dimagubin (dimagubin) wrote,
dimagubin
dimagubin

Снова в "Джао Да". - Песенки Петрушевской. - Песий гон. - Почему вас, сук, здесь скоро не будет

Ночь на воскресенье в убежище «Джао Да», чудом уцелевшего в расщелине времени. В ночи поет кабаретные песенки Петрушевская: первое отделение – в красном платье и красной шляпе с красной вуалью, а второе – в черном платье и черной шляпе.

Если раздвинуть подвальные стены, то прямо и чуть слева от сцены наверху будет бульвар, где мужчины за небольшие деньги снимают голодных провинциальных мальчиков, а еще чуть дальше – администрация царя, где решают, кто и как имеет право жить на Руси.

Старуха в шляпе с вуалью, пишущая немыслимые не то рассказы, не то сказки, а теперь, вот, свихнувшаяся до песен, царя не волнует. Пусть живет. Пусть поет. Пусть даже не задумывается, что довольно щелкнуть пальцами – и провалится сквозь землю если не она, то ее клубик и ее договор на новую книгу. Впрочем, она не мешает. Да и чужеземцы будут вонять.

Старуха и клуб и правда никому не мешают из взрослых серьезных людей, присягнувших своему царю (то есть признавших себя его холопами. Рабство в обмен на продовольствие). Я чуть не вдвое старше тех, кто заплатил 400 рублей, чтобы ее послушать. Тут  студенты, и не сказать, чтобы толпа, и места запарковать машину вдосталь. Старуха мешает взрослым людям вне клуба: скоро ее дом на старой Тишинке снесут, потому что те, кто не имеет достаточно долларов платить по 10 тысяч за квадратный метр, не имеют права жить вблизи царя. А поскольку они живут, их норы потрошатся, как в собачьем гоне с таксами, фоксами и факсами.

Петрушевскую выкинут – вот, говорит она мне, я уже приглядела новую квартиру, не ту, что возле тюрьмы, куда лучше, правда, там последние три года не топили.

И старый дом на Тверских-Ямских, где я сейчас живу и пишу, - его объявят аварийной норой тоже очень скоро.

Все здесь будет снесено. Здесь будет прекрасный монолитно-бетонный город: по преимуществу, второе, третье, четвертое жилье тех, кто в основном живет за городом, в котором невозможно жить.

Ненавидимой мною Москвы мне не жаль.

- Куда переедешь? – спрашивает Павлов-Андреевич, когда музыканты в канотье снимают канотье и зачехляют инструмент.

- Здесь кругом обложили, Федя. В Москве бежать некуда. Так что, скорее всего, в Париж. Года четыре еще осталось. Или в Питер.

- Нахоженный маршрут, - откликается Федя. – Но в Питере тоже ведь все крушат?

- Да, - соглашаюсь я. – Матвиенко оказалась эффективнее Гитлера. Просто там старый центр больше. Но дивизии подгоняют.

- А я никуда отсюда не уеду! – вскрикивает Петрушевская. – Это мой город, я Москву люблю! Так что я буду драться до последнего!

Петрушевской 72 года без малого. Она умрет еще на баррикадах. И, на свое счастье,не увидит, какой прекрасный офисный центр будет построен на месте баррикад.

...Текст Петрушевской из "Афиши" про ее проигранную вдрызг Москву - вот:
www.afisha.ru/article/6694/

Subscribe
promo dimagubin март 23, 2016 11:38 38
Buy for 200 tokens
К самым важным в жизни вещам никто тебя не готовит. В СССР гигантская журнально-книжная индустрия готовила к первой любви, но она все равно случалась не с тем, не тогда и не там, - а вот уже к сексу не готовил никто. Это потом мы понимающе хмыкнем над Мариной Абрамович, в 65 лет на: «Как…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments