dimagubin (dimagubin) wrote,
dimagubin
dimagubin

Categories:

Германия: есть ли у немцев право свергать власть? А наказывать детей? А есть ли у русских совесть?

Закончились два моих пятинедельных курса интенсивного немецкого (каждый день 3 часа в Volkshochschule и еще часа 3 самостоятельно). Результаты экзамена В1 пришлют по почте в течение 2 месяцев (о, как это по-немецки!).

А пока суд да дело, у меня очередной Integrationkurs, - Leben in Deutschland, "жизнь в Германии". По сравнению с B1 - просто отдых и сказка: те же ежедневные 3 часа, но без домашних заданий. Учишься понимать, чем бундестаг отличается от бурдесрата, или на кой немцам бундеспрезидент, если никаких функций, кроме представительских, он не имеет. А заодно узнаешь много всего любопытного. Например, что первая статья немецкой конституции гарантирует неотъемлемость прав и достоинства человека, а 20-я статья дает немцам право на сопротивление власти, если она конституцию не соблюдает. ("То есть немцы по конституции имеют право на революцию?!" - не веря своим глазам, спросил я. - "Да, но только если власть не делает то, что делать обязана по закону").

Но самое интересное - разбирать бытовые кейсы: как все эти майнунгсфрайхайты и прочие бла-бла-бла (как считают в России) по поводу прав человека претворяются в жизнь. Вот вам пара заданий, которые мне пришлось решать, - а как бы решили их вы?

1. Фрау Биндер - школьная учительница. Она заходит в класс. На доске - надпись: "Фрау Биндер - без затей: ненавидит всех детей!" За это она в качестве наказания заставляет всех написать по два предложения о том, почему нужно уважать учителей.

(Варианты ответов: а) дети имеют право говорить и писать то, что они думают, а поэтому правы; б) учительница права, потому что учит детей уважению).

2. Журнал хочет опубликовать карикатуру на женщину-мусульманку. Женщина в мини-юбке, майке и на высоких каблуках, а прическа такова, что закрывает все лицо. Подпись: "Мое лицо имеет право видеть только муж".

(Варианты ответов: а) такая карикатура должна быть запрещена, такое искусство непозволительно; б) если кого-то раздражает эта карикатура, он может написать письмо в редакцию).

Ответили? А вот теперь, к чему пришли мы в классе.

1. Учитель не имеет, прежде всего, права наказывать всех за то, что сделал 1 ученик. Потому что немецкий родитель непременно после этого позвонит, напишет письмо или придет в школу, потребовав объяснений. Но учитель имеет право устроить дискуссию на тему, почему нужно уважать друг друга, Он может попросить представить, что было бы, если бы он начал высмеивать учеников.

2. Свобода слова означает свободу любого публичного высказывания, если оно не нарушает закон, а религиозная критика закон не нарушает. Если ты же обижен этой критикой или считаешь ее несправедливой, - твое право ответить.

Забавно, что, когда мы это разбирали, российская действительность подкинула свой кейс. Очень приличная швейцарская газета Neue Zürcher Zeitung в рубрике "Комментарий гостя" опубликовала текст о ленинградской блокаде петербургской писательницы Елены Чижовой. Его каким-то образом прочитала соотечественница Елены Чижовой Наталия Елисеева, про которую из твиттера известно, что она политолог, что общественный деятель и что будущее за ней. Текст в швейцарской газете политолога и человека будущего возмутил.

Теперь решаем кейс: что же в итоге решила предпринять глубоко возмущенная политолог, общественный деятель и, судя по всему, русский патриот (в Германии слово "патриотизм" я за все время не встречал ни разу, не знаю, как оно пишется. Дело в том, что все до единого нацисты были пламенные патриоты, все они были уверены, что Russland, Russland... тьфу, - Deutschland, Deutschland über alles)? Раз, два, три, - ну? Догадались? Правильно: она написала заявление в следственный комитет РФ, требуя привлечь писательницу Чижову к уголовной ответственности по статье УК РФ  о реабилитации нацизма.



Я даже не спрашиваю общественного деятеля Елисееву, почему она не поступила так, как поступила бы на ее месте немка или швейцарка: не написала письмо в Neue Zürche Zeitung. Тогда вся аудитория газеты могла бы сравнить две точки зрения и сопоставить аргументы. Почему она сразу решила упрятать писательницу Чижову на год в тюрьму?

Для меня ответ очевиден. Потому что Елисеева - русская 2010-х, и это многое объясняет. Глядя на Россию сегодня, я наконец, начинаю понимать, что, как и почему происходило в Германии 1930-х, когда за точку зрения стали сажать.

Поэтому, чтобы все-таки за нами было будущее, а не прошлое, давайте решим еще один кейс: а что бы лично вы предприняли в отношении общественного деятеля Елисеевой? Или - ничего?

Я вот кое-что предпринял. Отредактировал гугловский перевод текста Елены Чижовой из швейцарской газеты (сам мы я провозился с переводом неделю), - чтобы вы поняли, что сегодня общественные твиттер-деятели России рассматривают как реабилитацию нацизма:

Двойная блокада памяти - правда о блокаде Ленинграда в России давно строго охраняется табу

Гибели от 1 до 1,2 миллиона мирных жителей блокада Ленинграда было одним из величайших преступлений немецкого вермахта Второй мировой войны. Мало известно другое: ненависть Сталина к городу способствовала планам уничтожения Гитлера. Два монстра-диктатора сыграли эту трагическую фугу в четыре руки.

Одна из самых невыносимых сцен в истории кино - несколько секунд в фильме «Выбор Софи», когда главный герой сам решает, кого отправить на смерть, сына или дочь. Я могла смотреть эту сцену только один раз. Когда я снова посмотрела фильм, мне пришлось отключить картинку и звук. Кто хочет понять идею блокады Ленинграда, должен знать: зимой 1941/42 года многим матерям в Ленинграде пришлось выбирать, кого из своих детей придется съесть.
В наших семьях память о блокаде передается из поколения в поколение. Эта память - ненасытная боль и коллективная травма ленинградского сознания: у каждой семьи есть список тех, кто умер во время блокады.

Голод и холод вместе

3 июля 1941 года моей маме было десять лет. Мать работала на обувной фабрике, бабушка - в отделении неотложной помощи больницы им. Коняшина. В августе 1942 года, пережив то, что ленинградцы до сих пор называют «смертельным временем», они были эвакуированы на Урал. Они выжили по одной причине: до того, как мой дед отправился на фронт, он купил грузовик с досками и заколотил окна в комнате. И даже раньше, в мае 1941 года, он разобрал большую печь и установил новую маленькую печь, для которой требовалось всего два или три полена для отопления.
Невозможно представить количество погибших более миллиона человек. Но вы можете посмотреть на лица.
Той зимой моя семья просто голодала. Ленинградцы знают, что голод и холод вместе означают верную смерть. Но для меня, которая родилась после войны, это означает, что мой дедушка, который умер 27 января 1944 года (день, когда блокада была окончательно снята), не верил официальной пропаганде - она ​​утверждала война не продлилась бы долго, самое позднее осенью фашистские войска отбили бы.
Мое детство было отмечено тишиной. Сегодня я знаю, что блокадная память моей семьи была скована двойной блокадой, внутри и снаружи. Изнутри, потому что блокада - это боль, которую трудно и страшно сказать; извне, потому что постоянно страдает от страха, что можно сказать «слишком много». Даже во время войны тема блокады подвергалась цензуре - Советское государство делало все, чтобы скрыть правду.
По этой причине власти разрушили музей, которому ленинградцы доверили дневники и личные вещи из блокады в надежде, что память о их страданиях не будет потеряна. Родственники старшего поколения до сих пор помнят пожар во дворе разрушенного музея, где были сожжены эти дневники и личные вещи. Реальное количество жертв среди гражданского населения оставалось в тайне. Только после перестройки было раскрыто: от 1 000 000 до 1 200 000.

Разговоры шепотом

В нашем семейном архиве есть фотография довоенного периода: моя тогдашняя десятилетняя мама и ее друзья, с которыми она играла во дворе. На снимке девять девушек. Шесть из них погибли во время блокады. Трое выжили. (Ни один из мальчиков во дворе, которые были призваны и отправлены на фронт, не вернулся).
Однако молчание мамы и бабушки не означает, что в детстве я не знала ничего про блокаду. Они не могли избежать своих воспоминаний. Когда они вспоминали, их голоса менялись. Они становились неуверенными, как будто им было стыдно за свои страдания. Они говорили украдкой, шепотом. И иногда они случайно проговаривались.
Например, моя мама сказала: «В нашей семье мальчики не остаются в живых». И я в мои четыре года ломала голову: «Какие мальчики, и почему они не остаются в живых?» Или моя бабушка рассказывала мне о «мягких тканях», например, она сказала: «Если вы приходите в больницу утром, они все еще целы; когда вы уезжаете вечером, все мягкие ткани вырезаются ». (Мысль о том, что во время блокады существовал каннибализм, мне пришла раньше, прежде чем моя бабушка рассказала об этом.)
Все самое важное, что я знаю о блокаде, я узнавала случайно. Я не имею в виду информацию, которую можно почерпнуть из книг или дневников. Я прочитала многие из них. Но что именно означала ленинградская блокада, я поняла, когда мне было около пяти лет. С тех пор я не даю обмануть себя официальным легендам. Я все еще убеждена, что мои мама и бабушка своими тихими разговорами дали мне своего рода блокадный тон, который позволяет мне легко говорить правду.
Память о памяти моего поколения - это медленный и долгий процесс переосмысления, который постепенно приводит к выводу, что Гитлер и Сталин виноваты в трагедии ленинградской блокады: два худших диктатора XX века сыграли эту трагическую фугу в четыре руки. Партия Гитлера очевидна: чтобы избежать неизбежной гибели людей и технологий в боях в большом городе, он принял «научно обоснованное» решение - заморозить и заморозить ленинградское население, всех, включая стариков и детей.

Ленинград как объект ненависти

Для Сталина Ленинград был ничем иным, как объектом ненависти. Причиной этого, я думаю, была уверенность в себе ленинградцев, их способность мыслить самостоятельно - они должны были быть уничтожены, чтобы усилить богоподобную власть Сталина. Разрушить раз и навсегда. Нет другого объяснения тому факту, что во время блокады целые поезда вооружений ленинградских заводов катились на «материк» (как называли незанятую территорию Советского Союза), в то время как Сталин и его сообщники даже не снабжали город минимальными или даже регулярными запасами. организовано с едой. Когда эти поезда вернулись с «материка», они были загружены сырьем (тысячи тонн металлов требуемых сортов), компонентами и инструментами - по оценкам историков, использовалось не менее ста грузовых поездов. Я не историк, но я считаю, что даже небольшая часть этих черт могла бы спасти десятки, если не сотни тысяч жизней.
Сегодня, семьдесят пять лет спустя, архивы открыты (хотя и не почти все!), И есть больше вопросов, чем ответов на блокаду. Но я уверена, что рано или поздно истина восторжествует. И общая правда, а и личная каждой ленинградской семьи.
Моим скромным вкладом в общую блокаду памяти является роман «Город, написанный по памяти». Он основан на рассказах моей матери (которые я записала на пленку около двух лет назад, потому что поняла, что иначе может быть слишком поздно), семейных фотографиях, рассказах бабушки и болезненных историях, которые я пережила сам.
Представьте себе следующую сцену: звонок в дверь. Дверь открывают и видят и видят старика. Рядом с ним женщина средних лет. Старик стоит, опираясь на ее руку, молчит. Женщина разговаривает. Извините, мы приехали издалека, мой отец жил здесь в детстве во время блокады. В 44-м они ушли и не вернулись. Он хотел приехать очень давно, но как-то так и не случилось, вы знаете, как это бывает, иногда денег не хватает, иногда времени… Она замолкает, чтобы дать вам время - смущенно отойти в сторону, подавить слезы, радоваться, что вам ничего не стоит, чтобы выполнить его желание дать ему то, о чем он мечтал всю свою жизнь , Он входит и, больше не опираясь на руку женщины, переходит из комнаты в комнату. Они следуют за ним. Извините, теперь все по-другому, шум, ремонт, двери, окна… Нет, говорит он, и его пальцы дрожат, когда он кладет руку на стену, все по-прежнему точно так, как было. Теперь я могу умереть.

Позорный способ памяти

Моя память о блокаде - это читать Себальда о бомбардировках Кельна и думать: они также прошли через ад.
Моя память о блокаде - это предавать позору то, как сегодня российское государство имеет дело с блокадниками, пережившими блокаду. С одной стороны, в день снятия блокады на площади перед Зимним дворцом проходит военный парад. С другой стороны, «Общество блокады» (официальная городская организация) подарило моей матери три упаковки крекеров на Новый год, срок годности которых уже истек. Что чувствовала моя мама в тот момент, я даже не спросила. Я просто выбросил подарок в мусорное ведро.
Тема блокады разделяет российское общество до сегодняшнего дня. Тем не менее, даже после стольких десятилетий люди борются за «правду блокады». Когда телеканал «Дождь» задал вопрос, не было бы более разумным отказаться от удерживания Ленинграда и таким образом избавить население от ужасов блокады, ему почти пришлось прекратить вещание. По этому вопросу вы рискуете обвиниться в «фальсификации истории» или «экстремизме». В то же время, когда это уместно, власти используют дискредитацию своих политических противников. Например, временный губернатор Петербурга обвинил члена парламента от оппозиции в том, что он сказал, что Ленинград должен был быть сдан. Когда тот попытался защитить свою честь и достоинство и подать иск, его требование было объявлено неприемлемым.
Вам не нужно быть очень проницательным, чтобы понять, что это не столько проблема. Скорее, речь идет о нынешних правителях, наследниках советской идеологии, которые впадают в слепую ярость всякий раз, когда они думают о блокаде, выходящей за рамки официального дискурса (включая реальную роль Сталина). Их память о блокаде - это не страдания голодающих ленинградских детей, а внушительные памятники и помпезные торжества, в которых героизм ленинградцев, защищавших свой город от нацистских полчищ, воспевается в восторженных тонах. На фоне сегодняшней милитаристской риторики мучения и страдания упоминаются не более, чем случайно.
Я сожалею о том, что блокада - в отличие от Холокоста или сталинского ГУЛАГа - все еще является второстепенной проблемой в европейском сознании. Это зеркало, в которое смотрит современная Россия. Если вы посмотрите точно в это зеркало, вы сможете многое понять.
Subscribe

promo dimagubin march 23, 2016 11:38 36
Buy for 200 tokens
К самым важным в жизни вещам никто тебя не готовит. В СССР гигантская журнально-книжная индустрия готовила к первой любви, но она все равно случалась не с тем, не тогда и не там, - а вот уже к сексу не готовил никто. Это потом мы понимающе хмыкнем над Мариной Абрамович, в 65 лет на: «Как…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 14 comments