dimagubin (dimagubin) wrote,
dimagubin
dimagubin

Categories:

Наличие в Смольном комитета по культуре - это анекдот (я про питерские стрит-арт и стрит-вандализм)

Я несколько раз писал о том, что нынешняя петербургская политика замазывания любого несанкционированного стрит-арта (а другого не бывает, санкционированным бывает, в лучшем случае, паблик-арт) - дикость. Почти год назад Росбалт даже опубликовал мой на эту тему видеоролик:



Ничего не изменилось. В Смольном воображают себя эдаким коллективным Джулиани-на-Неве. Мэр Нью-Йорка, как известно, боролся с граффити, каким подростки в неблагополучных районах покрывали вагоны метро: вагоны  тут же перекрашивались в исходный цвет. Так Джулиани следовал теории "разбитых окон", в соответствие с которой если в доме разбито одно окно - скоро выбьют и другие.

Однако питерские дворы, в которых регулярно появляются (и мгновенно закрашиваются) граффити - они и есть дворы разбитых окон, улицы разбитых фонарей. Стрит-арт спасает их. А уничтожение стрит-арта - это тупое влаственное "нипатерплю-разззарю!" Полюбуйтесь, вон:




Отрубили, в общем, руку ровно по линии госсобственности. А то, что ниже - уже частное, там и выжило кое-что.

В общем, недавно в "Деловом Петербурге" вышел мой очередной текст на эту тему.

Здесь я его дублирую.

СТРИТ-АРТ И ВАРВАРЫ

Чего я в Петербурге не понимаю – так это зачем Смольному комитет по культуре. Я знаком с его главой: милейший человек, мы раскланиваемся на выставках и фестивалях. Но комитет по культуре – это не выставки и не фестивали, и уж тем более не «проведение государственной политики и осуществление государственного управления в сфере культуры и искусства», как значится в документах. С тем же успехом можно управлять полураспадом урана.

Комитет по культуре, в принципе, нужен затем, чтобы город мог проводить свою культурную политику. А культурная политика – это решение социальных проблем методами культуры в тех случаях, когда финансы или принуждение бессильны.

У Петербурга такие проблемы есть. Мы – депрессивный город. В старом фонде больше 11000 зданий, и большей частью это дешевые доходные дома, построенные в погоне за максимальной прибылью на манер нынешнего Девяткино. Обычный питерский двор – серость и темень; на стене дрожит последний лист штукатурки. Ни статуи, ни фонтана, ни кустика, лишь спичечный коробок серого неба. В таком жилфонде можно бухать под Шнурова или проводить съезд сторонников эвтаназии, а вот жить легко, красиво, в кайф, как живут, скажем, французы, - уже подвиг, обреченный на провал, и не в деньгах дело.

Прогуляйтесь как-нибудь дворами от Рубинштейна, 4, до Владимирского, 1: от доходного дома Палкина до одноименного ресторана. Освоение горбюджета: вложились в плитку под ногами, в мозаику и какие-то, черт его знает, дизайнерские фонари. Но уже прошла пара лет, и снова: обшарпанность, грязь, вавилоны пустых коробок... Это не Париж. Это Стамбул после закрытия Гранд-базара. Или, в лучшем случае, трущобный Неаполь. Петербург, кстати, по своей дворовой сути ближе к живописно обшарпанным итальянским городам, чем к вылизанным французским. Итальянская обшарпанность кажется всем милой вследствие как раз культурной политики. Чиничита, Антониони-Феллини-Пазолини, неореализм, - и вот уже Римини покрыт муралами, уличными фресками, изображающих героинь «Амаркорда» и «Сладкой жизни». Точно так же изменился жесткий римский район Трастевере, когда его заполонили художники и музыканты: сегодня это туристическая аттракция, где народу не меньше, чем в Колизее. То же происходило и в лондонском Ист-Энде, и в восточном Берлине: поощряемое городскими властями уличное искусство «снизу» преображало жизнь там, где пасовали деньги «сверху».

Похожее дважды случалось и в Питере. Сначала – в 1990-х (от этого времени осталась Пушкинская, 10). А второй раз - лет 5-10 назад, когда в короткую оттепель в городе появились граффитисты и стрит-артисты. «Джоконда-гастарбайтер» от Паши Каса, Мистер Бин от HoodGraff, трогательные шрифтовые сентенции в проходных дворах от Кирилла Кто, - депрессия пошла на спад. Горожане стали гордиться дворами, показывать друзьям: если завернуть за угол – из-за брандмауэра выглянет девочка с бантом, кит пустит фонтан, а на цитату из Иосифа Бродского последует цитата из Веры Полозковой. Эти новые старые дворы могли стать новейшей и крутейшей фишкой Питера (в стране такого больше нет) - если бы не Смольный. Культурная политика которого сводится к тому, что все неразрешенное должно быть запрещено, а разрешенное должно быть чистенько и миленько.
Года три назад дворовой стрит-арт стал уничтожать безжалостно и повсеместно. Зайдите в любой двор где-нибудь на Литейном – он, как оспой, покрыт пятнами краски. Это коммунальщики замазали граффити. И это не инициатива ЖКХ, а продукт работы смольнинского портала «Наш Санкт-Петербург». Любой может оставить на портале жалобу – ах, шел мимо, и там, знаете, из арки нарисованный Ждун выглядывает! – и капец Ждуну.

Прилетит эскадрон таджик летучих, замажет.

Комитет культуры, существуй такой в Смольном, мог бы конец работе портала положить. Или установить правила игры. Например, поступила жалоба – ее рассматривают сторонние эксперты. Cкажем, из «Этажей», Новой Голландии и Музея стрит-арта (есть в Питере и такой).

Но подобного и близко нет. Есть тоска, недоумение и злость, - и последней все больше.
Subscribe
promo dimagubin march 23, 2016 11:38 36
Buy for 200 tokens
К самым важным в жизни вещам никто тебя не готовит. В СССР гигантская журнально-книжная индустрия готовила к первой любви, но она все равно случалась не с тем, не тогда и не там, - а вот уже к сексу не готовил никто. Это потом мы понимающе хмыкнем над Мариной Абрамович, в 65 лет на: «Как…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 9 comments