dimagubin (dimagubin) wrote,
dimagubin
dimagubin

Categories:

"Русский народ" как отсутствие народа

Неделю назад на Republic.ru вышел текст, который перепощиваю ниже. Комментариев к нему была тьма, но на 90% предсказуемых и, мягко говоря, неумных. Я не отрицаю ни русскую культуру (включая бытовую), ни русских имен в искусстве, ни русских как особую этническую группу. Я просто не вижу за русскими народа - в том смысле, в каком народом являются французы, итальянцы, англичане или немцы. Поэтому так надрывно требуемая сегодня русская идентичность мне ничего не дает, хотя требует огромных и совершенно пустых затрат интеллекта. Все эти "думы о России" - в лучшем случае, думы о том, на какое место в иерархии очередного глуповатого, но при этом хитрого и мстительного деспота ты можешь претендовать. Русские - это пластилин, у которого нет формы, но есть существование, а позволение лепить из себя любого горбатого любому правителю - это условие существования. Стоит ли на идентичность с бесформенным тратить жизнь? Я не знаю ни одной специфически русской ценности, даже такой простой, как "уют" в его русском изводе (в отличие от идеи la belle France или немецкого Gemütlichkeit), даже такой простой, как "любовь к природе" (русскими она уничтожается и загаживается примерно так же, как в любой африканской стране), не говоря уж о таких значительно более сложных вещах, как субъектность, воля, отношение к свободе, неприкосновенность достоинства человека. Увы. Русскость как особость - такой же идеологический фейк, как коммунизм (в качестве передовой идеологии) или православие (в качестве истинной веры).

СПАСИБО, НО ДЛЯ МЕНЯ БЫТЬ РУССКИМ НЕВАЖНО

Полгода назад я опубликовал текст о том, почему мне чужд патриотизм и почему я не считаю себя патриотом. Проблема не в том, что в ответ понеслись предсказуемые глупости («уехал и пытается всех убедить, что ему хорошо!», «он слабак, он отказался от борьбы!»), а в том, что я, видимо, скверно свою позицию объяснил. Объяснение выглядит так, будто я отказываюсь от государства и страны. Нет. На самом деле мне неинтересна, пресна и пуста русскость как таковая. Мне кажется колоссальной ошибкой искать в национальном, и тем более в народном (в русском народном), хоть какую-то опору. Это зряшная трата времени: вечная смена вех при хождении по кругу.

Поэтому попробую изложить прежнюю идею по-иному.

Вот тут в эфире чикагской радиостанции, вещающей на русском языке, спросили, несет ли русский народ ответственность за то, то делает Путин.

В России никто, никакое «Эхо», такой вопрос не задаст, поскольку, как и при Брежневе, все усвоили границы дозволенного.

А вопрос прекрасный. Хотя исходящей из ложной посылки, будто в России есть народ. И прекрасен он именно тем, что позволяет ложность тезиса раскрыть.

С чего вы вообще взяли, что русские – это народ?

Две главных характеристики любого народа – это субъектность и воля, то есть осознание своих требований и умение их реализовать. Из этого следует, что в России народа нет: ни в смысле nation, ни в смысле Volk. Что, к слову, точно подметил Владислав Иноземцев в своей книге «Несовременная страна». Народы – это французы, немцы, англичане и т.д.: Европа, Запад. У этих народов отношения с государством складываются примерно как у моллюска с раковиной. Моллюску по мере роста необходим рост раковины, а если это невозможно, то раковина заменяется на другую (не ловите меня на неточности сравнения). Раковина дико важна, но сам моллюск важнее. Он живой: субъектен и обладает волей.

Это плохо понимают в России, где невероятное значение придается государству и власти. Хотя какая у раковины может быть власть? Она может разбиться, на нее можно плюнуть и выбрать другую, - сама по себе это мертвая штука, чистая функция, одушевляемая исключительно жизнью внутри нее.

Понятно, что к таким взаимоотношениям раковины и тела страны Запада пришли исторически, в результате череды революций, гражданских войн, национальных движений. Национальные государства – это недавние феномены, детища капиталистической эпохи, когда народы, подразбогатев и поумнев, стали самоорганизовываться и организовывать под себя государство. Если использовать термин Гоббса, государство-Левиафан превратилось в smart-Левиафана, способного улавливать энергию национальных воль. Поэтому на Западе выборы – это просто прирученная революция: череда микровзрывов, заставляющая работать национальный двигатель. Этой осенью, например, в Германии возможна цветная революция: большинство в Бундестаге может получить партия «зеленых». И правящему союзу ХДС/ХСС придется проситься к ним в коалицию. Или уходить в оппозицию. Что означает в Германии всего лишь «потерю большинства», а не – как в России – «превращение во врага государства». Двигатель гибридного «Мерседеса» устроен куда сложнее и изящнее, чем телега.

Повторю еще раз общее место из европейской истории: на Западе сначала сложились народы и нации, и только потом – национальные государства. А в России сначала появилось ордынского типа государство, которое не дало населению трансформироваться в народ. В итоге главной функцией полудохлого моллюска стала забота о толщине стенок раковины под утешительное: «А иначе независимость потеряем!». Как будто не потеря независимости в 1945-м произвела крайне успешную перезагрузку немцев как народа…

Это принципиальное отличие русских от европейцев довольно точно подметил Михаил Ходорковский, когда оказался в колонии в Краснокаменске. В статье для «Новой газете» в феврале 2008-го он написал: «Ментальность россиян, взаимоотношения народа и элиты, место спецслужб в общественной жизни характерны даже не для воюющей, а для оккупированной страны».

Ну да. Заключенные даже в очень большой колонии не переплавляются в народ: субъектность у зэков если и появляется, то лишь во время бунтов, - редких и подавляемых. Способ эффективного выживания там другой, через подстраивание к раковине: сотрудничество с администрацией или образование «семеек», атомизированных мини-товариществ, скрашивающих тюремный быт. А вот призывы к объединению и отстаиванию прав (нередкие со стороны политзаключенные) воспринимаются как угроза привычному существованию. Полная аналогия с русской жизнью вне тюрьмы, где доминирует покорность и «лишь бы не было хуже»: повседневный эскапизм, бегство от перемен. В раковину, в раковину – куда же еще.

В этой ситуации даже ответ на простой вопрос – а что объединяет русских? – становится довольно сложно найти. В чем русская уникальность? Ну хорошо, пусть народа в России нет, но 145 миллионов человек ведь есть? Обычный ответ: великая история, гигантская территория, русский язык. Но это чрезвычайно неточный ответ. История в России – это просто идеологический инструмент в интересах раковины. Пресловутые просторы освоены слабо, причем там, где освоены, почти неизменно загажены: я облетел страну, от Калининграда до Петропавловска, - всюду одно и то же. А без русского языка в России прекрасно могли обходиться – взять хоть дворян времен Пушкина.

И по-моему, единственное, что действительно отличает русских от других больших азиатских стран третьего мира – это западная прививка, сделанная еще Петром. Вот это попытка притвориться Европой или Америкой, одновременно их обвиняя и проклиная, а в порой и уверяя себя, что без нас Западу хана («мерседес», глянь-ка, увяз, а телега прошла!) – вот это и есть главная скрепа, на которой держатся и русская общность, и национальный колорит.

Россия – да, это Азия, мимикрирующая под Европу, но эта мимикрия и отделяет ее от Азии. Увы, ничуть не делая при этом Европой.

Это следует понимать, но я совершенно не понимаю, зачем это принимать. То есть зачем считать, что идентификатор «я – русский!» хоть чем-то тебе полезен. Причисление к несуществующему ничего не дает. А вот отказ от несуществующего может и помочь. Например, понять, почему русские (даже умные) так ужасаются современной европейской и западной жизни (нередко искренне). Потому что Европа и Запад динамичны, и базовое свойство европейца – быть открытым новому. Германия сегодня точно не та, что была 20 лет назад (да, и раковина не та, и моллюск не тот!) - но это и ценно. А Россия-раковина статична, и моллюск в раковине страшно боится перемен. В итоге русский падает в Париже, Лондоне или Берлине в обморок: «Караул! Всюду черные! (желтые, шестицветные!) Европа погибла!»

А на самом деле это не Европа погибла, это современный русский ведет себя как европейский расист полуторавековой давности, не понимая, что этой прекрасной Европы, Европы белого мужчины и заведомо неравной ему в правах женщины нет давным-давно. Она осталась только на страницах Mein Kampf.

Использование русскими именно «русскости» как базового идентификатора – очень важный момент. Людям свойствен поиск идентичности. Национальная идентичность была невероятно важна в эпоху национальных подъемов, складывания наций, но сейчас есть тьма других вариантов. Например, в Баварии национальная идентичность («я – немец») вообще не слишком важна. Будете в этих краях – закляните в Schrebergärten, такие садики-огородики, где над участками часто поднимают флаги. Бывает, что среди баварских, швабских, флагов, флагов ЛГБТ и футбольных команд там нет ни одного немецкого. Человеку важнее, что он член футбольного клуба Аугсбурга. Или что он бисексуален.

Идентификация себя по ложному признаку (быть русским – это значит, будучи азиатом, уверять себя, что ты европеец) заставляет платить высокую цену, хотя и дает облегчение, как, впрочем, и вера хоть в плоскую Землю. Но мне куда ближе отказ от ложных вер. Мудрого Сталина, реабилитация которого была фоном моего детства, я сбросил с пьедестала на первом курсе университета. Мудрый Ленин - этот брызжущий слюной социопат с неумным желанием власти – полетел на помойку еще через пару лет. Но потом я очень долго разделял русскую веру: мой народ, моя страна, наш вишневый сад, и будет нам небо в алмазах (кто это утверждал? Навальный?..)
Но для тех, кто верит в небо в русских алмазах, это небо легко оказывается размером с овчинку, - да еще и в клеточку.

Русская мимикрия под Запад могла спасать на волне постсоветской вестернизации: тогда этот плот из бревен потемкинской деревни, казалось, давал шанс догрести до светлого будущего. Но в эпоху преследования иностранных агентов куда честнее быть иноагентом. То есть, не отказываясь от русского родства, отказаться от русского наследства.

Все эти сегодняшние камлания про великую русскую историю, великую русскую культуру, великий русский народ, мне больше ничего не дают. Имитация есть имитация. Вот, к слову, почему все «русское народное», все эти хоры с кокошниками, - не вызывают у меня ничего, кроме неловкого стыда за все эти муляжи и симулякры ради каприза раковины, которая хочет показать, что ее моллюск не хуже других. Но не получается. Потому что те же баварцы в кожаных штанах и платьях-дирндлях, с какими-нибудь оркестрами почтовых рожков – они просто так живут безо всякого государства, они подлинные.

Да, человеку все свойственно рационализировать, и жизнь среди фальшивок тоже.
Но тут уж, пожалуйста, без меня. Гуд-бай, русское.
Tags: идентичность, патриотизм, русское
Subscribe

promo dimagubin march 23, 2016 11:38 39
Buy for 200 tokens
К самым важным в жизни вещам никто тебя не готовит. В СССР гигантская журнально-книжная индустрия готовила к первой любви, но она все равно случалась не с тем, не тогда и не там, - а вот уже к сексу не готовил никто. Это потом мы понимающе хмыкнем над Мариной Абрамович, в 65 лет на: «Как…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 63 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →