dimagubin (dimagubin) wrote,
dimagubin
dimagubin

Categories:

Последний том "Истории российского государства" Акунина: чем репрессии отличаются от террора

У меня появился YouTube-канал "Губин ON AIR" : там я буду выкладывать 2-минутные ролики о прочитанных книгах (надеюсь, не реже раза в неделю, первая резензия - на "Искусство легких касаний" Пелевина). Однако это не отменяет моей колонки о нонфикшн для "Делового Петербурга". Ниже - недавно опубликованная моя рецензия на 7-й том "Истории российского государства" Бориса Акунина.



ХОЖДЕНИЯ ПО КРУГУ МУК

Борис Акунин. История российского государства. Том VII. Первая сверхдержава. Александр Благословенный и Николай Незабвенный. М.: АСТ, 2019

Семь лет подряд, с регулярностью конвейера, Борис Акунин под новогодние каникулы выпускает очередной том «Истории российского государства» (именно «государства», а не «России»). И с той же регулярностью ему высказывают одни и те же претензии. Историки говорят, что Акунин недостаточно знает предмет, что, описывая ту или иную эпоху, упустил то и то, а вот это вообще не то. Это обычная профессиональная обида узких специалистов, полезная в науке и бессмысленная на публике: а вы, ребята, что из популярно-многотомного написали? А главное, Акунин и не историк-архивист. Он – обобщатель: в науке его работа имела бы статус метаисследования. Метааналитики не работают ни в поле, ни в лаборатории, но анализируют то, что другие нашли в лаборатории и в поле. В том их ценность, и точка.

Что же до претензий других читателей, всегда видящих у Акунина – особенно после его отъезда из России – русофобию и желание плюнуть в святое, так что ж, друзья мои! Русская история тем и характерна, что с азиатского укуса, с превращения в часть Орды, она все ходит и ходит по кругу. В итоге в кого из былых правителей ни ткни, а все попадаешь в портрет на стене. «Властитель слабый и лукавый, плешивый щеголь, враг труда, нечаянно пригретый славой, над нами царствовал тогда» - да знаю я, о ком вы подумали! Хотя, разумеется, это Пушкин об Александре I – одном из двух главных героев нового акунинского тома.

Второй герой – Николай I, еще один человек не на своем месте, тяготившийся властью, прямо как ранний Путин, и проделавший вообще почти весь путь путинский путь вплоть до Крыма, события в котором убрали Россию из клуба сверхдержав. И маркиз де Кюстин, прибывший в Россию с соизволения Николая, видевшего в нем агента своего влияния в Европе, эдакого предтечу «Раши тудей», в итоге написал про Россию в 1839-м то, от чего вздрагиваешь в 2020-м: «В народе – гнетущее чувство беспокойства… в администрации – террор, распространяющийся даже на тех, кто терроризирует других, в церкви – низкопоклонство и шовинизм, среди знати – лицемерие и ханжество, среди низших классов – невежество и крайняя нужда».

Или, вот, перемены при Николае в императорской канцелярии, цитирую Акунина: «Ранее она занималась лишь теми делами, в которых лично участвовал монарх, а поскольку теперь тот участвовал во всём и всегда, канцелярия стала дубликатом министерской системы и скоро поднялась выше ее. Этот орган напоминает ЦК советской эпохи или президентскую администрацию тех времен, когда российские правители стали называться «президентами».»

И попробуй возрази.

В целом же новый том Акунина ценен двумя основными сюжетами.

Первый касается Александра I: это история о том, как чувствительный, просвещенный, либерально настроенный молодой монарх под влиянием силовых линий русского абсолютизма превращается в консерватора и охранителя устоев.

Второй сюжет касается Николая: это история о том, как государственные репрессии постепенно перерастают в государственный террор. «Репрессивный режим отличается от террористического тем, что первый карает действительных своих противников, а второй – кого придется, для запугивания. В последние годы правления Николая I этот фатальный рубеж был преодолен. Общество боялось и вздохнуть», - пишет Акунин.

Но мы, закрывая книгу, можем вздохнуть спокойно: да, история ходит по кругу, но смягчение нравов налицо. Если при Николае за чтение письма литературного критика к писателю запросто могли приговорить к смертной казни еще одного писателя (как Достоевского в 1849-м), то у нас на смертную казнь мораторий. Да, дела возбуждают за твиты, за лайки, за пикеты, за ловлю покемонов, - но на расстрельный плац в белом балахоне не ведут.
Tags: Акунин, Александр I, Губин ON AIR, Николай I, Пелевин, история российского государства, книги
Subscribe

promo dimagubin march 23, 2016 11:38 37
Buy for 200 tokens
К самым важным в жизни вещам никто тебя не готовит. В СССР гигантская журнально-книжная индустрия готовила к первой любви, но она все равно случалась не с тем, не тогда и не там, - а вот уже к сексу не готовил никто. Это потом мы понимающе хмыкнем над Мариной Абрамович, в 65 лет на: «Как…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments