носить… Хотя, конечно, в транспорте и магазинах у нас ее дай бог половина носит… И в толпе на улице в ней вообще глупо выглядишь… А регистрация посетителей у меня в кафе? Да тогда ко мне и ходить не будут, это ведь не тюрьма!»

Угу. Но теперь вы по собственному опыту знаете, что такое цивилизация, кто такие ковидиоты, откуда они берутся и почему диктатура – страшная сила.

P.S. Комментарии следуют просто фантастические: прекрасный виварий с ковидиотами. Ребят, вообще-то в России смертность от ковида - при всей лживости российской статистики - уже в полтора раза выше немецкой. Но нет - Балканы гуляют... без маски, разумеется, потому что все сами по себе и нет ни малейшего понятия, не говоря уж про отстветственность, об общем благе. Балканы же я вспомнил оттого, что проводил там отпуск. Сначала была Словения, где многое походило на Австрию. Чистенькая и умытенькая, почти с теми же ограничениями. Потом пошла хмурая и часто игнорирующая запреты Хорватия. "Это ты еще боснийцев не видел!" И тут я увидел боснийцев. Плюющих вообще на все. Это было таким видением России. Так что, может быть, и хорошо, что в пандемию границы закрыты.
promo dimagubin march 23, 2016 11:38 35
Buy for 200 tokens
К самым важным в жизни вещам никто тебя не готовит. В СССР гигантская журнально-книжная индустрия готовила к первой любви, но она все равно случалась не с тем, не тогда и не там, - а вот уже к сексу не готовил никто. Это потом мы понимающе хмыкнем над Мариной Абрамович, в 65 лет на: «Как…

Коронавирус, Европа: вторая волна

Я очень давно не писал про то, как выглядит пандемия из Германии. Все, вроде бы, устаканивалось. ЕС открыл внутренние границы. В моем городе день за днем было 0 новых случаев. Спортзал снова заработал, сначала без душа и сауны, а потом и с ними. На открытую сцену местного театра (она вмещает 2000 зрителей) разрешили продавать до 500 билетов. Биргартены, рестораны, кафе открывались один за другим. Ограничений было немного, и соблюдались они (как мне казалось) всеми. 1. Держать в публичных местах социальную дистанцию (1,5-2 метра), а там, где эти места под крышей - носить маски. 2. Во всех едально-питейных шалманах при входе непременно регистрироваться, оставляя имя и контакты для связи, если вдруг что.

А потом вдруг грохнуло. В моем городе в том числе. Возможно потому, что началось время "коронавечеринок", то есть развеселых компаний с вином и грилем, а в Германии гриль примерно та же религия, что в России шашлык, только грилевать разрешается много где: я вот имею полное право делать гриль на балконе в квартире, хоть и не чаще раза в неделю. А когда все у мангала, и все всем наливают, то дистанция уже не соблюдается. Да и устали все ее соблюдать. В итоге интерактивная карта Германии работы Института Коха, где отмечается главная цифра - число вновь выявленных инфицированных в пересчете на 100,000 населения за 7 последних дней, и эпидемпорог установлен на цифре "50" - стала наливаться опасным румянцем. К тому же начались поездки и по стране, и по Европе: ну, лето, отпуска... И в моем Аугсбурге стали выявлять порой по десятку новых инфекцией за день. А потом грохнуло в городишке Мамминге, где на ферме из 400 человек корону нашли у 174. Район Дингольфинг-Ландау, где находится несчастный Мамминг, на карте просто в огне: эпидемпорог превышен почти в 4 раза. (В Аугсбурге, для сравнения, контрольная цифра ниже пороговой пока еще в 6 раз).

Но все равно: вспыхивает. То тут, то там. Сейчас, например, в Веймаре все хреново. А в районе Тишенройт, где пару месяцев назад были кошмар и ужас, показатель новых случаев - 0. Я же нервно смотрю на ситуацию в Словении и Хорватии, куда мне на следующей неделе ехать: Германия хороша всем, но теплого моря в ней нет. А вот поездки из России в Европу станут снова возможны лишь тогда, когда число новых инфицированных в России будет меньше 2000 в день. Ждать, похоже, еще долго.

Когда же границы откроются, в Германию путь для русских будет, скорее всего, лежать через лаборатории и тесты. До 1 августа такие открываются во всех трех международных баварских аэропортах: в Мюнхене, Меммингене, Нюрнберге. Насколько я понял, для возвращающихся из-за границы немцев такое тестирование будет настоятельно рекомендуемым, покрываемым страховкой, но не обязательным: этому препятствует закон. Хотя между юристами в трактовке законов идут споры. Но я уже понял, что в августе в число протестированных попаду.

Вообще должен сказать, что глупо повторять фразу про "битву с коронавирусом". Это не битва. Это война. Со сражениями большими и малыми, и с победами и поражениями, со сменой тактик. Сейчас в Германии (и, похоже, во всей Европе) - однозначно вторая волна. Но тактика сменилась: теперь речь идет о мягкой, но быструю изоляцию новых очагов. Кажется, немецкий "бумажный интернет", то есть та самая регистрация при входе в бар, парикмахерскую, ресторан действительно позволяет быстро просчитывать все возможные цепочки заражений, - с последующим тестированием. В Мамминге открылась уже вторая такая лаборатория. Но никто не знает, с какими вывертами пандемии придется столкнуться после возвращения из отпусков, а затем и зимой. О времени возможной массовой вакцинации (если вообще такая будет) в Германии говорят очень осторожно, как о деле, в лучшем случае, весны 2021-го.

И при всем моем участливом отношении к Партии Диванных Вирусологов (и при всем сочувствии к переболевшим или болеющим сейчас знакомым и коллегам, а таких, увы, уже немало) прогноз я сделать никак не могу. Но буду благодарен, если кто-то даст ссылку на простую информацию. Есть ли в научном мире хоть какие-то предположения, почему этот вирус не трогает детей и подростков, хотя, по идее, их должен в первую очередь вырубать? Я слышал только одно предположение, от чешской исследовательницы: возможно, дело в том, что внутри их организмов столько инфекций, что, грубо говоря, для коронавируса "это место уже занято".

Немецкий порядок и я как русский шпион

Вот текст, опубликованный на днях в "Деловом Петербурге". Два уточнения к сегодняшнему дню. Первое: показатель "Число новых инфицированных на 100 тысяч жителей за неделю" в том месте, где я живу, снизился до 0,7. Второе: немецкое приложение для предупреждения о риске инфицирования оказалось полным отстоем. С ним возились три месяца и гордо представляли его как не занимающее много места в памяти смартфона. В реальности это говно оно требует постоянно включенного блютуса, который, в теории, способен войти в блютус-контакт с тем человеком, который либо инфицирован, либо был в контакте с инфицированным и своему смартфону об этом доложил. И если у него не разрядился смартфон, потому что постоянно включенный блютус сжирает тьму зарядки. Странно, что немецкие разработчики этой гениальной программы не задействовали инфракрасные порты или голубиную почту, которая представляется мне для Германии не ее нынешнем уровне интернет-развития вообще оптимальным решением... Ну, а остальному у немцев действительно можно поучиться.

НЕМЕЦКИЙ ПОРЯДОК И РУССКИЙ ШПИОН

Знаете ли вы, что такое немецкий порядок? В коронавирусные, например, времена?

Угу. И очень жаль. А также жаль, что в России неизвестен финский, австрийский, датский и любой другой европейский порядок жизни при пандемии – по крайней мере, в тех странах, где не было ни переполненных больниц, ни массового заражения врачей, ни прочих ужасов. Есть же у России в каждой из этих стран посольства, верно? При каждом – разведчик, и, поди, не один. Главный смысл разведки, как я понимаю, не вредить другой стране, воруя ее секреты, а помогать России узнавать чужую жизнь. И перенимать лучший опыт, кстати. Иначе зачем нам такая разведка?

Возможно, в Германии, где я сейчас, русских разведчиков нет. Жаль. Тогда придется вместо них объяснить, как здесь происходит выход из пандемии.

Первое, что определяет возможность выхода – это цифры. Долго главной был репродукционный коэффициент: сколько человек заражает один больной. Но непонятно было, насколько угрожающа картина в целом. Сейчас перешли к другому: числу новых инфицированных на 100,000 населения за неделю. Их не должно быть больше 50, у института Коха есть онлайн-карта по районам. Этот коэффициент легко просчитать в любой точке мира. В Петербурге сейчас, насколько я владею цифрами, он составляет около 35 человек: следовательно, по немецким нормам, ограничения можно осторожно снимать. Правда, в том месте, где я в Германии живу, он сегодня 5,5. Что тревожит. На прошлой неделе был 2,7.

Вся борьба с эпидемией в Германии строится на двух вещах: соблюдении социальной дистанции (приемлемой считается 1,5-2 метра, а вот для оперных певцов – уже 6 метров, отчего все музыкальные театры закрыты) и на ограничении массовых мероприятий. Полосатыми лентами перетянуты что соседние скамьи в церквях, что соседние беговые дорожки в спортзалах (и еще там закрыты душевые), что соседние писсуары в туалетах. При входе на рынок, в бар, магазин - любое общественное место! – нужно надевать маску. Если сидишь за столом в ресторане, можно без нее. Чуть поднимаешься из-за стола – снова надевать. Кроме того, во всех местах, где риск инфицирования велик (в парикмахерских, клубах, ресторанах) ты вписываешь в анкету имя, телефон, время посещения. Это такой немецкий «бумажный интернет», заменяющий сканирование QR-кода в аналогичных ситуациях в Китае. Как ни странно, Германия в цифровых технологиях – крайне отсталая страна, и первая программа для смартфона, обещающая автоматически предупреждать о риске инфекции, заработала лишь с этой недели. А на моих онлайн-уроках немецкого, над интерфейсом для которых три месяца бились лучшие умы страны, преподаватель на первом же занятии в отчаянии предложила перейти на Zoom. Тут русским учиться нечему.

Правда, «бумажный интернет» работает. В знакомый биргартен недавно приехала полиция, и, проверив всех по записям в анкетах, выписала тьму штрафов, потому что за одним столом можно было сидеть представителям не больше чем из двух семей, а молодежь на это правило плевать хотела…

И так, поверьте, во всем. Немецкий порядок вовсе не означает, что немцы педантично и неукоснительно соблюдают правила. Немцы невероятно свободолюбивы и даже упрямы, и правила игнорируют частенько. Но немецкий порядок означает четкую логику, понятный алгоритм, простые цифры, неунизительный контроль. И из-за этой немецкой логики я никому в Германии не могу объяснить ситуацию в России. Как это так, то вводил мэр Москвы «цифровой концлагерь», не давал ходить от дома больше чем на 100 метров, требовал и в жару носить перчатки, нарушителей задерживал и нещадно штрафовал и уверял, что так будет и дальше, пока не изобретут вакцину – а потом вдруг в секунду переменился, заявив, что все, ограничений больше нет, опасности тоже, гуляй не хочу?

Этот русский порядок для немцев никакой не порядок, а абсолютный и очень опасный бардак.

Снова про Чернобыль

Моя рецензия из "Делового Петербурга".

ПРО ОБЕЗЬЯНУ С  ГРАНАТОЙ

Адам Хиттинботам. Чернобыль. История катастрофы. – М.: Альпина нон-фикшн, 2020.



«Чернобыль» живущего в США британского журналиста Хиггинботама еще не успел выйти в России в печать (а точнее, «в цифру»: из-за коронавируса электронная версия предшествовала бумажной), а издательство уже п(р)одавало книгу как бестселлер. Имело полное право. «Чернобыль» вошел в top-10 книг прошлого года по версии The New York Times, был мгновенно переведен на 20 языков, получил медаль Эндрю Карнеги и мешок прочих пряников. Прочитав одно только вступление, уже невозможно оторваться. Ну, оцените: старший лейтенант, мальчик молодой Александр Логачев из радиационной разведки Киевского военного округа, «влюбленный в радиацию, как иные мужчины любят своих жен», едет на бронированной машине утречком 26 апреля 1986 года к Чернобыльской АЭС. Он знает, что делать в случае ЧП: следовать инструкциям, следить за приборами и использовать медикаменты. Однако внезапно волосы на голове старлея шевелятся. Радиометр показывает 2070 рентген в час: 40-кратное превышение предела для военного времени! «Он старался оставаться спокойным и вспоминал учебник, но вся его подготовка куда-то пропала, и лейтенант услышал, как он кричит водителю: «Куда едешь, сукин сын? Совсем е**нулся? Если движок сдохнет, мы все через пятнадцать минут будем трупы!»

И, конечно, от книги тем более не оторваться, если вы посмотрели сериал «Чернобыль». Да, наши старые знакомцы – академик Легасов, зампредсовмина Щербина, директор станции Брюханов. Просто героев в книге намного больше. Но главная идея что фильма, что книги абсолютно идентичны: Чернобыль взорвался, потому что СССР был обезьяной с гранатой. Которая, осознав себя обезьяной, увы, не ужасается и не пытается стать человеком, а дико обижается, всему миру врет и весь мир обвиняет (эта черта сохранилась у наследников СССР вплоть до нынешних дней). Вывод книги даже жестче, чем фильма. Виноват не просто неудачный проект АЭС, а СССР в целом, решивший строить – чтобы утереть всему миру нос – атомные энергоблоки гигантских размеров, не обладая при этом ни высокой культурой строительства (про брак на строительстве Чернобыли – особо впечатляющие абзацы), ни высокой культурой эксплуатации. Катастрофа, сопоставимая с чернобыльской, на одной из советских АЭС обязана была случиться.

При этом никакого нагнетания страстей: да, в книге признается сокрытие информации, начальный хаос, растерянность, но нет ни малейшей попытки превратить несколько десятков человек, реально погибших от острой лучевой болезни, в тысячи жертв. С радиацией вообще странная вещь: некоторые после поражения ею живут десятилетиями. Простите отступление, но я когда-то интервьюировал генерал-лейтенанта Зеленцова из 12-го («атомного») управления Министерства обороны. На руках у него были приметные шрамы. Заметив мой взгляд, он усмехнулся: «Уран таскал. Вот этими руками. О защите никто не думал». Умер Зеленцов в 89 лет.

В заключение я бы написал, что скрытность, вранье, неорганизованность и суета во время ликвидации последствий аварии на ЧАЭС очень напоминают сегодняшнюю ситуацию в России с коронавирусом, - но в нашей стране банальные вещи и без меня всем известны.

В черный-черный город въезжал чемодан на колесиках: почему верят в невероятное, а не очевидное

Давайте кину вам на уик-энд текст про логику слепоты, чего бы она ни касалась: пандемии коронавируса или изобретения чемодана на колесиках (ну почему такого чемодана не было, когда я студентом возил мясо из Москвы в Иваново, а?) Текст был опубликован в газете "На Невском", так что перепощиваю.

ОЧЕВИДНОЕ – НЕВЕРОЯТНОЕ

Homo sapiens чудовищно консервативен: крик, что «мир никогда не будет таким, каким до коронавируса!», наивен ужасно. Будет. Человечество 200,000 лет вообще не менялось. Пушкинское «привычка свыше нам дана» людям милее, чем цоевское «мы хотим перемен». Этому есть объяснения.

Пару лет назад седовласый и элегантный петербуржец Анатолий Б. попросил меня о встрече, чтобы обсудить идею книжки о ленинградской блокаде. В истории блокады для него оставалось очень много вопросов. Я поинтересовался – каких именно? Он ответил: например, почему в блокаду не ловили рыбу? В реках рыба была. Сетей можно было навязать. Руки для организованного рыболовства были. Но нет – ждали помощи с Большой Земли, ели землю с пепелища Бадаевских складов, умирали от голода сотнями тысяч, но только не спасались тем, что под носом! Почему?!

Оказалось, Анатолий спрашивал об этом всех знакомых блокадников, включая заядлых рыбаков. «И что отвечали?» - «Сначала удивлялись. Потом молчали. А потом говорили, что им это в голову не приходило!»

Мы поговорили о книге, а несколько дней спустя Анатолий сказал, что, кажется, ответ нашел. Рыбу не ловили, потому что готовились к смерти в боях, а не к жизни в осаде: не верили, что индустриальный Ленинград станет средневековым Козельском. И не смогли свой взгляд изменить, даже когда все стало очевидно. Мы ведь тоже до сих пор повторяем: «Героическая оборона Ленинграда», - хотя не было обороны, а была трагедия умирающего от голода города. Не начавшего, тем не менее, ловить рыбу.

Такое многажды бывало в истории – включая историю всевозможных бедствий. В XIX веке пять сокрушительных холерных пандемий косили человечество, хотя средство от холеры почти сразу нашел английский лекарь Уильям Стивенс. Оно было до смешного простым. Обезвоженных больных, из которых литрами вытекал неудержимый понос, нужно было попросту регидратировать, давая обилье питье из подсоленной воды. В 1832 году Стивенс продемонстрировал свой метод в одной из лондонской тюрем на двух сотнях зараженных заключенных – смертность оказалась 4% вместо обычных 50%! Однако ученый мир не просто не признал метод Стивенса, но и издевался над ним, - уж не решил ли Стивенс засаливать людей вместо селедки? А когда анестезиолог Джон Сноу в 1854 году догадался, что заболевание холерой связано с загрязненной фекалиями водой, то потешались и над ним. Больным холерой продолжали «отворять кровь» и лечить их способствующим рвоте и поносу хлоридом ртути, что убивало их куда надежнее, чем отсутствие лечения… Почему? Потому что врачи того времени верили, что холеру вызывают «миазмы», ядовитый воздух, – который кровопусканием, рвотой и поносом и следовало удалять. Это была настоящая война – стереотипов с реальностью.

В истории обычных, а не медицинских войн, тоже немало страниц, отмеченных стереотипами, когда очевидное (для нас сегодня) решение «в голову не приходило», за что платили тысячами жизней. Вторая мировая война не была исключением. Тогда союзники долго и безуспешно бомбили в Германии военные производства. Однако цеха быстро восстанавливали, и в целом выпуск самолетов, танков, подводных лодок в третьем рейхе рос. И только в мае 1944 года командующий воздушными силами США Карл Спаатс приказал вместо заводов по выпуску самолетов бомбить заводы по производству топлива. Дело в том, что у Гитлера не было своей нефти.Collapse )

Русские начальники к русским бизнесменам относятся, как Сталин к солдатам: бабы новых нарожают!

Этот текст на днях вышел в "Деловом Петербурге", где меня попросили, как и всех авторов сделать прогноз на жизнь в России после коронавируса. Ниже перепощиваю полный вариант. Да, я снова сравниваю Россию с Германией: как в моей ситуации, ногой здесь, ногой там, не сравнивать?

БАБЫ НОВЫХ НАРОЖАЮТ

У меня нет прогнозов, как будет жить Россия по прошествии пандемии. Какие уж прогнозы, если и саму пандемию никто не мог вообразить.

У меня вместо прогнозов – надежды, покоящиеся на смеси удивления с негодованием. Что для надежд – не худший фундамент. А удивляло меня многое. Например, куда подевалось в кризис (ускакало зайкою в лес?) российское МЧС. Они там только лесными пожарами занимаются? А полевыми госпиталями и распределением продовольствия из чрезвычайных запасов? Нет? Жаль. Или еще: где все те российские научные институты, аналоги института Коха в Германии, чьи мнения во время пандемии должны определять поведения власти? В Швеции суждения эпидемиолога Тегнеля повлияли на жизнь всех шведов. В Германии абсолютно все слушают вирусолога Дростена (кстати, его блог на русском - здесь). Ах, Академия меднаук вошла в результате реформ в Академию наук, как Иона во чрево кита, где и была переварена?.. Снова жаль. Или, подхожу к главной личной печали: где в России защитники и наемных рабочих, и небольших частных бизнесов, всех этих барбершопов, кофеен, крафтовых пивоваров, - профсоюзы и профобъединения? Хоть огосударствленные, хоть якобы независимые шмаковские? Защитники всех тех, благодаря кому жизнь в бедной жестокой стране все же похожа на жизнь?

С такими горизонтальными связями связаны все мои надежды (заменяющие, повторяю, прогноз). Я вижу, как они действуют в Германии, где я теперь большей частью живу. В России самый популярный способ докричаться до власти – персональное видеообращение «О, Путин, внемли!». В Германии в таких случаях действуют объединения. Вот разрешили открыться большим цветочным магазинам: тем, что торгуют саженцами и рассадой. Немедленно выступили объединения «малышей», торгующих букетами: «У нас тоже гибнет товар, предлагаем такие-то условия!» Вот разрешили работать медицинским массажистам. Немедленно потребовал того же союз работников сексуальной индустрии (ну да: проституция в Германии легальна, и ее работницы уже получили материальную помощь от государства).

Плюсы объединений очевидны: вот почему в России все знают о независимом «Альянсе медиков», хотя власть всласть запугивала и чернила его. И вот почему на «Альянс» уповают врачи в критической ситуации (не к номинальному же профсоюзу обращаться – хотя такой наверняка существует).

Куда менее очевидно, как эти горизонтали образуются и на чем держатся. В Германии, например, я не всегда могу отделить союзы по интересам («ферайны», в два из которых в среднем записан каждый взрослый немец) от профсоюзов, «геверкшафтов». Ферайны даже важнее, мне кажется: это школа объединения. Один немец сказал мне: «Вообрази самое невообразимое хобби, и непременно найдешь ферайн». Я это не раз вспоминал. Когда в ботаническом саду в Мюнхене читал негодующее объявление, что запись в ферайн ирисоводов закрыта, так что членов ферайна гладиолусистов просят зря в дверь не стучать. Или когда на прогулке у реки наткнулся на ферайн любителей пастушьих собак, который, несмотря на коронавирус, празднует 100-летие… К слову: в 1970-х местность, где я живу, страдала от наводнений, в итоге реки обсыпали дамбами. Образовавшиеся карьеры заполнились водой, и там немедленно образовались рыболовные ферайны: зарыбили, обустроили, открыли биргартены… Это как – любительское объединение или уже профсоюз?

Я рисую эту картинку не чтобы дразнить. В России горизонтальные объединения выжгли и вытоптали – как при советской власти, которая преследовала что поклонников каратэ, что собирателей нэцкэ. Однако коронавирус скомпрометировал уничтожателей. Сегодня всем понятно, что к малому бизнесу и самозанятым нынешняя власть относится, как товарищ Сталин: бабы новых нарожают. Однако все понимают, что у товарища Сталина – дыхание Чейн-Стокса. А значит – грядет откат. Его следует не упустить именно ради создания горизонтальных социальных связей – и профессиональных в том числе. Союзы барбершопистов, баристов, барменов – и далее по алфавиту цивилизации – нужны для того, чтобы биться единым фронтом хоть по ставкам аренды, хоть по часам работы на улице Рубинштейна. И для того, чтобы устраивать эффектные публичные акции. И для того, чтобы проводить своих депутатов во власть.

У меня нет иллюзий: глоток свободы будет снова короток и судорожен. Но дышать лучше, чем не дышать. Навык горизонтальной кооперации для людей, которые теперь до смерти обречены открывать дверные ручки локтем – отличный социальный капитал.

Сгодится, в случае чего, и в эмиграции.

Немецкие мои дела. Бумажный концлагерь...

Давно не писал о своих новостях. А они есть.

Сходил к домашнему врачу в праксис. Praxis, "праксис", - слово, которое еще ни одному русскому на русский перевести не удалось. "Частный кабинет" - неточно, потому что у моего врача это не кабинет, а ресепшн, смотровая, лаборатория, процедурная... А вот поликлиник в Германии нет. И ведь в России когда-то не было. "Поликлиники придумали в СССР, чтобы прогонять через них завод целиком", - сказала мне одна недавно ставшая немкой немка. И на дом врача в Германии вызвать нельзя. Потому что если врач будет ходить по домам, у него не останется времени на "шпрехштунде", "разговорные часы", как называется здесь то, что по-русски называется "приемными часами". И врач тебя осматривает и с тобой говорит действительно дольше, чем в России. И еще домашний врач выписывает тебе направления к специалистам. Потому что некоторые без направления не станут с тобой говорить. Зато потом все свои наблюдения за твоим телом отправят к твоему домашнему врачу. Домашний врач - такой центральный процессор. И хотя немцы свою систему тоже поругивает, русской она эффективнее в разы. Но это я отвлекся.

Так вот, домашний врач: "Снимите вы эту маску. Между нами абштанд, дистанция, больше двух метров. И носите маску только тогда, когда нельзя абштанд хальтен. Носить маску вредно. Бактерии, которые мы выдыхаем, остаются на маске изнутри. И перчатки не носите, лучше руки мойте. Но не слишком часто. На дерматологов сейчас нагрузка большая, из-за перчаток начались дерматиты..."

Поговорили о заразившихся ковидом. В нашем 300-тысячном городе не заразился ни один врач. И у моего врача нет ни одного заразившегося знакомого. Это к тому, что в Петербурге мой знакомый врач уже переболел, и он же сказал, что половина его коллег переболела. А уж сколько моих знакомых подхватило ковид... Сегодня, например, узнал, что и Маша Арбатова, дай бог ей здоровья...

Ну, хорошо, идем дальше. Дальше я иду в парикмахерскую. Парикмахер в Германии называется французским словом "фризёр", которого, однако, во Франции не понимает никто: забыли. Лингвистически ситуация почти как с немецким "дуршлагом" в русском: немцы говорят "зиб", а "дурхшлагом" те, кто постарше, называют текст, напечатанный через копирку. К парикмахеру я записывался за неделю: без записи попасть нельзя, и нужно назначать "термИн" - еще одно непереводимое слово. В общем, эппойнтмент. Так вот, перед стрижкой ты заполняешь анкету. Имя, телефон, вообще контактные данные, во сколько тебя начали стричь... Практически то же - в ресторанах. Потому что тут в Нижней Баварии открылся один ресторанчик, на радостях пригласил на ужин всех, кто ему в трудную минуту помогал, - ну, с соблюдением дистанции при рассадке, разумеется, - в общем, у 10-х из 40 отужинавших теперь ковид, еще два десятка на карантине. Запись нужна, чтобы могли быстро вычислить всю цепочку. Потому что в Германии все притихло, но ничего не кончилось: в нашем городке снова который день выявляют 1-2 инфицированных. И министр-президент Баварии называет эту ситуацию "тонким льдом" и дико злится на соседнюю Тюрингию за то, что там собираются вообще большинство ограничений отменить.

Впрочем, по тонкому льду мне пройти предстоит: если не грянут дожди, поеду на пару дней покататься на велосипеде по Дунаю, с ночевкой Нойбурге, - само собой, ужинать придется где-то в ресторанчики. Ну, или у турков в дёнерной. Эти ребята работают везде и всегда. Как справедливо сказал Володя Есипов, бывший редактор русского GEO и нынешний спецкор Deutsche Welle, даже если от Германии ничего не останется, и ветер развеет последний песок с обломков Рейхстага, на углу будет стоять у своего ларька с дёнерщик-турок и удивляться, что в последнее время стало что-то маловато народу... А 15-го июня пойду, если раздобуду билет, в нашу аугсбургскую оперу на премьеру "Исправительной колонии" (Strafkolonie) Филиппа Гласса. Это камерная опера, - всего 5 оркестрантов. И зрителям на нее разрешат прийти ровно 50-ти: это предел для массовых собраний под крышей. Зато дирижировать будет Иван Демидов, - ну, это как если бы берлинец на моем месте на Кирилла Петренко билет раздобыл.

Как видите, немецкая жизнь под ковидом тиха, элегична, провинциальна (если не считать оперных премьер). Из прочих заметных событий - лишь пожар на радиовышке "Баварского радио" в Мюнхене: по счастью, без жертв. Никаких военных парадов, Кащеев Бессмертных в бункере, арестов журналистов, электронных пропусков, обязательных перчаток-масок и садистских московских карантинных приложений, заставляющих жертву каждый час слать селфочку из дома, иначе оштрафуют на 55 евро. Средний выписанный штраф за появление без маски в людных местах типа магазинов и за нарушение социального абштанда составил в Баварии, кстати, 150 евро, и повыписывали этих штрафов на целых 200 тысяч евро. Безобразие конечно, - гнилая Европа, что и говорить.

Пошлость и смерть. По поводу "просвещенного катастрофизма" Дюпюи

Ниже - рецензия на книжку французского философа Жана-Пьера Дюпюи "Малая метафизика цунами". Рецензия вышла, как обычно, в "Деловом Петербурге", а книгу мне прислала главный редактор питерского издательства Ивана Лимбаха Ирина Кравцова. Собственно, Лимбах с Кравцовой "Метафизику цунами" и издали.



Я очень ценю Ирину Кравцову - куда выше, чем философа Жана-Пьера Дюпюи. Я ценю ее жест, потому что все пока о пандемии  говорят, исходя из буржуазной парадигмы конца истории, то есть бесконечности сладкой жизни. То есть исходя из того, что естественно и нормально прожить свои положенные восемь десятков, не встретившись ни разу с реальным концом истории человечества. Жизнь в благостности, жизнь в истории без истории внезапно и беспощадно вторгающейся массовой смерти, - это послевоенная и постсоветская западная парадигма, которой прежде у человечества не было да и не могло быть.

Я еще рос в ежедневном страхе ядерной войны, вздрагивая каждый раз, когда самолеты над головой брали сверхзвуковой барьер и шаря глазами по горизонту в поисках ядерной поганки на тонкой ножке конца света. Это потом я это забыл и уверовал (как когда-то уверовал и Фукуяма, признавший, правда, очень скоро свою ошибку) в вечно благостную жизнь, где смерть приходит почти всегда предсказуемо и исключительно в индивидуальном порядке. Где даже иногда можно ускорить ее приход: в Германии, например, где я сейчас, эвтаназия легальна.

Так вот: похоже, идея конца истории треснула до основания.

Возможно, мы входим в эпоху пандемий, и от каждой новой снова не будет никаких средств, и мы будем перед ними так же беззащитны, как был беззащитен мир столетие назад перед "испанкой", вырубавшей кое-где и по 100% жителей.

И, кстати, если кто решил, что мы застрахованы от безумия старого деда, который вполне может возомнить себя новым Тамерланом, и решит перед собственной смертью унести с собой в могилу весь мир? Так Гитлер когда-то пытался утащить за собой всю Германию, решив, что немцы его великого рейха не достойны...

В общем, чтобы подточить ножку уютного кресла, книжка Дюпюи дивно как хороша. Проблема только в том, что из Дюпюи (это спойлер к рецензии) более чем посредственный писатель: я еще льщу, когда называю его в рецензии зайчиком-поскакайчиком. Поэтому тем, кто понимает, что концепция мягкого кресла подломилась, но которому Дюпюи не зайдет, я бы рекомендовал, действительно, прочитать предисловие: оно реально толково. Можно два раза.

ФИЛОСОФИЯ И ПОШЛОСТЬ КАТАСТРОФЫ

«Метафизика цунами» – типичная работа современного философа. То есть это не рассуждение про жизнь как пляску теней на стене пещеры, а эссе на конкретную (и обычно практичную) тему. Например, английский философ Ален де Боттон написал книгу о тревогах социального статуса. А французко-американский философ Жан-Пьер Дюпюи – книгу о переживании катастроф. Таких, как 11 сентября, или лиссабонское землетрясение 1755 года, или холокост, или цунами 2004 года в Таиланде. На русском книга была издана в 2019 году, и тем дополнительно ценна. Рассуждения о катастрофе написаны без оглядки на катастрофу сегодняшнюю.

Не могу сказать, что я «Метафизику цунами» с чистой совестью рекомендую любому. Для такой рекомендации Дюпюи не хватает публицистического мастерства. Ему не хватает силы выстрелить в лоб коротким, простыми и понятным тезисом. То есть он не Насиб Талеб, который в «Черном лебеде» напрямую заявляет, что роковые случайности, которые невозможно предвидеть, меняют мир ничуть не слабее, чем действующие очевидные силы. Дюпюи даже не Александр Секацкий, писавший в «О смертности смертных», например, что Стикс отнюдь не река в гранитных берегах, а скорее заболоченная речная дельта, и утонувших по пути в ручьях и лужах смывает не в вечность, но в Лету.

Но что поделать: других современных рассуждений о метафизике катастрофы у меня под рукой нет, а Дюпюи признанный основатель теории просвещенного катастрофизма.Collapse )

Хроники карантина. На вписке в Германии. 20 апреля. Немецкий тянитолкай

Если бы пейзаж за окном не менялся стремительно (вот отцвели нарциссы на балконе, вот стали отцветать гиацинты на балконе, вот вот вот... вот вот-вот вспыхнет дебелой невестой огромный белый каштан на углу… и юркими женишками ответят за другим углом юные красные каштаны) - то у меня, конечно, который день был бы день сурка.

Подъем в 7, чашка кофе - и на велосипед. Днем работа (никогда не думал, что буду дистанционно учить писать нон-фикшн книги и ставить речь), книги на балконе (читаю в плавках, баварское солнце печет исправно), вечером, после ужина - джогинг: до леса и обратно. Случайно сегодня узнал, что составление "рутинного списка дел, включающего прогулку по улице раз в день", рекомендует и немецкий минздрав в ответе на вопрос, можно ли сейчас встречаться со своим психотерапевтом. Развернутый ответ таков: поскольку психотерапевты приравнены к обычным врачам, то – только в случае острой необходимости. Общайтесь дистанционно. А помогает сохранить душевное равновесие рутинный список дел…

Стремительная смена вида балкона означает, что мне пара в магазин за цветами. Садовые центры открыли в этот понедельник: они с середины апреля по июнь как раз делают 60% годового оборота. А вот цветочные магазины, где букеты и прочие икебаны, откроются только в следующий понедельник.

А вот пивбары, гастхаусы, отели и рестораны пока к старым добрым временам не вернутся (рестораны – только доставка, отели – только для командировочных). И тщетно увещевать, что вот, в Австрии все это великолепие должно ожить и зашевелиться с середины мая. Какое тут шевеление, если во вторник с утра официально объявили – и в от это, конечно, был гром – что Октоберфеста в этом году не будет. На этом фоне и отмена парада победы в Москве пролетает мимо. Московский парад – это локальное событие, к тому же часть кремлевской пропаганды, а Октоберфест – событие мировое и искреннее. Это не совсем пивной фестиваль, кстати. Это грандиозная ярмарка. На Октоберфесте тьма мелких детей. И это нормально.Collapse )