dimagubin (dimagubin) wrote,
dimagubin
dimagubin

Categories:

Сколково, Быков, Шеремет, Лужков, совковые мифы: Вексельбергу на заметку

Позавчера поутру бумкнул телефон - взглянул на звонящего: оспдя, Быков! Он звонил поделиться идеей - встроить в "Сколково" гуманитарную составляющую. Типа, снова back to the1920th, и Гумилев читает лекции, и Одоевцева в числе слушателей. Я, зная исход, предпочту роль Одоевцевой роли Гумилева, но мысль богатая: кстати, как она вам? (Ни в коем случае не связывайся! - гаркнули коллеги на Би-Би-Си. Жду, впрочем, мнения Вексельберга).
Быков звонил как бы по Сколково - но все же из-за того, что прочел мой текст в последнем "Огоньке". Текст про то, что квазисложность брежневского времени, заставляющая ныне вздыхать даже интеллектуалов (где Быков - первый, вторых - много, а третьих нет : интеллектуальность теперь не в чести) - она не в сложности тогдашней реальности, а в многообразии существовавших тогда мифов.
Текст подсократили (выпало, например, что Быков кипятится не как чайник, но, применительно к Быкову, как самовар - вот те, бабушка, политкорректность!) - так что для желающих текст в полном объеме привожу ниже.
Это вообще неплохой номер "Огонька", с факсимиле Лужкова во всю первую сторону, но где текст того самого письма Лужка Медвежонку не приведен. Желающие, впрочем, могут найти его в ЖЖ Паши Шеремета pavelsheremet (Шеремет, гад, кады зафрендишь меня?! - перепись населения идет, блин!) в факсимильном виде.
Ну, а мой текст про совковые мифы вот:

НОВОСОВЕТСКАЯ ТОСКА, ИЛИ ОДНОКЛЕТОЧНОЕ И МНОГОКЛЕТОЧНОЕ

Последние годы я все чаще слышу, как люди тонкие и сложно организованные начинают вздыхать, вспоминая жизнь в СССР. Кто бы мог подумать, а? А думать надо!

Повторяю: вздыхают люди сложные, образованные, вполне вписавшие в современную жизнь и не бедствующие.

То есть никакие не деды с мохнатыми ушами и носами, в свитерах под серыми пиджаками, гундосящие, как в мультиках Куваева про Масяню: «Я в советские времена – уууу!»

И не наивные детки, наслушавшиеся дедок, а потому пылко влюбившиеся в небылицу про пионерию-комсомолию, взвившиеся костры, синие ночи и бесплатные лагеря на берегу моря (посидели бы два часа на Ленинском зачете после уроков – посмотрел бы я, как запели!)

И вздыхают вовсе не тогда, когда я сам срываюсь и бью кулаком по столу: «Даже при Брежневе лучше было! Тогда не было таких бесстыжих ментов! И с мигалками секретари обкомов не ездили!»

Эти люди с трудом подбирают слова, силясь дать наиболее точное определение охватывающей их тоски и, смущаясь, спрашивают меня, не чувствую ли я сам, что жизнь в Советском Союзе была более честной и чистой в… (мучительный подбор) душевном плане? (Они стесняются произносить слово «духовном»). Дмитрий, ну вы же помните, что весь наш круг объединен был солженицынской, шукшинской идеей жить не по лжи, и хотя правду от нас скрывали, и за правду можно было загреметь, но ведь мы ж именно правды искали, когда ротапринтировали «Живаго», или брали на ночь на папиросной бумаге изданный Новый Завет? И слово «интеллигент» для нас на самом деле означало «идущий правду», и сколько копий ломалось вокруг того, мог ли быть шофер интеллигентным, а профессор – неинтеллигентным… Ну понятно, что могли, еще как могли… Свежий номер «Литературки» по средам… «Новый мир»… Это пир был какой-то, праздник! Ваш вот «Огонек» в перестройку… Ну, Дима, вы сами разве не чувствуете, что при Брежневе этот поиск правды был как жизнь, его было так много, что било через край, эмигрировали из-за правды! А теперь – какая правда, какой поиск… Хотя, вон, книги любые, информация, интернет… Но пришел – купил, деньги-товар-деньги, и никого ничего не интересуют, как будто все сузилось до магазина.

Выше других знамя этой неосоветской тоски поднимает нежно любимый мною писатель Дмитрий Быков. «СССР, - пишет он, - был богатой и сложной системой, в которой уживалось много всего, а постсоветская Россия, как всякая послереволюционная действительность, - система слабая, бледная, плоская и простая…

Так что терпеть инакомыслие или инакочувствование – что является первым признаком сложной системы – здесь никто не собирался: ни в 90-е, когда хозяевами дискурса были либералы, ни в нулевые, силовые… Попробуйте при современном инакомыслящем сказать доброе слово об СССР — например, заявить, что в 70-е годы Россия была лучше, чем в нулевые, — и вы немедленно огребете по полной. Это не конфликт убеждений, поскольку большая часть идеологий для того и создана, чтобы дурные люди могли ими прикрываться. Это онтологический конфликт сложности и простоты. Между тем Советский Союз, хорош он был или плох, был настолько же сложнее, богаче, напряженнее, интеллектуально насыщеннее России 90-х или нулевых, насколько Россия Серебряного века — пошлого, растленного, развратного и коррумпированного — была богаче, сложнее и интереснее России 20—30-х годов».

Эту идею – что Советский Союз при всех своих грехах был структурой многоклеточной, тогда как нынешняя Россия напоминает амебу, одноклеточный простейший организм – Быков отстаивает с яростью клокочущего чайника, или, применительно персонально к Быкову, самовара.

При этом Дмитрий Быков ничуть не похож страдальца по военно-имперскому СССР (как Александр Проханов), и являет собой тот вид империалиста, что любит империю главным образом за то, что в ее складках легко затеряться и уютно жить. Спорить с Быковым о качестве интеллектуальной жизни в СССР (где никто слыхом не слыхивал ни о транзакционном анализе Эрика Берна, ни о Томасе Куне с его «Структурой научных революций», а властителем интеллектуальных дум, наряду с Лотманом и Леви-Строссом были – о господи! – Владимир Леви и Дэйл Карнеги, про Фонд же Карнеги (учрежденный Эндрю Карнеги) никто и не знал. Советская интеллигенция вообще прошла мимо всей западной интеллектуальной мысли, начиная с послевоенной), - так вот, спорить об этом по фактам с Дмитрием Быковым решительно невозможно.

Но тоску по сложности Быков улавливает в сегодняшнем дне безошибочно.

Я долго пытался определить, какую же такую сложность и какое же такое многообразие он уловил и закрепил за той, ушедшей, советской, казенной эпохой, пока вдруг в очередном разговоре с очередным неглупым и непростым господином, признавшимся, что ему порой очень не хватает СССР, не сообразил.

Сложность той жизни состояла в многообразии путей поиска правды, про которую не было известно ничего, кроме того, что она где-то есть. В СССР в унылую идею коммунизма не верил никто – все понимали, что не настанет – зато официальному мифу каждый противопоставлял собственный. У кого-то был миф о западной жизни. У кого-то – об Израиле как земле обетованной. У кого-то, как у режиссера Говорухина – миф о прекрасной дореволюционной России. У кого-то – о православной соборности. У кого-то – о серебряном веке поэзии. У кого-то – об истинном ленинизме. У кого-то – об отделении от СССР. Эти мифы преследовались (дорогой Быков, какая терпимость к инакомыслию – ты о чем?!), но их было столько, что уничтожить их было можно, только уничтожив население страны.

СССР вообще представляется мне гигантским темным складом, ангаром, в котором, при быстром промельке спичек или фонарика, каждый искал истину, которая в один момент объяснит все. Вот здесь группа богоискательствующих товарищей штудирует «Историю российской церкви» о. Владимира Русака, отпуская проклятия гонителям. Тут – другие товарищи пытаются достичь состояния сатори посредством изучения научно-популярной брошюры «Философские основы дзэн-буддизма». Там – учат иврит. Тут – постигают по «слепому» ксероксу духовную и боевую составляющую айкидо и каратэ. Рядом вызывают дух Гумилева-отца по методу Блаватской. По соседству – перепечатывают «Этногенез» Гумилева-сына (ну, или «Хронику текущих событий»). Сбоку – расшифровывают со слуха песни Beatles и Rolling Stones. Шаг назад – зороастрийцы и арийцы. Шаг вперед – структуралисты и формалисты. Шаг влево – троцкисты и кропоткинцы. Шаг вправо – хлопобуды и будохлопы. У всех в рядах доносчики, за всеми следит КГБ, у всех рукопись лишь на ночь, во всех рукописях не хватает самой главной страницы, но все готовы пострадать, лишь бы добыть Грааль. И все, что запрещалось – а запрещалось все – почиталось Граалем: иначе зачем запрещать?

Это и было советской сложностью, воспеваемой Быковым.

Когда ангар сыграл в ящик, и крышу снесло и явился свет, выяснилось, что и кладов особых нет, и что сейфы распахнуты, и что тайники большей частью пусты. Западная жизнь оказалась полна труда и проблем. Израиль предстал маленьким и провинциальным. В дореволюционной России обнаружилась тьма гадостей,  закономерно приведшая к революции. А стихи стали вообще никому не нужны.

Какое-то время действовал операционный наркоз смены вех, потом – наркоз обустройства жилища и жизни, а потом, когда в образованных, сложносочиненных людях снова возникла потребность в ответе на вопрос об истине, они очутились наедине со своей тоской.

Больше всего они напоминают человека, не покупавшего книг с 1980-х, и вот зашедшего в современный книжный, - и взвывшего. Потому что книг – тыщи, и большинство авторов неизвестны, и как отличить бриллиант от дерьма, непонятно. Но все на продажу.

И так же себя чувствует человек, последний раз ходивший в кино в СССР, и вот забредший в современный мультиплекс, - и офигевший. Потому что залов десять штук, и то ли на «Китайскую бабушку», то ли на «Девушку с татуировкой дракона», и сотни подростков – короче, прикинь! – бегают и жрут попкорн, одноклеточная система, а ведь выстаивали раньше очереди на полуподпольного Тарковского… Да нет, мы не против долби-сарраунд, и всех этих три-дэ, и попкорн тоже недурная придумка, особенно когда соленый, а не сладкий, - но согласитесь, Дмитрий, это какая-то индустрия, товарооборот, а не хватает… ну, душевности, что ли, которая раньше была.

А я и не спорю. Потому как все это проходил. И тоску по душевности, и шок.

Наша ошибка вот в чем была: мы думали, что стоит открыть потайную дверь, прочитать заветную книжку – и откроется истина во всем ее невозможном блеске. А смысл жизни не существует в готовом виде, а складывается, как паззл, в индивидуальном порядке.

Так что я всю эту тоску по душевности и сложности СССР понимаю, но ей отнюдь не сочувствую.

Вот у меня сегодня дома  - горой навалены штук двадцать жизненно важных, но еще непрочитанных книг, штук сорок до зарезу необходимых, но еще не просмотренных DVD, и в компьютер вбит список, где книг этих и фильмов еще сотни три. И Найл Фергюсон там с «Восхождением денег», и Осборн с «Цивилизацией», и Быков с «Пастернаком», и Лосев с «Меандром» и «Бродским», и последние Сенчин, Крусанов, снова Быков, Бояшов, Садулаев, Шимазаки, Хокинг, Болл, Ридли, Капица, Закария, Пятигорский, Барт, Адорно, Делез, Бадью, Фукуяма (и снова Быков…)

Одноклеточное время?

Мне смешно.

Ну, допустим, кому-то и одноклеточное.

Но ты-то сам можешь прирасти тем количеством клеток, которое считаешь необходимым? Или же, как в СССР, оправдываться, что «быт заел»?

Ну-ну.

Subscribe

promo dimagubin march 23, 2016 11:38 37
Buy for 200 tokens
К самым важным в жизни вещам никто тебя не готовит. В СССР гигантская журнально-книжная индустрия готовила к первой любви, но она все равно случалась не с тем, не тогда и не там, - а вот уже к сексу не готовил никто. Это потом мы понимающе хмыкнем над Мариной Абрамович, в 65 лет на: «Как…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 18 comments