dimagubin (dimagubin) wrote,
dimagubin
dimagubin

Category:

Детство Мити. - В квартале номер шесть. - Здесь жил Медведев!

В последнем "Огоньке" - том, который с Медведевым на обложке - подборка материалов к двухлетию интронизации Медведева. В том числе мой репортаж из питерского Купчино, где, стало быть, Медведев получал первые уроки всего. К репортажу прилагаются фото и графика. Которые, в свою очередь, заставили ужаться текст - особенно в части рассуждений. Для желающих посмотреть на детство Медведева поближе, жать следует сюда:
kommersant.ru/doc.aspx
Для желающих почитать, что я к этой купчинской реальности присочинил, - текст ниже.

 

В КВАРТАЛЕ НОМЕР ШЕСТЬ

 

Дмитрий Медведев вырос в ленинградском районе Купчино, зажатом между двумя железными дорогами и заполненном двумя желеобразными эпохами (Хрущева и Брежнева). На станции метро «Купчино» неживой голос неизменно объявляет: «Конечная».

 

Теория, что ландшафт – и архитектурный в том числе – влияет на действия аборигена, сколь соблазнительна, столь и лукава. Если б оно и впрямь было так, то выросшего в центре Ленинграда Владимира Путина перекашивало б при одной мысли о том, что напротив расстреллиевского Смольного собора можно строить 400-метровый нефтегазовый небоскреб. Если б созданный сумасшедшей южной фантазией северный город – античные храмы с тенистыми колоннадами; голые женщины, поддерживающие балконы – и впрямь источал те европейские флюиды, какие ему приписывают, в нем бы за последние годы при тихом попустительстве горожан не было бы снесено исторических зданий больше, чем Гитлеру удалось разбомбить за блокаду. Позиция молчащих жителей Северной Венеции прямо противоположна мнению жителей настоящей Венеции и объясняется так: ну на фиг нам старый кирпич, если можно создать копию из монолитного железобетона, к тому же с подземным гаражом, а чо?

А может, если сам Петербург – фальшивая декорация, псевдоевропейское барокко, выстроенное спустя век после барокко подлинного, то это свидетельствует о куда большей внутренней питерской азиатчине, чем об откровенно плюющей на всех и вся византийщине Москвы?

Я же предупреждал: прямой связи пейзажа и поступков пейзанина, мирно пашущего в пейзаже ниву, не найти. Фон, на котором рисуется портрет, никак не влияет на черты портрета, хотя бы и Дмитрия Медведева.  Изучение этого фона ничуть даже не подвигает к ответу, скажем, на вопрос, является Дмитрий Медведев в России царем, как Владимир Путин, или всего лишь престолоблюстителем (и даже на вопрос – верит ли он, что нанотехнологии действительно создадут прорыв в развитии России). Но изучение фона располагает к рассуждениям, чем сейчас занимаюсь я – и от чего, вероятно, уже заскучали вы. Так что хватит рассуждений: вот вам сам пейзаж.

 

* * *

Родись Дмитрий Медведев не в 1965-м, а чуть раньше, то обнаружил бы, что места, в котором он провел детство – улицы Белы Куна – в природе нет. Не потому, что еще не построен дом, в котором проживал он с родителями-преподавателями (номер 6, корпус 1, обычной страхолюдности брежневская «панель» высотой в 9 этажей и длиной 5 подъездов, отделанная «для красоты» на домкомбинате мелкой плиткой, с межпанельными швами, заделанными вкривь и вкось) – а потому, что улица еще не родилась.

Дата рождения известна с точностью до дня – 16 января 1964 года. Это был год, когда в СССР сместили Никиту Хрущева, и на трон взошел бывший политрук Леонид Брежнев. Купчино – район, не столько выросший, сколько провалившийся в историческую щель между двумя эпохами, потому что новая эпоха всегда начинается с задержкой по отношению к дате ее провозглашения.

То есть от эпохи оттепели купчинцам достались отдельные хрущобы, со слышимостью соседей на уровне видимости, где главной компенсацией за мышиные размеры жилья стали свежезасаженные деревьями дворы: деревья, надо признать, росли быстро (про «зелень» Дмитрий Медведев будет потом несколько раз говорить как о достоинстве Купчина, а других достоинств он, отдадим дань его честности, не припомнит). От эпохи Хрущева была унаследована и топонимика: куда ни кинь взгляд – сплошь Будапештские, Бухарестские, Софийские, Балканские, - эдакий Варшавский договор. Улица, на которой рос Медведев, была названа в честь венгерского коммуниста Куна, провозгласивший в Венгрии советскую республику в 1919-м и расстрелянного в СССР в 1938-м. Но в 1964-м называть улицы именами репрессированных пока еще дозволялось.

А вот от эпохи Брежнева купчинцам, по большому счету, не отсыпалось ничего: ни бетонных спортивных комплексов, ни стеклянных универмагов, ни домов в 12 этажей, как случалось по другую сторону железной дороги. Брежневская эпоха решила, что нечего ей делать здесь, в позднем продукте предыдущего царствования, незачем тратиться на устройство виадуков через железные дороги. Для жителя ленинградского центра (да и просто брежневских новостроек) Купчино выглядело дальней резерваций, куда, раз уж попал, то пропал.

А жители Купчина неизменно предлагали приезжающим в гости встретить их у метро, поскольку наземная станция имела два выхода по разные стороны железной дороги, и проще было встретить, чем объяснить, как добираться.

На сайте Дмитрия Медведева можно найти видеофайл: в 2009-м году он приезжает в Петербург, и по-простому, сидя в автобусе, ведет экскурсию по родному городу, включая район детства. Действие происходит в неуловимой стилистике «Визита дамы» в постановке Михаила Казакова. Клер Цеханасян, сказочно разбогатев, приезжает в родней Гюллен («Боже мой, надо же, Тоби, Роби, ребята!..») – а тут Медведев смотрит в окно: «Вот, кстати, здесь была библиотека имени Короленко. Я не знаю, что сейчас написано… написано – «интернет-сервис», по-моему, а, это она вот тут и есть, вот видите!…»

Еще в этой экскурсии президент России поминает 1000-квартирный дом, построенный из кирпича, а потому считавшийся для жителей панельных квартир престижным; библиотеку имени Короленко; свой дом и свой микрорайон, называвшийся «шестым кварталом», и так же школу № 305 – «это была обычная школа со всеми вытекающими отсюда плюсами и… возможностями. Ничего особенного в ней не было».

Однако любой, кто захочет сегодня экскурсионный маршрут повторить, испытает сильные чувства от купчинской реальности. В жизни, лишенной видеомонтажа, планы за окном автомобиля действуют удручающе. Бесконечная лента железной дороги бесконечно дублируется бесконечными железными гаражами. Бесконечные серые корпуса одинаковых панельных домов вгоняют в депрессию. Обочь дорог леденеют серые сугробы, а в них – «автотрупы», как этой снежной зимой в Петербурге стали называть брошенные хозяевами в сугробах автомобили. Слякотная грязь из-под колес. Чужие сюда без дела не приезжают, и «Википедия», льстиво именующая местный архитектурный стиль «функционализмом» (впрочем, расшифровывающая его как «серые многоэтажки позднесоветской застройки 1965-1981»), коротенький список местных достопримечательностей начинает с «железобетонных конусов-градирен Южной ТЭЦ». Есть еще памятник бравому солдату Швейку, но его установили в 2003-м.

То, что Купчино – район исключительно для своих, подтверждается и спецификой топонимики, которую нельзя понимать, а нужно знать. Скажем, GPS по запросу «Бухарестская улица, 23» (это там находится филиал детской библиотеки, где читал книжки школьник Медведев) выдает две разных точки на карте, и выбранная первой оказывается пустырем с четной стороны улицы (на другой стороне в бинокль виден дом номер 67), а выбранный вторым заставляет проехать вперед километра три, где по адресу «Бухарестская, 23» имеется универсам «Пятерочка», а библиотеки не имеется, но местные разъясняют, что библиотека – она в доме номер 21, который за оптовым рынком, но она не детская, а центральная. Настоящая же библиотека же имени Короленко прячется за пустырем.

Вперед, Сусанин.

То есть то, что для приезжих, пришлых кажется идиотизмом – наличие одинаковых адресов, различные корпуса которых разбросаны на километры – местными воспринимается если не как норма, то как данность, с которой себе дороже бороться. Скажем, идя школьным маршрутом Димы Медведева – из дома в школу по кварталу номер шесть – вскоре перестаешь удивляться, что дома, стоящие внутри дворов один за другим, числятся за разными улицами. Этот – за Белы Куна, этот – за Бухарестской, этот – за Будапештской.

Свои – знают. Чужим – а им-то это зачем?

* * *

Одно из самых сильных ощущений от прогулки по кварталу номер шесть – полная оторванность, изолированность от прочего мира. Точнее, даже так: самодостаточность в этой оторванности.

Это провинциал может мучительно ощущать отделяющие его от центра страны или мира километры, копить на билет и потом не спать ночь, прижимаясь лбом к холодному черному стеклу окна в плацкарте. Из Купчина добираться в центр Петербурга общественным транспортом – целое мероприятие, которое без особой надобности лучше не предпринимать: штуки три пересадки и часа три времени в оба конца. Слишком долго для города, где от точки до точки всегда максимум сорок минут. Намучаешься, а не насладишься. Так что, когда Дмитрий Медведев признавался, что выбирался в центр Ленинграда нечасто – он не каялся в грехах, а попросту констатировал реалии.

Потому что жизнь – она вот, под окнами. Хрустит снег во дворе. «Хрущевку»-пятиэтажку огибаешь слева и встречаешь приятелей. Дальше лучше срезать через детский садик, который, конечно, обнесен забором, но в заборе дырка. Еще пять минут – и ты в школе № 305, спроектированной стандартно, на манер самолетика, в малых крыльях которого устроен спортзал. Всюду весной и осенью грязь, но летом и зимой очень очень даже ничего.

С времен 1970-х в квартале номер шесть решительно ничего не изменилось, не считая парочки запаркованных в школьной ограде «джипов» да футбольного стадиона «Школьник», который пристроили к медведевской школе года три назад. Но зимой он стоит, занесенный снегом, катка на нем не заливают, в хоккей не играют, - и встреченный неспешный местный житель, врач из поликлиники, предполагает, что так из-за того, что покрытие на стадионе искусственное. «А лыжню чего вокруг не прокладывают?» - «Так лыжню теперь нигде не прокладывают, кому кататься-то, в школах теперь лыж нет. А при Брежневе, ну, когда Медведев здесь учился, была лыжня».

Местный житель вообще неспешен, опрятен, а встречаемая молодежь пусть и одета поголовно в освежающий черный цвет, но доброжелательна и пышет здоровьем. Резкий контраст со мелкой недокормленной пацанвой с каких-нибудь московских окраин, в дешевых замахрившихся свитерках и с неизменно уложенными «сосульками» челочками.

Прогулка скоро порождает второе ощущение, еще более сильное: родившись в квартале номер шесть, невозможно вырасти диссидентом. Потому что для ощущения инакомыслия нужен контраст и связанное с ним чувство попранной справедливости. Диссидентами равно легко становятся в богатых обкомовских хоромах и в разваливающихся бараках, а здесь физически ощутимо, что счастье зависит от полученной вовремя зарплаты, от ремонта в квартире, от десяти ящиков раздобытого по блату чешского (тоже почти Балканы!) кафеля или же купленных «Жигулей». Школьник Медведев в 1970-х мечтал о настоящих американских джинсах и о фирменных дисках Pink Floyd, но никак не о социальном переустройстве. Джинсы у фарцовщиков стоили 200 рублей, родители позволить таких трат не могли, однако диск The Wall у него все же появился. На диске пелось «Brejnev took Afganistan», но Афганистан (да и Брежнев) в от Купчина были ох как далеки.

В складках империи порой очень уютно жить.

* * *

Впрочем, Дмитрию Медведеву с кварталом номер шесть повезло.

Это, на языке аборигенов – «старое» Купчино: расположенное дико далеко от одноименного метро, а потому сумевшее сохранить собственные правила честной бедности.

Один человек, ровесник Медведева, сказал мне, как могло бы сложиться детство престолоблюстителя, доведись ему жить в Купчино «новом»: «Гулял бы по вечерам с семками в карманах. А в школьном туалете слушал бы легенды о войнах двор на двор, о ветеранах зоны и ударниках портвеша. А так судьба хранила, значит. Держала в резерве». – «Да то такое «семки»?» - «Ну, семушки, семечки. Купчинское слово. Не слышал?»

Остается рассказать, как сложилась судьба квартала номер шесть – и Купчина в целом – после того, как семья Медведевых из 42-метровой двухкомнатной квартиры с кухней площадью 6,2 метра (в своем блоге Медведев уверяет, что 5,5 метра, но я вынужден его поправить: нечего охаивать наше прошлое!) сумела перебраться через железную дорогу в престижный Московский район, в четырехкомнатную «сталинку».

Дом Медведева внешне не изменился и не отличается в убогости от окрестных домов. Первый подъезд, в котором Медведев жил, так же равен другим, включая стерегущую вход в него железную дверь и домофон. И даже табличка «дом образцового содержания», появившаяся после интронизации президента, укреплена не на этом, а на третьем подъезде. В агентстве недвижимости «Итака» уверяют, что готовы продать (а также купить) «двушечку, как у Медведевых», в диапазоне от 3,3 до 3,7 миллионов рублей, в зависимости от ремонта, и уточняют, что цены на купчинские «панельки» примерно вдвое дешевле цен на «сталинки» за железной дорогой. А потом добавляют, что купчинского жителя сегодня можно охарактеризовать как «честный небогатый средний класс» - в отличие, скажем, от жителя маячащегося на горизонте района метро с инквизиторским названием Дыбенко, где «нередко встречаются попросту наркоманы». Желающий выплатить вышеуказанные миллионы получит к своим панельным квадратным метрам слухи о скором строительстве под окнами метро, а на первом этаже дома – шмоточный магазин, медицинский кабинет и заведение «Лит.ра», в котором, однако, не продают книги, а разливают литрами пиво.

Впрочем, пейзаж за окном будет уже другим, чем во времена Медведева: в Купчине по многочисленным пустырям ведется новое строительство, но не скромно-сдержанное, а неизменно «элитное», однако пользующееся успехом среди местных, чему почин был положен еще в 1990-х, когда на углу Бухарестской и Альпийского переулка вдруг вырос кондоминиум с пентхаусами, подземным гаражом и охраной, квартиры в котором продавались по немыслимой цене в $1000 за метр (метры в квартире Медведевых тогда торговались по $400-$450).

А вот 1000-квартирный дом более не считается престижным, поскольку дал трещину, да и квартиры там оказались невелики.

Квартал номер шесть сегодня – по прежнему тихое «старое Купчино», не нужное никому, кроме местных; все местные знают, что «здесь жил Медведев», а пресс-секретарь районной администрации даже предлагает назвать именем Медведева сквер – видимо, искренне полагая, что это «сквер Медведева» звучит лучше, чем Сквер Плачущих Ив или Алых Роз.

Зато возле метро «Купчино» снесли все разномастные ларьки и выстроили торговый центр «Балканский», в который попадаешь сразу из метро.

Возможно, Дмитрий Медведев еще помнит, что особенностью отправлений автобусов от метро было то, что от разных остановок автобусы с одинаковыми номерами увозили людей в разные стороны, так что неофиту приходилось спрашивать, «направо» пойдет автобус или «налево».

Впрочем, в Купчино есть ощущение, что от выбора направления движения будущее не зависит никак.

Subscribe

promo dimagubin march 23, 2016 11:38 39
Buy for 200 tokens
К самым важным в жизни вещам никто тебя не готовит. В СССР гигантская журнально-книжная индустрия готовила к первой любви, но она все равно случалась не с тем, не тогда и не там, - а вот уже к сексу не готовил никто. Это потом мы понимающе хмыкнем над Мариной Абрамович, в 65 лет на: «Как…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 13 comments