dimagubin (dimagubin) wrote,
dimagubin
dimagubin

Categories:

Я не патриот путинской России. Потому что русский патриотизм - это стокгольмский синдром

Прежде чем в коментах начнется визг (а он начнется), - о том, для кого я пишу. То есть не только этот текст, опубликованный на Republic, а вообще все тексты, и не только пишу, но и снимаю видео для ютьюб-канала "Губин ON AIR".

Прежде всего, для тех, кто мыслит схоже, но кто сегодня в России в меньшинстве, причем в очень тяжелой моральной ситуации, потому что их чморит не только государство, но и т.н. "простые люди", к которым у меня никакого почтения нет. Ну вот, вы в меньшинстве, но не одни. Да, я так думаю. Да, я считаю себя правым. Да, я невысоко ценю мнение сегодняшнего русского большинства: с чего это мне молиться на мнение мало что знающих, скверно образованных, мало где бывавших, мало что видевших людей?

Еще я пишу для тех умников (я это слово употребляю без иронии), кто думает об отъезде. Моя идея проста, как штаны пожарного. Страны третьего мира - плохое место для мозгов. Возьмите русских писателей-нобелевцев. Над каждым из них (кроме ползавшего перед властью на карачках Шолохова) издевались и глумились, а над Алексиевич продолжают до сих пор. Я хотел бы в идее эмиграции думающих о ней укрепить, но и предостеречь: худший вариант эмиграции - стадная. Гигантское количество - что-то между 2 и 3 миллионами - евреев и немцев, сваливших в 1990-х в Германию - привело к тому, что колоссальное количество из них не любят и не понимают Германию, ностальгируя по СССР и мастурбируя на Путина. Им было бы лучше не уезжать. Эмиграция - инструмент мощный, опасный, и, в любом случае индивидуальный. Про эмиграцию, я еще буду не раз писать. И, да, я сторонник точки зрения, что лучше сторожем в Германии, чем генералом в России. Просто объем общественного богатства, получаемого сразу же и бесплатно - чистый воздух, ухоженная природа, отличная архитектура, доброжелательность, безопасность - сразу же превышает объем того же за заборами на Рублевке. (Если что: я недолго, но все же пожил в Жуковке-2. Жизнь там довольно смешная и жалкая по сравнению с той, какая сейчас у меня под окном. Ваш мозг сильнее ординарного? Учите языки, выбирайте страну и культуру. Жизнь в Словении отличается от жизни в Эстонии, жизнь в Америке - от жизни в Италии. Умны и неординарны ваши дети и внуки? Учеба в западном университете (в Германии и Франции она бесплатна, что не означает, что можно учиться вовсе без денег) дает отличную возможность вписаться в Запад. Да, я гаммельнский крысолов. Детей нужно уводить из городов и стран, где не ценится борьба с крысами.

Ну, и третье - я просто пишу. Нам не дано предугадать. Довольно многое, что я когда-то прочел и с чем был категорически не согласен, во мне проросло только спустя годы.

РУССКИЙ ПАТРИОТИЗМ КАК СТОКГОЛЬМСКИЙ СИНДРОМ

Я не патриот. Я не люблю Россию. В России это многих взрывает, хотя в других краях никто и бровью бы не повел. Есть люди, не любящие компот из сухофруктов. Есть страны, которые обходятся без патриотизма. Германия, например. В немецком языке «Patriotismus» если и встречается, то скорее для описания времен национал-социализма. А так большинство немцев определяют себя не как немцы, а как европейцы, и на улице вы скорее встретите радужный гей-флаг, чем немецкий черно-красно-золотой: вероятно, потому, что гендерная идентификация важнее. Почему я должен Россию любить? Потому что родился? Но это случайность. Мои брат с сестрой родились в Африке. Их что, заставлять любить Алжир?

Но Родина требует от меня непременно любви, потому что российской идеологией являются державность и патриотизм. Нужно любить Родину, окруженную, как при Сталине, врагами. Любить ее армию, флот, ОМОН, ФСБ, ФСО и Роскомнадзор.
Путин ведь не березки-рябинки заставляет меня любить. Он заставляет меня любить именно государство. Где он у власти пожизненно, а вместо общественных институтов путемкинские деревни. Где телевидение, где я когда-то работал, заменено пропагандой. Он заставляет меня любить персонально себя, потому что Россия – это Путин, а Путин – это Россия (Володин дал формулу хотя и лизоблюдскую, но точную: я без иронии). Я обязан любить Путина, который про политического соперника сказал, что если хотел бы убить, то убил бы. Точно так же я должен был раньше любить Брежнева и компартию, а перед тем Хрущева, а перед тем Сталина, а перед тем любого царя, какими бы дураками, подлецами и мерзавцами они ни были. Причем «любить» для патриота означает не просто закрывать глаза на творимые ими гадости, но и уметь убеждать себя, что эти гадости и есть чистейшей прелести чистейший образец. Кстати, настоящим патриотам это удается легко: взять историю с Крымом.

А по-моему, такое государство любить нельзя, не потеряв последних представлений о чести. Такое государство можно только брезгливо презирать, потому что оно лживо и фальшиво насквозь – начиная с названия. Какая из России «федерация»? Это персоналистская автократия, вотчинное самодержавие.

Более того: я не могу, в тщетной попытке любви, повторять другую русскую мантру: «Да, можно не любить свое бесстыжее государство, но нельзя не любить свой великий народ».

Увы: я не люблю русский народ и уж точно не считаю его великим. По той простой причине, что в России народа нет: по крайней мере, в том виде, в каком народы существуют на Западе.Там национальные государства складывались вслед за нацией, а в России возникшее государство изначально вело себя, как оккупант – так, чтобы нация и не появилась. В России вместо народа - население, объединенное умением принимать, как пластилин, любую форму при смене власти. Если главный инструмент выживания народов Запада – борьба за свои права, то главное для выживания населения в России – конформизм, оппортунизм и двоемыслие. Как скажете – так и сделаем: можем церковь построить, а можем и разгромить.
Народ, в отличие от населения, субъектен: у него есть представления о собственных идеалах и правах, он объединяется в их защите, он умеет действовать независимо от государства и диктовать государству условия. В учебной немецкой книжке о «Белой розе» (подпольном антинацистском объединении), я столкнулся с заданием: найти тех, кто хочет против чего-либо протестовать, и помочь им написать листовку. Вы можете себе представить себе такое задание в России?!

Народ – это люди, чья ответственность и солидарность перешагивают пределы ближнего круга. Население – это люди, для которых существует лишь ближний круг. Поэтому «права человека» для русских – западная тарабарщина, типа «толерастии». Не случайно Владимир Путин, человек из народа (а откуда еще? Он сын повара, а не секретаря обкома…) по народному шаблону страну и выстроил: своим – теплые места, чужим – тюрьма и «Новичок».

Конформизм как способ выживания у русских настолько в крови, что в строй часто оказывается сильнее власти (что точно подметил когда-то Давид Самойлов). Грубо говоря, население готово биться за свое право не быть народом, потому что тогда никакой ответственности ни за что не несет. «Как вы могли допустить эти все безобразия?!» - «А что мы могли? От нас правду скрывали… Время такое было…» Однако цена такого поведения высока. Закрывая на все глаза, сняв с себя ответственность за будущее, население неизбежно становится реакционно, архаично и невежественно: на его фоне русская власть как при Пушкине, так и сейчас выглядит европейцем. Дали бы населению волю, оно бы превратило в атомный пепел Америку, вернуло смертную казнь и засадило в тюрьму либерастов и просто шибко умных. Ибо не фиг. Умница Дмитрий Быков не так давно высказался, что многолетний грех русских умников состоит именно в постоянном заигрывании с народом, в признании за народом внутренней чистоты и правоты, в то время как ни чистоты, ни правоты у населения нет. А у Быкова - есть…

И, наконец, мне отвратительно и последнее прибежище патриота: русская «духовность» и интеллектуальная элита, духовность хранящая. Ну, от Достоевского (которого, напомню, в высокодуховной России приговорили к смертной казни за чтение письма одного литератора другому) до, не знаю, Блока с его восхищением русской азиатчиной – или совсем малоизвестного Цымбурского, впервые проговорившего идею «острова России». К сожалению, высшие достижения русской культуры случались исключительно тогда, когда она открывалась Западу и училась у Запада. А все «духовно особое» и самобытное было попросту творчеством пауков в изолированной стране, ткущих паутину внутри закупоренной банки. Им ничего не остается, как убеждать себя и всех, что эта банка и есть мир, что заточение и есть свобода. У Достоевского, кстати, это довольно занятно получалось, а у всех остальных русскость всегда получилась неотличима от какого-нибудь негритюда. Это, поинтересуйтесь, такое придуманное сенегальцем, гвианцем и мартиниканцем учение об особом пути черной расы, об ее исключительной духовности, душевности и гармоничности (в противовес бездуховным меркантильным американцам и европейцам).

Но самый изощренный ум в закупоренной банке превращается в извращенный, потому что ему приходится врать и начинать любить непотребное. Блок только в самом конце понял, что натворил своими «Скифами» и «Двенадцатью», сказав за минуту до смерти, что слопала его Россия, как глупая чушка поросенка. Все точно: слопала.
В общем, я не люблю Россию за то, что здесь плохо всем, кто мне дорог – а хорошо только тем, кто противен. И вся любовь к Родине, вся алогичная страсть к недостойному - это просто стокгольмский синдром, то есть феномен любви к мучителям в той ситуации, когда ничего не можешь изменить.

Просто у меня к этому синдрому обнаружился иммунитет.

Наверное, не у меня одного, - я и пишу все это не в надежде вразумить, просветить или исправить, а что меня прочтут такие же, как я.

Я не знаю, как им быть в их персональных ситуациях, но знаю, что если мы будем тратить жизнь на любовь к этим правителям, этому населению, этой духовности и этой жизни – от наших жизней не останется ничего.
Tags: Германия, Россия, патриотизм, эмиграция
Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo dimagubin march 23, 2016 11:38 37
Buy for 200 tokens
К самым важным в жизни вещам никто тебя не готовит. В СССР гигантская журнально-книжная индустрия готовила к первой любви, но она все равно случалась не с тем, не тогда и не там, - а вот уже к сексу не готовил никто. Это потом мы понимающе хмыкнем над Мариной Абрамович, в 65 лет на: «Как…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 89 comments

Recent Posts from This Journal