dimagubin (dimagubin) wrote,
dimagubin
dimagubin

Category:

Исход 2019-го. Либо молчать, либо признать, что осталось ровно три стратегии

Я хотел сначала отшутиться. Типа, ну, вот сколько на ваших до НГ? Ага: за это время Путин должен успеть отправить космическую миссию на Марс (ну, он же обещал сделать это в 2019! Неужели что-то снова пошло не так? Или - хуже того - Путин снова вещал из своего уникального, для него одного существующего, мира?) А представляете: 10 минут до боя курантов, "Советское шампанское" запотело, оливье ждет призывно невестою в постели, - и вдруг на телеэкране в прямом эфире показывают Путина в скафандре на Байконуре, он кричит: "Поехали!" и медленно с ракетой уплывает вдаль?!. Вот был бы финал царства так финал!

Но все же обойдусь без. Серьезными наблюдениями под конец года являются две, сформулированные Ольгой Романовой и Маратом Гельманом. Романова сказала, что в России остались три пути: либо прислоняться к государство (как к покрашенному забору), либо уезжать, либо садиться. Мысль Гельмана - практически о том же. Я все это суммирую в тексте, вышедшем под конец 2019 года в "Деловом Петербурге".

2019. Индивидуальное спасение и общее выживание

Про итоги 2019 года лучше вообще ничего не писать. Оставить пустое место, как в анекдоте про диссидента, разбрасывавшего вместо листовок чистые листы. И так всем все ясно, - причем и этим, и тем. Да и безопаснее: политзаключенных в России, как ни считай, сегодня уже не десятки, а сотни. Среди моих друзей, коллег, знакомых – от Дмитрия Быкова до Льва Лурье и Ольги Романовой – почти не осталось тех, кто не столкнулись бы с прокурорской проверкой, обысками или путешествием в омоновском автозаке. Обвинить в экстремизме или в оскорблении в 2019-м можно многих, и дело уже не в резиновых и людоедских законах, а в самой грозовой атмосфере нервозности и взаимной злобы. Это лет 10 назад «представься, мразь!» было клеймом персонально Владимира Соловьева, который после перелета в охранители и пропагандисты решил обходиться без тормозов. А прочие тогда такими не были, поскольку еще понимали, что чистота белья есть свидетельство соблюдения гигиены: усилия, с каким следишь за собой, не позволяя опускаться до полного слияния с окружающей средой. Сильные слова и жесты применялись в исключительных случаях. Это в нулевых, или даже раньше, Дмитрий Быков в Америке как-то раз приготовил ведро с навозом для обидчика своей жены. И тот визжал и звонил в полицию, но это было неважно, - важно было, что исключительный поступок следовал в ответ на исключительную низость. А теперь навоз стал мейнстримом, в котором сам черт не разберет обмазавших и обмазанных. И все оскорбительные слова, за каждым из которых прежде стояли история и идеология, теперь тоже перестали что-либо вызывать, кроме слабых покалываний. Кожа к 2019-му у всех такая, что только прямое попадание бомбы не комариный укус. И это еще одна причина, чтобы вместо текста оставлять пустой лист.

И если я пишу, то только потому, что у людей в сегодняшней русской реальности, то есть в пространстве от полного дерьма до чистого листа, осталась потребность если не в предсказании будущего (это столь же осмысленно, как закладывать «капсулы будущего» в СССР), то в обустройстве настоящего. То есть по-прежнему актуален вопрос о стратегиях выживания. Эмигрировать - не эмигрировать? Эмигрировать внутренне – или по полной программе? Брать деньги от властей - не брать? Вкладываться или закрывать позиции? Я сам довольно долго продвигал в этих условиях стратегию «заинтересованного антрополога», полагая, что сегодня в России следует жить эдаким Миклухо-Маклаем, который папуасов не обличает, а изучает, с головой погружаясь в их жизнь, но оставаясь человеком цивилизации. Однако должен признать, что так жить возможно, лишь когда у тебя есть богатая мама-спонсор и корвет «Витязь» с палубной артиллерией.

К исходу 2019 года все стратегии жизни в России превратилась в стратегии выживания в агрессивной среде. Когда важно не просто пережить нынешние времена (которые, скорее всего, приведут не к медленному выздоровлению, а к катастрофе, краху), но и сохраниться к их окончанию. Я не автор идеи «пережить, сохранившись»  – ее сформулировал как раз в этом году Марат Гельман, пребывающий в статусе черногорского жителя и гибридного эмигранта, то есть человека, который уехал, но сохранил в России и работу, и открытые двери: формально для власти он даже не эмигрант. Согласно Гельману, любое стратегическое решение, принимаемое сегодня человеком в России (неважно, в какой области, - искусства или туризма), должно давать положительный ответ на оба вопроса. Первый: поможет ли это дожить до окончания серого царства? Второе: не приведет ли это к тому, что по окончании серого царства я сам буду замазан до черноты? (Кстати, это реальная угроза последователям Соловьева, решившим, что лучшая стратегия – растаптывание царских врагов).

Мне кажется, эти два вопроса чрезвычайно важны, и я в ответственные моменты теперь все время их себе задаю.

Увы: из них же следует, что в 2019 году никаких общих социальных ниш, где можно было пережить эпоху, в России не осталось. Все решения теперь исключительно индивидуальны. Их невозможно пошить по общей мерке – что, замечу в утешение, является базовым свойством постиндустриального века. И в этом для меня тоже итог года.
Tags: 2019, Марат Гельман, Ольга Романова, итоги
Subscribe

promo dimagubin march 23, 2016 11:38 39
Buy for 200 tokens
К самым важным в жизни вещам никто тебя не готовит. В СССР гигантская журнально-книжная индустрия готовила к первой любви, но она все равно случалась не с тем, не тогда и не там, - а вот уже к сексу не готовил никто. Это потом мы понимающе хмыкнем над Мариной Абрамович, в 65 лет на: «Как…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments