dimagubin (dimagubin) wrote,
dimagubin
dimagubin

Categories:

Диана Вишнёва, "Огонек", дисциплина и самоцензура.

В свежем "Огоньке" - на обложке Диана Вишнёва, а мое интервью с Вишнёвой внутри.
Это было одно из самых тяжких интервью , - и даже не потому, что встретились в одиннадцатом часу ночи, а закончили в полночь. Просто Вишнёва, подобно многим, кто с детства заточен на дисциплину и тренировки, во-первых, ощущает себя частью команды, а потому пропускает все через фильтр "не навредить". А во-вторых, подобно многим спортивным или балетным девушкам, она эмоционально много младше ровесниц. Первый раз эту разницу между паспортным и реальным возрастом я почувствовал, интервьюируя Кабаеву: она была для меня 15-летней школьницей. Вишнёву я воспринимал где-то на года 23-24.
Разослав текст, я честно предупредил "Огонек", что с визированием могут возникнуть проблемы: Вишнёва, мне показалось, все еще не ощущает себя мировой звездой, которая имеет полное право говорить то, что считает нужным, - то есть все еще слушается она, хотя слушаться должны ее. Так и случилось. Все самое вкусное - про Навального и Бибера, про Сечина и Рублево-Успенское, было из номера снято. Не говоря уж про первый поцелуй.
И все бы ничего, выйди интервью анонимно. Но там моя подпись, а я все-таки не настолько скучный журналист.
Поэтому ниже я привожу текст полностью. Там нет ничего, чтобы заставляло думать о Вишнёвой плохо, но много того, что делает ее план куда более объемным, чем парадный портрет.

ЧЕРНЫЙ, БЕЛЫЙ ЛЕБЕДЬ

 Прима Мариинского театра, мировая звезда Диана Вишнёва рассказала «Огоньку» про различия между Россией и Западом, Москвой и Петербургом; призналась, что знает Сечина и Бибера, но не знает Навального, а также развеяла иллюзии о фильме «Черный лебедь», в который ее приглашали на пробы. 

Как-то все странно складывалось с этим интервью. Я-то рассчитывал на прогулку с Дианой по Петербургу – так сказать, звезда вернулась из Америки в свой город, знакомый до слез. Пройдемся по Невскому, обсуждая, почему у нашего среднего класса в чести вместо условных искусств – этого европейского musthave – безусловная попса. И я увижу, на какие витрины Вишнёва смотрит или как реагирует на рыбий жир ленинградских речных фонарей. История Вишнёвой – это история отечественного Колумба, девочки-Колумбессы, рванувшей из своей Генуи, окраинного Веселого Поселка, на утлых каравеллах, на вечно болящих от нагрузок ногах, в большой мир – и покорившей все сцены, от Гранд-Опера до Метрополитен-Оперы, и завоевавшей все награды. Плюс, конечно, Вишнёва – это смуглая бровь, нежный абрис, живые, как бельчата, глаза – богиня, красавица, черный ангел.

А тут после жарких солнечных дней, в день ее прилета нагрянули холод, ветер, дождь, и белые ночи стали тусклыми. Не погулять. И сразу - две репетиции с утра. Встреча, встреча, еще встреча. «Извините, мы опаздываем». Чуть не в полночь встретились все же в лобби «Астории», сели в кресла, где парой недель раньше сиживали Депардье, Ардан и Машков, игравшие в фильме «Распутин» Распутина, императрицу и императора. Вишнёва сказала: да, знаю. Несколько раз их встречала здесь. Я рассказал ей про параллель с Колумбом, она, аккуратно пряча усталость, ответила – да, правда, ноги вечно болят,. Я начал объяснять, почему сравниваю с Колумбом, а не, скажем, с Лопаткиной: Лопаткина – танцующая статуэтка, а Вишнёва – танцующая ртуть. Хотел продолжить, но Вишнёва вскинула бровь (у нее это мило, по-домашнему, по-детски даже выходит):

- Я – танцующая ртуть? Если вы так говорите, значит, мало меня видели!

- Конечно. А где вас смотреть? В Нью-Йорке? Париже? В Мариинском на ваш бенефис все билеты проданы. Что можно скачать через интернет – то и видел. «Лунного Пьеро». «Повороты любви». «Жизель».
- Это прежнее. Что вы! А сейчас я спокойная, как тишь и гладь. Ртуть закончилась лет десять назад…

- Я хотел бы понять смысл перемен. Если уйти от балетного языка… Представьте, вашу статую помещают в музее восковых фигур. Рядом с какими женщинами вы хотели бы оказаться?
- Интеллектуального склада. С Мартой Грэм, Матой Хари и Жанной д’Арк, хотя они такие разные, что нельзя сравнивать…

- А с матерью Терезой, Индирой Ганди, Маргарет Тэтчер?
- Нет, только не с Тэтчер. Она расчетлива, а я не такой человек… А изменения… Мне так приятно, когда мои поклонники, начиная разговор об одном спектакле, не могут остановиться и начинают перебирать их все! Я сейчас танцевала «Даму с камелиями» Ноймайера, и были люди, которые смотрели меня по шесть раз, - и они говорили, мы не понимаем, у нас нет слов, это было так драматично – каждый раз все так менялось!

 За окном «Астории» сгущается тьма, сквозь которую еще более мрачно проступает силуэт Исаакия. Дождь. Считается, что раз белые ночи, то фонари зажигать не надо. Опасное время для велосипедистов и пешеходов. Я любуюсь Вишневой, и печально думаю, что, пожалуй, придется в комментариях разъяснять, что именно Марта Грэм создала американский танец модерн (впрочем, деталей я сам не знаю), и что Джон Ноймайер поставил «Даму с камелиями» для American Ballet Theater, то есть что «люди, смотревшие по шесть раз» - они американцы.

 - Давайте на время забудем про театр. У меня к вам главный вопрос как к Колумбу, - то есть не про путешествие, а про Вест-Индию. Скажите, Россия – это часть европейской цивилизации, или мы разные цивилизации? А потом вернемся к балету, поговорим, как вас трижды отказывались брать в Вагановское училище…
- Да это нормально совершенно! Спросите любого талантливого человека – и он вам расскажет свою историю, как его куда-то не брали или как выгоняли… И то, что меня дважды не брали, оказалось судьбоносной вещью, потому что в итоге я попала к тому педагогу, без которого меня бы не было. А если бы зачислили сразу, то я и танцевала бы тихо, спокойно и как все… А тут не взяли! Понимаете? На начальной стадии всегда должны быть какие-то сложности, которые дадут тебе понимание серьезности происходящего. И тогда ты или все это бросаешь – или начинаешь по-другому работать…

- Ну вот, мы снова о балете, а я хотел про Америку…
- Про Америку и Европу? Мы и Запад – совершенно разный менталитет, разные цивилизации и разные системы. Я там даже становлюсь другим человеком и другой танцовщицей. Со всей своей классической школой. Там комфорт работы другой…

 

- Там комфортнее?
- Там – ожесточеннее. Если ты там прима-гость, то должна доказывать право быть гостем, потому что иначе почему кто-то из постоянных танцовщиков компании должен отдавать тебе роли? Это нужно заслужить. Причем ты должен доказывать это каждый спектакль и каждый год, иначе тебя пригласят на один год – а дальше уже нет. А здесь ты вот стала прима-балериной, и хотя понятно, что каждый выход ты должна показывать свое развитие, зрелость в ролях – но все равно, это твой родной театр! А там все жестче.

- И все-таки – в чем между цивилизациями принципиальное различие?
- Да во всем! У нас жизнь другая. У нас люди не живут, а выживают. А там живут, они получают удовольствие. И хотя там многое жестче, там ты чувствуешь себя свободным от предрассудков, от рамок, и там все четко, ничто не отвлекает от работы. А здесь – ну, я не знаю… могут не сделать свет на твой спектакль. Потому, что там что-то не работает, а тут смена-пересмена. Я понимаю, это рабочий момент. Но ты же ведь все равно должен каким-то образом сделать свет на сцене?  Да у меня в России нет даже расписания на год! А во всех западных театрах есть расписание на год-два, и я знаю, что буду делать в 2013-м году, с той или иной труппой, понимаете? Я даже к своему бенефису готовилась полгода, занимаясь вещами, которыми заниматься совершенно не должна…

 - Например?
А зачем? Нет, пожалуйста, давайте не будем это писать. Этой мой родной театр, и я совершенно не собираюсь обсуждать внутренние проблемы!

- Хорошо. Вот здесь, в Петербурге, издается журнал «Собака». И недавно он вышел с обложкой, на которой Алексей Навальный держит в руках плакат с надписью «Пора валить!». Кстати, вы знаете, кто такой Навальный?
- Нет…

- Это парень, который в одиночку бьется с гигантскими корпорациями. Он невероятно популярен в интернете. Многие считают, что его посадят, но сейчас не об этом. Вопрос – почему вы не уехали из страны?
- Потому что я люблю свой город, свой театр, свою школу…

- Ну, и любили бы, живя на Кап-Ферра, танцевали бы в Монте-Карло, а в Петербург прилетали бы…
- В Монте-Карло нет такого уровня балета… А в Мариинском я так и есть приглашенная прима, фактически… Просто я в штате. Да и в Американском балетном театре я уже не приглашенная, я там principal dancer… Понимаете, я вот жалуюсь на отсутствие в России расписания – но мне же удобно так!  Я свободна! Я могу говорить, какой и когда я хочу станцевать спектакль! Чем может не нравиться такая ситуация, объясните, пожалуйста?

- Пожалуйста: дурным климатом, грязью и мигалками на дорогах…
- Но меня устраивает, когда я могу уехать, там немножко подышать, а затем – обратно… Здесь друзья… хотя и там они есть… Пф… Хотя, если бы был железный занавес, конечно, я бы уехала.

- Хорошо: а разве вас не унижает ситуация, что в России вас куда хуже знают, чем за границей? Здесь балетоманы – не могучая кучка, а жалкая! Кто здесь шесть раз ходит на один и тот же балет?!
- Да просто здесь цены на билеты завышены! Билеты на мой спектакль 6 тысяч стоят!

- А на Вагановский выпускной спектакль – 400 рублей!
- Да просто люди выбирают! Может быть, не было бы моего бенефиса, они бы на другой спектакль пошли!

- Но вы же не будете отрицать, что поклонников у вас больше там?
- А там, кстати, тоже кризисная ситуация. Почему меня сейчас на Западе больше приглашают ? Потому что я действительно лучше распродаю билеты! Раньше там очень ревностно относились к тому, что у них танцует много русских. Ну да, русские действительно лучше танцуют, и от этого никуда не денешься – но они не хотели в этом признаваться. И раньше так осторожно тебе давали спектакли. А сейчас – бери не хочу! Мне предлагают в неделю танцевать два спектакля, да еще с разными названиями.

- Соглашаетесь?
- Да вы что! Мне спектакль нужно носить в себе неделю, чтобы вынести на сцену. Невозможно делать каждый день по качественному спектаклю!

- Диана, вы так красиво уходите от вопроса, почему русский балет, опера, классика популярнее за рубежом, чем в России. Вы хоть знаете, что в Петербурге нет ни одной радиостанции классической музыки?
- Как это? Есть же «Радио классика» и «Эрмитаж»!

- «Классика» закрылась, а «Эрмитаж» - это джаз.
- Печально. Почему туристы едут в Россию? Чтобы приобщиться к русской культуре. К балету, к музыке… Я даже не знаю, почему сейчас такой упадок. Может, все в интернет ушли, стали блогерами…

- А вы не ведете блог?
- Нет… Я, наоборот, стараюсь укрыться, у меня и так слишком много публичности… Почему происходит… Потому что все смотрят то, что показывают по телевизору, а там показывают такую клюкву, что я телевизор сразу выключаю.

- Давайте подойдем к этой теме с другой стороны. Если вы выйдете в «гугл-картинки» и наберете «Диана Вишнева», то помимо ваших фото, там, например,  появится фото Игоря Сечина. Кстати, вы знаете, кто такой Сечин?..
- Конечно! (Улыбается). Мы с ним в театре встречались.

- Он ваш поклонник?
- Не думаю. У меня с ним приватных разговоров не было. Просто мы встречались в театре – как зрители. Он вообще в театр ходит. Ну, и на гала всякие презентационные – это уже по службе.

- А кто из известных людей в России на балет ходит?
- Владимир Путин несколько раз был, когда мы в Большом выступали, и на гала в Питере он тоже приходил… Вагит Алекперов, Олег Дерипаска… Наоми Кэмпбелл регулярно ходит… Майкл Дуглас с Кэтрин Зета-Джонс приходил, когда приезжал… Но я не могу сказать, что все эти люди – балетоманы. Они приходят в театр, как приходят в Эрмитаж. Это нормально.

- А как вы относитесь к тому, что если мы сейчас выйдем на Невский и начнем спрашивать всех, кто лучшая российская балерина, то 9 из 10 назовут не вас и не Лопаткину…
- Они назовут Волочкову.

- …не Махалину и не Захарову…
- Волочкову!!!

- И вас это не задевает?
- Это свидетельствует о нашей культуре. Человек в телевизоре – и все его знают. Значит, ей это надо. Это другой путь и другая стезя, но это наше время. Я представить не могу, чтобы я этим путем шла, но я легко могу представить, почему Настя это делает. Слушайте, ее можно уважать за это! Она получает то, что хочет получить.

- По поводу явления, называемого Волочковой, есть две точки зрения. Первая – что она профанирует балет до попсы. Вторая – что она поднимает несведущую публику до балета.
- Те, кто любит Волочкову, не ходят в Мариинский и в Большой, как мне кажется. Это разные люди. Да, она популяризирует балет, но в довольно странном для меня ракурсе. Просто, повторяю, время ей так диктует.

- Хорошо. А если бы вам предложили поехать, условно, в Горки-9 на закрытый корпоратив, то…
- А мне предлагали. Не то что именно в Горки, но какие-то такие были предложения. И ради чего я должна соглашаться? Ради денег?

- Вам разве не интересно, как там за заборами устроена жизнь?
- Нет, не интересно. Мне интересно заниматься новыми ролями, новыми спектаклями, - но уж никак не людьми, которые живут на Рублевке. Я ничего против не имею, но мне совершенно не интересно, о чем они думают и как они живут. Мир денег не имеет ничего общего с тем, от чего я переживаю, от чего я страдаю и что я люблю.

- Вы «Черного лебедя» Аранофски посмотрели?
- Мне там даже предлагали сниматься. Я была на Венецианском спектакле с Хамдамовым, он снял со мной и с Ренатой Литвиновой фильм, «Бриллианты» - и вот там на первой же пресс-конференции меня забросали вопросами, почему я не снялась в «Черном лебеде»… Но мне пробы пройти предлагали, а не сам фильм, я даже сценария не читала, потому что сразу сказала, что, извините, у меня гастроли в Японии, и я не могу их отменить.

- Так все-таки – сексуальная жизнь актрисы влияет на исполнение роли, как об этом говорит фильм?
- Полный бред! Сам фильм – замечательно кассовый, замечательно привлек аудиторию, и люди сейчас пойдут с куда большим интересом смотреть «Лебединое озеро»… Но это фильм не про балет, не про балетную жизнь, не про создание образа Черного лебедя, это все так далеко!

- Как это «далеко»? Да там пара деталей как с вас списаны! Разве не вы танцевали в Нью-Йорке Джульетту, истекая кровью, потому что за кулисами напоролись на какой-то штырь?!
- Я, да. Было такое. А что я должна была делать?! Там сидят зрители, 5 тысяч человек. И люди у театра спрашивают «any ticket» - любой билет, и это очень приятно. И я дотанцевала. По счастью, это был последний спектакль сезона.

- В историях успеха люди всегда пытаются разгадать некий алгоритм. А сколько раз ваша судьба могла пойти совершенно по другой траектории?
- Ну, например, я могла в 16 лет не поехать на конкурс в Лозанну, где завоевала главный приз, который до меня получали только мальчики, а после меня не получал вообще никто. Это вообще отдельная история, я была первой русской, кто поехала на этот конкурс, и чуть ли не инкогнито, потому что позиция школы была такая: а вдруг ты не выиграешь, и на нас тогда ляжет пятно!

- Вы выступали под чужим именем?!
- Да нет, под своим, просто школа скрывала мое участие, пока я не дошла до третьего тура… Только не надо про это писать, мне кажется – все это такие сплетни! Давайте про позитивное. Как Игорь Бельский специально поставил для меня номер для Лозанны. Или как Олег Виноградов в Мариинском театре, хотя я еще была стажером, ввел меня в спектакль «Дон-Кихот»…

- ...в полноценный 4-актный балет. А вы были, как это у вас называется – бэби-балерина? Это такой термин балетный?
- Это даже не термин – я так тогда выглядела. А как термин это пошло от Баланчина. Потому что Баланчин брал очень рано: он в 15, в 16 лет делал из девочек уже балерин, давал им на сцене сольные партии…

- И что, бэби-балерина способна станцевать полноценный балет?
- Да не способна она, я вообще не понимаю, как станцевала! Просто если я сейчас достану кассету, то увижу, что это станцовано на том физическом уровне, на каком и должно . Но ни одна ученица в балетной школе не сможет это станцевать до сих пор – я в этом уверена! У нас если ученица танцует в акте теней в «Жизели» - ну все, это такая звезда! А когда я станцевала – это, по-моему, всех больше раздражило, чем обрадовало. От меня ждали классики, а тогда как раз шла смена поколений в балете, у меня уже были другая свобода, другая амплитуда… Я не могу это описать, но старый балет классический, как будто бы – раз! – и оживился. И вообще - я никогда не танцевала в кордебалете. Я сразу стала делать большие спектакли. У меня появился такой партнер, как Малахов и такой партнер, как Рузиматов, который таскал меня везде, по всем гала, где я запоминала новые вещи…

- Я слышал, что у Фаруха Рузиматова есть тонкое умение обходиться с партнершей так, чтобы он выглядел на ее фоне главным. И что вы были первой, кого он пощадил…
- Да он не пощадил, просто ему ничего другого не оставалось, я его перетанцевала… Потому что я тоже девушка не простая, а с характером!

- И можете палец откусить?
- Палец – нет, а отпор могу дать, абсолютно точно. Другое дело, что когда я была молодая, а он был звездой, я очень нервничала и переживала, а он это понимал и помогал… Хотя все равно, ревность между партнерами – это нормально. Никто не хочет делиться успехом. Хотя если вы спросите Фаруха, он ответит – да что вы, я всегда люблю танцевать с сильными танцовщицами!

- Насколько ваши репетиции для вас рутина, и насколько эта рутина тяжела и скучна для вас?
- Да это самое любимое, что может быть – репетиции! Как скульптор, знаете, лепит свою Галатею, так и я обожаю репетиции. Куда больше, чем спектакли.  Спектакль – это результат… Иногда света не видишь, не понимаешь, где ты и что ты, но все равно продолжаешь работать, потому что это безумно интересно – как ты себя трансформируешь, как ты эмоционально доводишь ту или иную сцену… И ты знаешь, что в спектакле все будет по-другому, но копишь бесконечное количество вариантов любого жеста! Ты все время в диалоге либо с зеркалом, либо с собой. Вот вживаешься в Анну Каренину и думаешь – а как бы ты поступила? А как бы ты переложила это в пластику?

- Цискаридзе утверждает, что физика русского тела такова, что наш танцовщик никогда не сможет танцевать хорошо современный балет, а только классику. Что черные парни по своей анатомии таковы, что перетанцуют, - ну вот как этот ваш роскошный американский партнер, извините, я имя забыл…
- Дезмонд. Дезмонд Ричардсон… Понимаете, вот я приезжаю в Америку и начинаю работать. Там все с опаской относятся к русским, это нормально: классическая основа, классика в репертуаре… Проходит день, проходят два, и мне говорят: да ты как будто всю жизнь модерн танцевала! Это было с каждым хореографом, начиная с Ноймайера. Ни Дуайт Роден, ни Бежар – никто в жизни ни разу не сказал, что, вот, она русская, у нее как-то все по-другому… Наоборот – да ты как всю жизнь у нас танцевала!

- Примерно известно, что нужно, чтобы стать звездой: талант, трудолюбие, внешность и умение общаться с журналистами…
- Да, но звезды бывают разными…

- Совершенно верно. Поэтому для успеха Биберу куда важнее смазливая мордашка, чем голос… Кстати, вы знаете, кто такой Джастин Бибер?
- Знаю.

- Господи, да откуда?!
- А у моего друга дочка, которая по нему сходит с ума, она ему даже письма пишет…

- Вопрос в том, каковы должны быть пропорции этих ингредиентов, чтобы стать звездой в балете?
- Природные данные – это 50 процентов. Или 60. Этого достаточно. Трудолюбие – чем больше, тем лучше. Человек должен быть готов к сумасшедшим нагрузкам. Это как подготовка спортсмена. Хорошее сердце, хорошая выносливость, хорошие сосуды. Такое трудолюбие порождается хорошими амбициями: вот я так сделать хочу! Вот я в детстве ходила в театр каждый день практически. На третьем ярусе ступеньки всегда были мои. И я смотрю на какую-нибудь балерину, не обязательно звезду. И я плачу, потому что я считала, что не смогу никогда в жизни так сделать. Я иду в зал и начинаю пробовать, чтобы сделать так. Я добьюсь!

- А насколько важна в балете для успеха внешность?
- Понимаете, в балете главное не лицо, а линии тела, пропорции. Просто мне повезло…

- Мамина татарская кровь?
- Скорее, дедушкина… В балете важны пропорции ног, рук, головы, шеи… Это у нас называется «индекс». И когда детей в балете измеряют, все равно приглашают родителей: чтобы посмотреть, какие родители по пропорциям… Должна, например, быть маленькая голова. Если большая голова – все, звездой ты уже никогда не станешь! Ты должна быть как статуэтка!

- То есть Матильда Кшесинская сегодня бы шансов не имела?
- Раньше не только она, раньше все были такими полненькими! (Глядя в изумленные глаза интервьюера) А что, Уланова и Семенова – не полненькие по сравнению с нами? Меняются время, эстетика, костюмы, больше открываются ноги, - раньше пачки были ниже. Сейчас движения спортивные, мышцы вытянутые. Раньше были обтекаемые балерины, гладенькие, мягонькие…

- Вы не ответили, насколько важен для балерин ум.
- Я знаю балерин, которые умные. Знаю, которые не умные. Есть неумные звезды. Наша профессия не предполагает большого ума. Хотя и не отвергает.

- Вы помните, как против вас настроились балерины в Большом, когда вы начали там танцевать?
- Они почему-то думали, что я отберу их спектакли. А мне отбирать было просто некогда. Я как в Большой приезжала, так и буду приезжать. Но в Большом театре такие интриги! И там столько политики!

- А в Мариинском – что, нет интриг? Или Гергиев их все подавил?
- Понимаете, в Петербурге нет Рублевки. Нет звонков по этому вот правительственному телефону…

- Вы хотите сказать – в Большом театре у директора есть «вертушка», телефон кремлевской АТС?!
- Сейчас, возможно, это какой-то другой телефон. Но в Москве у каждой балерины есть какой-то чиновник, какой-то олигарх, и она ему говорит – а я хочу вот эту роль, вот эту роль… А в Питере нет олигархов! С одной стороны, это плохо, потому что нет денег, но Гергиев молодец, он находит корпоративных спонсоров…

- Вам в России ни разу не присылали букет с маленькой бархатной коробочкой внутри?
- И на Западе не присылали. Но там есть богатые знакомые, с которыми мы общаемся, и они порой делают дорогие подарки.

- Где граница между подарком, который вы примете – и который отвергните?
- Если я вижу, что человек действительно любит балет, и что у него есть при этом средства, и он делает подарок, который на зарплату не купишь, даже на гонорар, что он дарит тебе его именно как балерине – я приму. Если же человек не ходит в театр, а просто хочет пригласить в ресторан, - я не приму ни какие бриллианты.

- Объясните, почему 10 лет отказывались от предложений станцевать Одетту-Одиллию? Разве «Лебединое» – не мечта каждой балерины?!
- Понимаете, когда я начинала с Китри в «Дон Кихоте», я готовилась не так, как сейчас – 2-3 недели, и пошел на сцену. У меня подготовка занимает месяц, два, потом через год ты должна повторить. У меня огромный классический репертуар – и я понимала, что мне есть что доводить до ума. Я хотела дорасти до «Лебединого», и хотела станцевать его на Западе, где другие редакции, которые мне больше нравятся, потому что в России стереотипы сложились… Ведь что такое балет? Это не когда ты внутри ощущаешь эмоцию, а когда определенный поворот головы рождает определенную эмоцию. То есть это должно быть очень четко, но не засушено. И на Западе есть редакции, где злой Ротбарт с матерью Зигфрида обо всей интриге договаривается, а есть где Одетта и Зигфрид гибнут вдвоем…

- Ох, время к полуночи! Давайте составим «рекомендательные списки» от Вишнёвой. Итак: три фильма?
- «Синий», «Белый», «Красный» Кеслёвского, «Семейный портрет в интерьере» Висконти… Еще я очень люблю фильмы с Маньяни, Дитрих, Гарбо.

- Три книги?
- Сэлинджер. Толстой, хотя раньше я бы назвала Достоевского. И книги по индуистской и буддийской философии.

- Три певца или певицы?
- Каллас. И, и… Вот сейчас назову, а потом буду себя корить, что кого-то не вспомнила…

- Может быть, группа «Блестящие»?
- Вот уж нет. Фредди Меркьюри.

- Шевчук, Гребенщиков, Земфира?
- Земфира.

- Три музея?
- Метрополитен, Эрмитаж и даже не знаю, какой третий – Лувр или Прадо.

- Три города?
- Париж, Петербург, Нью-Йорк.

- У нас так хорошо получается, давайте и дальше в ритме блица? Из тех вещей, какими приходилось заниматься, какие, кроме балета, самые приятные?
- Я лошадей люблю, раньше каталась, но сейчас времени нет. Еще фильмы и путешествия. Хотя, если разобраться, какие это занятия?

- Три вещи, которые вам в современной России больше всего нравятся?
- Открытые границы… И еще… Что-то приходят на ум все больше вещи, которые не нравятся…

- Тогда - три вещи, от которых вас бросает в ярость?
- То, что здесь никому ничего не нужно. Наука, медицина, культура – все в ужасном состоянии. И конечно, меня очень беспокоит образование детей. Раньше в балетное конкурс был 90 девочек на место, а сейчас случаются недоборы… И то, как наши люди живут, когда они уже не в расцвете сил… Как определяется страна? По детям и по старикам. А тут мало чем можно похвастаться.

- Что вы не умеете делать, но хотели бы уметь?
- Говорить на многих языках. Сейчас я немножечко общаюсь по-французски и по-английски.

- Когда вы последний раз делали что-либо на спор?
- В школе был какой спор, о чем, уже забыла, но помню, что на коробку «сникерса»… Представляете, раньше для детей и один-то «сникерс» был мечтой – а тут выиграть целую коробку! Но я выиграла, и мой партнер честно отдал ее мне.

- Разве балеринам можно есть шоколадные батончики?!
- Можно, можно… Хотя моя любимая сегодня кухня – японская. Это вообще моя любимая страна, я восхищаюсь этими людьми. Как они себя ведут. Как обращаются  со стариками, с детьми. Они не просто хорошо воспитаны – у них культура в крови.

- В каких социальных сетях вы зарегистрированы?
- В «Фейсбуке».

- Есть ли у вас способ отвергать чужую любовь?
- Что вы! Я просто постараюсь не дать повода! У меня самой были тяжелые моменты в жизни, я никогда не буду играть с чувствами другого человека.

- На какую покупку последний раз вы потратили больше тысячи евро?
- У мамы с папой было 40-летие свадьбы. Я подарила маме антикварные серьги.

- Могли бы вы сейчас купить себе такой особняк, как у Кшесинской…
- Ну, если бы задалась такой целью и продала все, что есть у меня и семьи… Только ведь Кшесинская свой особняк не покупала – ей его подарили.

- Когда вы последний раз катались на велосипеде?
- В Австралии, год назад.

- Во сколько лет первый раз поцеловались?
- В 17… Или нет… Кажется, в 18.

- Что вам доставляет больше хлопот – душа или тело?
- И то, и другое. Но договориться с телом проще, конечно.

- Чем вы будете заниматься через 20 лет?
- Надеюсь, буду жить в своем доме на берегу озера или моря… Хотя… Может быть, буду отдавать то, что накопила. Например, создам свою труппу.

- В Америке?
- Почему в Америке? Сейчас благодаря интернету и глобализации это можно сделать где угодно. Зашел в социальную сеть - и договорился.

 

Subscribe

promo dimagubin march 23, 2016 11:38 38
Buy for 200 tokens
К самым важным в жизни вещам никто тебя не готовит. В СССР гигантская журнально-книжная индустрия готовила к первой любви, но она все равно случалась не с тем, не тогда и не там, - а вот уже к сексу не готовил никто. Это потом мы понимающе хмыкнем над Мариной Абрамович, в 65 лет на: «Как…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 27 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →