dimagubin (dimagubin) wrote,
dimagubin
dimagubin

Category:

Лех вместо Питера; варианты жизненного обустройства; ночной Гафт

Благостное настроение: на неделе был не в Питере, а в Австрии, в Лехе, где лупенило солнце и я откатался два дня вволю. Лех - часть катального (и для меня весьма специфического, после французских Трех Долин и Пространства Килли) региона Альберг. Подробнее о поездке расскажу на неделе, но если в двух словах, то в Лехе возникает ощущение, что это не твой отель построен у подножья горы, а что гора пристроена к отелю для утех постояльцев. В Лехе расслабленный комфорт на первом месте, а катание - это уж так, до кучи.
Между тем вышел "Огонек" с моим весьма, как мне кажется, принципиальным текстом - я впервые написал не о том, как нам обустроить Россию, а как нам обустроиться в России, если уж все равно ничего не изменить. Вот текст.
Ну, а на ТВЦентре сегодня поздно ночью - в 0.25 - "Временно доступен" с Гафтом.
И, да - поскольку текст в "Огоньке" был подсокращен, хотя и без ущерба смыслу, вот полная версия:

Как нам обустроиться в России

Я в каком-то магазине возмутился ценами. Со мной бывает. Цены выросли скачком, став выше парижских раза в полтора. Продавец – моя невинная жертва – признав рост цен и неизменность зарплат, равнодушно бросил: «Если здесь так не нравится, чего ж не уезжаете?»

 Я сто раз в своей жизни слышал: «Не нравится – вали». Для меня совет давно стал цивилизационной меткой, пограничным столбом, отделяющим Россию от других жизнеустройств. Потому что англичане или французы тоже многим возмущаются, но другие англичане и французы никогда не советуют им «валить». Напротив, если возмущение сильно, люди вываливают навоз перед Елисейским дворцом, а случается, что валят и собственное правительство.

И меня это рабское «вали» (рабское – не потому что не дает выбора, а потому что скрывает рабский выбор: «либо уезжай, либо прогибайся, как все») долгое время возмущало. А теперь нет. Потому что мне дают дельный совет – другое дело, что не единственно возможный. Это совет по организации жизни в условиях, когда, по замечанию Бориса Немцова 2007 года (когда Немцов и не думал, что будет встречать Новый год в каталажке), «жить стало лучше, но противнее».

То, что вы прочтете ниже – попытка перечислить варианты жизнеустройств в России ближайшего будущего. Это будущее, кстати, сегодня тоже  выглядит по другому, чем выглядело в 2007-м. Тогда в среде городских профессионалов был разлит страх возможного и скорого экономического кризиса, коллапса. Кризис и правда случился, но коллапса не произошло. Новая российская система, лицом которой является Владимир Путин, оказалась жизнеспособна, несмотря на врожденныt пороки сердца и мозга, к каковым относятся вертикаль власти (она же патримониальная автократия, сиречь самодержавие) в сочетании с углеводородной зависимостью.

 

То есть мало у кого есть сомнение, что наша система проигрывает Западу, что неэффективна, что нефть однажды либо кончится либо подешевеет, и что вообще мы как «жигули» в сравнении с «мерседесом». Но и все меньше сомнений, что в «жигулях» по колдобинам ехать придется долго. Может быть, до самой смерти. Хотя и есть вариант, что «жигули» развалятся внезапно и скоро, как развалился мгновенно и против всех ожиданий СССР, этот «жигуль-копейка».  Просто нынешняя России – это условно, желтая «Лада-Калина».

Я не ставлю целью ни описать машину, ни, тем паче, спорить с теми, кто считает, что для колдобин «Калина» лучше «мерседеса». Я, повторяю, ставлю целью определить варианты, как обустроиться в «жигулях». Ведь люди с, что называется, «сердцем и душой», рождавшиеся в тоталитарном СССР, - они ведь как-то устраивались? А сегодня у нас страна, о которой тогда лишь мечтали: ни очередей, ни дефицита, плюс «Эхо Москвы». Правда, есть разделение на сверхбогатых и бедных; есть бесстыдство власти (взять кортежи с «мигалками»); есть все понижающийся шанс разбогатеть благодаря уму, труду, упорству; есть тотальная коррупция; есть низкий уровень госуслуг (в некоторых случаях – с детскими садами – даже худший, чем в СССР). В целом – есть ощущение несправедливо и лживо устроенной страны.

Итак, как жить? Если даже в СССР находили возможность «жить не по лжи»?

 

Вариант 1: валить.

 Кстати, самый непротиворечивый, если по умолчанию принять, что из России «валят» на Запад, а не на Восток. На Западе сразу включаешься в систему, основанную на равенстве перед законом, справедливости, поощрении частной инициативы, подконтрольности государства обществу. Лютующие гайцы, воспитание патриотизма, запрет на митинги, барство дикое и рабство тощее – это сразу все позади.

Обычно проблемами этого варианта считают две. Первая – что нас «там никто не ждет», вторая – языковая (бытует мнение, что с русским акцентом ты –человек второго сорта). Насчет первого – программы поощрения иммиграции действуют в Австралии, Новой Зеландии, Канаде и даже (будете смеяться!) Норвегии, где не хватает, например, стоматологов. Что до языка, то человек со средненьким английским через полгода начинает говорить, через год – болтать, через два – прилично, а на акценты в мультинациональной Европе всем плевать.

Однако проблемы варианта «валить» существуют. Главная – культурная. Это из России видится монолитный «Запад», а на деле он дробен. Когда в Англии мне предложили продлить  контракт (перспектива – вид на жительство и гражданство), я отказался. Невероятно уважая англичан, я не мог принять их культурных привычек – начиная от внешней холодности и заканчивая отношением к еде, как к заправке бензобака. А вот предложили бы во Франции – запрыгал бы от радости. Не потому, что французы лучше англичан, а потому, что французский стиль жизни, гедонистический, показной и лукавый, мне близок (при этом франкоговорящая Бельгия, живущая внутрь себя, а не напоказ, - мне снова чужда).

Другая реальная проблема – востребованность профессий. Нужны строители, озеленители, электротехники, зоологи; с оговорками – физики, математики, химики; совсем не требуются – люди, кормящиеся с русской культуры и языка (например, я).

И, наконец, третья проблема – возраст. Чтобы прилично жить в старости, нужно делать взносы в социальные фонда сызмальства. На это многие попали – 70-летний Сева Новгородцев продолжает сотрудничать с Би-Би-Си не только потому, что это в радость, но и потому, что заботой о пенсии в свое время пренебрег.

 

Вариант 2: уйти от государства

 Эту концепцию год назад публично изложил актер Алексей Девотченко, полюбоваться на игру которого (блистательную, по отзывам) можно в Московском ТЮЗе в «Записках сумасшедшего». Если кратко: чтобы сохранить себя, не окормляйся от государства, тем более, что частного бизнеса навалом. У меня по этому поводу с Девотченко случилась заочная полемика (на государственных телеканалах и государственной радиостанции идут мои программы, и что-то никто не просил меня целовать дьявола в зад); позицию Девотченко некоторые из культовых фигур разделяют (например, Дмитрий Быков).

Не желая подлавливать Девотченко на мелочах (ТЮЗ, подозреваю, получает дотации от государства), сразу скажу, что плюс этого варианта в том, что да, любой шаг в сторону от государства дает упоительное ощущение свободы. Скажем, программу «Временно доступен», показываемую по ТВЦентру, снимает все же частная компания «АТВ», работать с которой приятно (а штатные сотрудники телеканалов жалуются, что не знают, «что можно и что нельзя»). Или пример совсем из другой сферы: в Петербурге я вздыхаю с облегчением за рулем, только тогда он является рулем велосипеда: тогда ни кошмара пробок, ни кошмара гаишников, - рай!

А самый очевидный минус «концепта Девотченко» в том, что совсем уйти от государства не удастся. Техосмотры, поликлиники, школы и вузы, те же дороги, те же менты, жилконторы, военкоматы, мрак и плач. И это я по Хельсинки зимой могу гонять на велосипеде – зимний Петербург для меня закрыт ледяными наростами и сугробами, как в блокаду.

 

Вариант 3: стать государством

 Вот история журналиста N.

В начале 1990-х он по всем рейтингам входил в тройку самых популярных телеведущих, и, как ракета, влетел в те информационные слои, которые давали и власть над думами, и доход. Жил широко – загородный дом, коллекция олдтаймеров – но щедро; любил друзей; жене при разводе оставил недвижимость, но главное – являл образец яростного, бескомпромиссного служения профессии, смысл которой не пропаганда, не обогащение, а поиск истины.

Его ток-шоу было популярно, а он не давал спуска никому. Помню, кто-то из экспертов возопил о секретных документах, хранящихся в секретном архиве, и N. удавом вскинулся: «Какой организации принадлежит архив? Адрес можно узнать? Туда троллейбус какого маршрута идет?» Или, в разговоре с Шойгу, когда Шойгу недовольно пробурчал: «Вам что про меня все важно знать, от шнурков до макушки?» - «Да, именно так. Потому что профессия заставляет выяснять про публичных политиков все, от пальто до трусов». А на курсах Internews Мананы Айламазян, ныне разогнанных (там региональные журналисты учились у мэтров), когда какая-то девочка сказала, что если последует совету, то губернатор ее уволит, и как ей же быть? - N. взорвался: «Вешаться! Или уходить из журналистики! Служить губернатору – другая профессия!»

Lля меня N. был образцом мужчины и журналиста. Но потом настали 2000-е, и я уж не знаю, что случилось, но N. замечен был в узком кругу в Бочаровом ручье, а вскоре сменил риторику от служения обществу и профессии на служение государству и государю, любые замечания отметая: «Страна при Путине развивается ди-на-мич-но!» Когда же кто-то возразил, что при Гитлере Германия развивалась еще более динамично, при этом Гитлер, в отличие от Путина, строил автобаны, N. выгнал человека из дома.

Так что все плюсы это варианта очевидны: гармония личных и государственных интересов. Правда, имени N. – даже если я назову – не знает сегодня никто. Хотя он – я с изумлением узнал – чуть не каждый день на экране.

 

Вариант 4: жить в глухой провинции у моря

 Это, кажется, сегодня такое поветрие.

Люди в возрасте от 35 до 50 лет если не строят, то активно готовятся к строительству автономного и экономного загородного дома, подчеркиваю: автономного и экономного. Означает это следующее. Площадь не более 150 метров, несколько спален, однако небольших, с возможностью отключать зимой отопление на втором этаже. Автономные системы снабжения (включая аварийный дизель), экономное отопление (включая дорогие в установке, зато дешевые в эксплуатации теплонасосы), вообще минимум наворотов при максимуме комфорта, и материал – не кирпич, а брус, щит или каркасс хорошей теплоизоляцией.

Это не просто мечта о даче или о загородной фазенде. То есть, конечно, и она, но – с элементами убежища на тот случай, если «что-то случится». Если здоровье не позволит работать так же активно. Если государство закошмарит твой бизнес. Если вышвырнут с наемной работы. Если упадет цена на нефть. Тогда можно сдать городское жилье, и очень недорого и очень комфортно жить за городом, по Бунину: что ж, камин затоплю, буду пить… хорошо бы собаку купить.

Если в доме интернет и надежный «рамный» джип – вообще никаких проблем. Сплошные удовольствия, и пропади российская власть пропадом. В журналистской среде ходят рассказы о бывшем отвсекре «Огонька» Владимире Глотове, переехавшим жить под Суздаль, где у него теперь дом над рекой, сосны, высаженные собственными руками, баня, компьютер и электронная связь со всем миром. Чувствует он себя отлично и пишет в свое удовольствие книги – в последней признался, что для счастья не хватает лишь ветряка.

Полной радости (не Глотова, а прочих страдальцев по эскапизму) мешает только цена строительства (три-пять миллионов) да память о том, что после 1917-го отсидеться на хуторах и усадьбах не удалось никому, причем погромили их даже не большевики, а соседи-крестьяне, мечтавшие – и получившие, наконец – долгожданный общинный «черный передел».

 

Вариант 5: стать звездой

 Вариант как бы очевиден: он манит тех мальчиков и девочек, что толпятся в Москве на Дмитровском шоссе, 80, где записывают «Фабрику звезд» (местный скверик превращен ими в место свиданий и в фабрику жизни).

Мальчики и девочки хотят поклонников, фото на обложках и сладкую жизнь, хотя самое ценное в жизни звезды – это переход в касту тех, кому законы не писаны. Я в нашей с Димой Дибровым программе люблю спрашивать гостей, давно ли они последний раз давали взятку гаишникам, и все вопрошаемые – от Марата Башарова до Олега Меньшикова – изобретательно смеялись в ответ. Гаишникам лестно пообщаться со звездой, звезд не кошмарят, звездам игриво грозят пальчиком. Со звездами заигрывают даже регистраторши в поликлиниках, когда б звездам пришла блажь пожить той жизнью, что все. Российская звезда – вне суда и закона, а если даже в рамках суда и закона, то в очень мягких, и Николай Валуев или Филипп Киркоров, думаю, это должны подтвердить.

И если бы мальчики и девочки с Дмитровского, 80, понимали, как в реальности устроена их страна, то рвались бы на экран телевизора с удесятеренной силой. Даже если бы понимали, что их шанс стать той звездой, которой улыбаются и миллионеры, и милиционеры, то есть всеобщим любимцем вроде Ивана Урганта, Андрея Малахова или Александра Цекало, у талантливого человека 1:1000. А поэтому у них шансов нету совсем.

 

Вариант 6: увлечься работой

 Недавно арт-куратор Марат Гельман рассказал о своем новом проекте. Касается Твери, называется «Издательский рай». После арт-революции, которую Гельман произвел в Перми (а Пермь благодаря Гельману из провинциального города превратилась в одну из столиц современного искусства: вокзал был переделан в музей, по крышам присутствий стали путешествовать огромные красные буквы «П», на улицах проросли инсталляции), Марат теперь хочет так же всколыхнуть, наполнить новым смыслом Тверь. Тем более, что город на трассе между Москвой и Питером: будут заезжать и приезжать.

У Гельмана есть особенность, которой он не скрывает: примерно каждые лет семь он кардинально меняется, ощущая себя новым человеком, не имеющим отношения к предыдущему. Он вдоволь покувыркался в российской и украинской политике, занимался галереей, был однажды зверски избит неизвестными, принимал участие в создании «Винзавода», потом, вон, превратил в арт-площадку целый город. Может, умение меняться заставляло его так страстно отдаваться новым проектам, но именно страстное увлечение снимает противоречие между совестью и государственной гнусностью.

Потому что если превращаешь Пермь в полигон арт-идей, то неважно, кем является тот, кого ты своим делом увлек: художником или министром, ментом или вором. Важно, что увлеклись. Вон, когда Ольга Свиблова превращала Москву в мировую фотостолицу, - ей что, мешали эстетические вкусы Лужкова, особенности бизнеса его жены или общее гниловастое московское устройство? Да она бы при любом режиме продвигала фотографию в массы.

Главный риск этого варианта – оценка властью культурных революций как политических. Гельману в Перми повезло с губернатором Чиркуновым. Советским же абстракционистам с Хрущевым – не повезло. Сегодня место советских абстракционистов занимает в России арт-группа «Война»: часть сидит, часть под следствием, идеолог Плуцер-Сарно в эмиграции в Праге.

 

Вариант 7: стать турком

 Я хотел бы вернуться к разнице ощущений, бытовавших в моем кругу несколькими годами ранее и сейчас. Тогда тревога была связана с тем, что страна развивается не по-европейски, коррумпированно, несправедливо, а оттого может рухнуть. Сейчас тревога связана с тем, что страна несправедлива, коррумпирована, но не рухнет. Все будут долго, до горизонта жизни, с Европой ругаться, на Европу оглядываться, воровать, надувать щеки, давить слабых, лебезить перед сильными. В принципе, похоже на Турцию. Даже в оглядке на Европу много общего. Только одной стране дал пенделя по направлению к Европе Петр, а другой двумя веками позднее – Ататюрк. Обе страны – ни Восток, ни Запад; оба государства ни светские, ни религиозные; оба полны противоречий, но в обоих основу нации составляют люди, которым эти противоречия как с гуся вода.

Эти люди добры тем, что писатели-почвенники называют «национальным характером», эти люди невероятно пластичны, эти люди из любого времени, режима, религии успешно одомашнивают лишь то, что способствует благоденствию ближнего круга, - а перспективы их не волнуют совсем. Моя теща такой человек. Она смотрит телевизор. Она искренне верит, что Лукашенко и порядок навел, и что он крестный батька (в разное время по телевизору показывали разное). Ее радует и наш достаток, и порядок при Сталине. Она не хочет съездить за границу «посмотреть», хотя мы предлагали. Для нее величие страны есть производное от размера. У нее есть кот, она разговаривает с ним. Когда я приезжаю, она, не спрашивая, хочу я или нет, накрывает на стол. И – положа руку на сердце – она живет более цельной, а потому более счастливой жизнью, чем я. Россия – ее страна.

Стать гармоничным русским (или гармоничным турком) – тоже хороший вариант.

Просто для меня это путь невозможный. Случается.

Вон, турок Орхан Памук – написал блистательный, грустный и горький насквозь роман «Стамбул», сокрушил все мои прежние представления о Турции, получил Нобелевскую премию, но из Турции вынужден был уехать, потому что он написал не так, как хотели бы гармоничные турки.

Если я напишу и получу – боюсь, тоже придется.

 

Subscribe

promo dimagubin march 23, 2016 11:38 37
Buy for 200 tokens
К самым важным в жизни вещам никто тебя не готовит. В СССР гигантская журнально-книжная индустрия готовила к первой любви, но она все равно случалась не с тем, не тогда и не там, - а вот уже к сексу не готовил никто. Это потом мы понимающе хмыкнем над Мариной Абрамович, в 65 лет на: «Как…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 24 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →