dimagubin (dimagubin) wrote,
dimagubin
dimagubin

Categories:

Нет нефтяного проклятия: есть проклятие культуры. Текст и книга

Я хорошо помню, как механизм, производящий внутри меня тексты, то есть смыслы, щелкнул, запнулся - а потом пошел с совершенно другой скоростью и, главное, потащил меня в другом направлении.

Это было в 2010-м, хотя мне кажется - раньше, раньше! - потому что, повторяю, сегодня у этого механизма скорость другая .

Серёжа Пархоменко, мой однокурсник по журфаку МГУ и сосед по Тверским-Ямским, сказал, когда мы с ним столкнулись на Миуссах, что издательство "Колибри" (которое возглавляла его жена Варя Горностаева: та самая, которая сейчас возглавляет CORPVS) - так вот, он сказал, что "Колибри" выпускает "Бог как иллюзия" Докинза, и что это просто бомба.

Я тогда мало читал. Много зарабатывал, много ездил по миру, много писал, а до чтения... - ну, если вам за полтинник, то вы и сами знаете, что случилось под сенью родимых осин с теми, кто в советскую пору читал взахлеб. Ни про какого Докинза я в жизни не слыхивал. Но "Бога" прочитал. И он меня пробрал, как, не знаю, в детстве пробирали повести Крапивина. Книга оказалась яростным, кипящим концентратом идей и их доказательств. Я абсолютно убежден ни в духовную семинарию, ни в духовную академию нельзя принимать тех, кто "Бога как иллюзию" не прочел. И только если прочитали и не стали атеистами, - тогда да, тогда выбор осознанный.

И я начал читать Докинза, а потом Хокинга, а потом Шубина, а потом, а потом, а потом, - ну, в общим, весь лучший нон-фикшн, который издавался на русском, а на русском тогда еще издавалось не сказать, что много. Сейчас многократно больше. И если у меня был простой вход в это море, то сейчас входить сильно сложнее. Непонятно, на что ориентироваться. На имена? На тиражи? Но вот мир взахлеб читает Ноя Юваля Харари, а по мне и "Краткая история человечества", и Homo Deus - абсолютная макулатура для домохозяек, дешевка. При этом статьи Харари мне попадались любопытные. При этом формально стоящий близко к Харари по жанру junk-философии Нассим Талеб - автор, на мой взгляд, абсолютно блестящий. Как и пишущие junk-экономические книги Левитт и Дабнер, авторы "Фрикономики".

Это, в общем, к тому, что если порыться в сети, то, говорят, там теперь можно откопасть записи моих лекций про ориентиры в мире нон-фикшн.

Ну, а в качестве бонуса (утешительного - для тех, кто ищет, но на найдет) - текст, тоже связанный с нон-фикшн, опубликованный недавно в газете "На Невском", где в очередной раз сменился главред, и пришел (а точнее, вернулся) Миша Болотовский, являющий собой замечательный тип воспитанного и образованного мальчика из хорошей еврейской ленинградской семьи, с ангельски невинными глазами, в котором, однако, живут черти всего мира. Как он, нажравшись шампанским вдрызг, уснул в обнимку с голым Депардье в джакузи в номере "Националя" - кажется, самая невинная из его проделок. Мишину книгу "Игорная проповедь" я очень ценю.

Вот общем, приглашаю на лекцию, и вот текст.

НЕФТЯНАЯ МОРАЛЬ

Нефть, энергия, деньги сами по себе никакой морали не содержат. Мораль – это алгоритм распределения и перераспределения всего перечисленного. Однако он серьезнейшим образом влияет на то, что после себя обладатели нефти, энергии и денег оставляют. А иногда они умудряются при немыслимых богатствах оставлять после себя неслыханную нищету.

Американский экономист, профессор с русской фамилией Ергин знает про углеводороды больше, чем иные президенты нефтяных концернов. И даже чем главы иных нефтедобывающих стран. Про предмет своего изучения он написал не одну книгу. Билл Гейтс отнес «Квест» Дэниела Ергина к важнейшим прочитанным текстам, а Вагит Алекперов написал предисловие к переводу 1500-страничной «Добычи».

Успеху Ергина способствуют его таланты историка-баталиста и литератора-портретиста. Вот, скажем, как рисует он жизнь в Америке во время первой нефтяной лихорадки, когда нефть нашли сначала в крохотном сонном пенсильванском городишке Тайтусвиле (ну, это как если бы нефть обнаружили в Удомле или в Лайково-Попово), а потом в не менее сонном Корнплантере, который немедленно переименовали в Ойл-Сити, - и понеслось.

Коренные жители «…смотрели на ажиотаж и сутолоку, и на мошенников, и вспоминали тихие пенсильванские холмы до того, как в эту жизнь ворвалась нефть. Они удивлялись тому, что человеческая натура может так быстро измениться и унизиться под воздействием навязчивой идеи богатства. «Озабоченность насчет нефти и земли стала уже эпидемией, – писал редактор местного издания в 1865 году. – Она охватила людей всех сословий, возрастов и состояний… Земля, аренда, контракты, отказы, сделки, соглашения, проценты – это все, что они теперь понимают... Суд бездействует, адвокатура развращена, общество расколото, святилище заброшено».»

Картина знакома любому русскому, пережившему 1990-е, - и вполне сравнима с батальными сценами из «Войны и мира».Именно во время пенсильванской нефтяной лихорадки в Америке возник как символ денежной власти Джон Рокфеллер – сухопарое исчадие ада (американские мамы им пугали детей), бесчувственный автомат с бульдожьей хваткой, который сперва ласково делал конкурентам по нефтедобыче предложение о продаже их бизнеса, а если те не соглашались, то безжалостно их уничтожал. Ергин рисует портрет Рокфеллера в стилистике репинского портрета Победоносцева с картины «Заседание государственного совета». Его отстраненность, холодность и проницательный взгляд лишают присутствия духа любого, оказавшегося рядом. При этом глава Standard Oil, самой богатой корпорации планеты, донашивает свои костюмы до дыр. Как сказал человек, впервые Рокфеллера увидевший: «Я полагаю, ему 140 лет, и, должно быть, ему было 100 лет, когда он родился». В кругу семьи за чаем Рокфеллер развлекается тем, что кладет на нос печенье, и, подбрасывая, ловит ртом (сцена для Голливуда). А гостям своего поместья Форест-Хилл Рокфеллер затем высылает счета за еду…

Особенность картин, нарисованных Ергиным, в том, что они меняющиеся, развивающиеся, как в игре «Цивилизация». Безжалостная конкуренция по выкачиванию нефти из пенсильванских холмов приводит к изобретению нефтяных цистерн (это несомненная удача Рокфеллера) и нефтепроводов (это несомненная удача конкурентов Рокфеллера), а затем, по мере распространения нефтяной лихорадки на весь мир – танкеров (снова постарались конкуренты, включая бакинского нефтяного короля Людвига Нобеля. Им, кстати, пришлось решать непростую техническую задачу: как сделать так, чтобы жидкость внутри корпуса не опрокидывала корабль при качке). Бешеными темпами развиваются геологоразведка и химия, автомобиль перестает быть прихотью и становится средством передвижения… К 1929 году в США 1 автомобиль приходится на 5 человек! (Для сравнения: в СССР в это же время 6130 человек приходятся на 1 автомобиль). Параллельно в США принимается антитрастовое законодательство, и Standard Oil принудительно разделяется… Скряга Джон Рокфеллер проигрывает суды, смиряется с потерей лидерства в «нефтянке» и жертвует полмиллиарда (!) долларов Чикагскому университету (известны его слова: «Всемогущий Господь дал мне деньги, и разве мог я утаивать их от Чикаго?..») Так обстоит дело в стране, основанной на индивидуализме, частной инициативе, конкуренции рук, ног и мозгов, с независимой прессой и протестантской трудовой этикой, в рамках которой деньги рассматриваются прежде всего как трудовой отчет перед богом...

А вот картинка из другой страны, которой господь дал нефти больше, чем США, причем вкладываться в разведку и добычу было не нужно: все уже было сделано другими. Страна называется Иран. Первая нефтяная концессия с представителем западного бизнеса по имени Д’Арси была там подписана еще в 1901-м, когда Иран назывался Персией, и никто, включая Д’Арси, не имел ни малейших гарантий, что нефть в Персии будет найдена. Семь лет поисков, бурений, вложений не дали инвесторам ничего – а суть концессии как раз в том, что есть результат или нет, но местным властям надо платить… В общем, концессионный синдикат стоял ногой в могиле банкротства, когда из скважины в местечке Мосджед-Солейман (еще одна Удомля) в 1908 году при 38-градусной жаре фонтаном забила нефть.

Дальше мы пропустим сорок с лишним лет работы концессионеров в условиях, когда у местного «населения почти полностью отсутствовали технические навыки, а враждебность местности дополнялась враждебным отношением местной культуры к западным идеям, технике и просто присутствию» (что не мешало местным властям получать с европейцев деньги сполна). И перенесемся сразу в 1951 год, когда в Иране был принят закон о полной национализации британских нефтяных концессий. Причем в роли главного иранского нефтяного воротилы, то есть местного Рокфеллера, выступил глава иранского парламентского комитета по нефти, «старый смутьян» и азиатский хитрован Мохаммед Мосаддык. В описании Ергина он как живой: «Одновременно и скромен, и эксцентричен… важных иностранцев часто принимал в пижаме, развалившись в кровати… На публике мог расплакаться, застонать, имел обыкновение падать в обморок в кульминационный момент выступления». Переговорщикам от нефтяной «Англо-иранской компании» Мосаддык месяцами морочил голову, а потом вдруг требовал долю больше, чем вся совокупная прибыль. В ответ же на замечание, что часть не может быть больше целого, хохотал – а как же лиса, хвост которой больше ее самой?! При этом с самого начала знал, что англичанам не достанется от дохлой лисы и ушей...

Отъем бизнеса Ираном у Англии происходил совершенно по-голливудски, в жанре этнографической драмы. У штаба реквизированной «Англо-иранской компании» «был принесен в жертву баран у входа, а затем объявлено, что концессия аннулирована. На нефтеперерабатывающем заводе появились директора только что организованной государственной нефтяной компании. Они несли канцелярские принадлежности, печати и большую вывеску. Еще десятки овец были принесены в жертву в знак великого события, и огромная толпа, собравшаяся приветствовать директоров, буквально неистовствовала». После чего завод встал на прикол вместе с нефтедобычей, в стране разразился невиданный экономический кризис, а популярность Мосаддыка взлетела до небес, поскольку он заявил, что нефть теперь не разграбляется иностранцами, а сохраняется для будущих поколений. Как живут эти поколения, мы сегодня знаем… Что поделаешь: ведь, как замечает Ергин, «в странах третьего мира иррациональное важнее рационального».

Эта мысль (о том, что цивилизация Запада построена на рациональном мышлении, а цивилизация третьего мира – на понтах) не стоила бы трудов на ее описание, если бы ее не применяли исключительно к большим масштабам. Мол, какова культура страны, таковы и ее достижения. И по большому счету, это верно. Для процветания личные таланты менее важны, чем то, в какой стране тебе выпал случай родиться.

Однако формула действует и в меньшем масштабе – на уровне отдельной компании и даже одного человека. Если компания или один человек не осознает свою миссию и свои ценности, или сознательно идет на сделку с дьяволом, последствия могут обескураживать вне зависимости от страновой культуры. Равно как и наоборот: восхищать.
Вот еще один эпизод, упоминаемый Ергиным. В 1888 году нефтяной магнат Людвиг Нобель умер. Газетчики, однако, перепутали его с братом Альфредом, изобретателем динамита, и разразились язвительными некрологами по поводу смерти «слуги смерти». И живехонький Альфред Нобель вынужден был знакомиться с тем, какую посмертную память о себе он оставит. Это потрясло его настолько, что он переписал завещание, учредив Нобелевскую премию.

Так что и один в поле воин.
Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo dimagubin march 23, 2016 11:38 36
Buy for 200 tokens
К самым важным в жизни вещам никто тебя не готовит. В СССР гигантская журнально-книжная индустрия готовила к первой любви, но она все равно случалась не с тем, не тогда и не там, - а вот уже к сексу не готовил никто. Это потом мы понимающе хмыкнем над Мариной Абрамович, в 65 лет на: «Как…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 11 comments