dimagubin (dimagubin) wrote,
dimagubin
dimagubin

Categories:

Памяти Войновича

С Войновичем я записал несколько телепрограмм; первую – давно, еще на РенТВ, вместе с Дибровым, потом дважды на «Совершенно секретно», последний раз в прошлом году, под 85-летие.

В Войновиче сильно ощущались две вещи: первое – то, что он был, толстовским слогом выражаясь, «еще крепкий старик», настолько крепкий, что слово «старик» не подходило. Скорее, он был крепкий живчик. Я знаю особенности съемок людей в возрасте за 70: длинные, длинные, длинные монологи, самоповторы. Войнович тоже часто повторял то, что уже писал и что, скажем, вошло в «Антисоветский Советский Союз», но по темпу был гибок. Да и по темам тоже. Я перед последней съемкой напомнил ему текст о Лейбсоне – уже покойном московском интеллектуале, собирателе книг исключительно в красных обложках, обладателе имени Владимир Ильич и двухкомнатной квартиры на Патриках, - «а знаете, я ведь был с Лейбсоном знаком и на Патриаршьих у него бывал. Он, ради меня даже новый диван купил, потому что я спал на старом, и меня клопы искусали!» Войнович оживился: «Да, замечательный был человек, со странностями, но замечательный… Странно даже то, что женщин он сторонился, но мужчинами, по-моему тоже не интересовался…» - «Здрасьте, «не интересовался»!.. Вами может, и не интересовался, а мной очень даже интересовался, я хорошенький был!..» Войнович зажмурил глаза, а открыв, произнес чуть не с обидой: «А я, между прочим, тоже очень хорошенький был!..»

В нем было такое пацанство. Я бы сказал – рабочее пацанство, основанное на честности: это вторая вещь, которая очень чувствовалась. Ну, он ремеслуху окончил, на заводе работал, в армии служил – и вот в таком виде в Москве и появился поступать в литинститут (куда провалился, кстати). В Войновиче вообще не было никакой кичливости, которая чувствовалась так или иначе во всех, кто опробовал сначала советской популярности, а потом эмигрантской судьбы. А он как-то так перепрыгивал все это – городским если не воробьем, то, не знаю, скворцом. Написал суперхит «На пыльных тропинках далеких планет останутся наши следы…» (мы в детсаду ее еще перепевали «На пыльных витринах пустых магазинов…») – и бросил писать стихи. Потому что не хотелось стихов, хотелось прозы. А потом точно так же стал писать картины. И спокойно относился, что что-то совпадало со временем, а что-то нет. На учет, как положено в России обладателям иных гражданств, не вставал.

Все, конечно, у Войновича будут вспоминать «Москву 2042» и «Чонкина», но я опасаюсь перечитывать то, что когда-то глотал запоем. Обжигался уже много раз. Литература ушла вперед сильно, оставив Россию на обочине. Но тексты Войновича, сделанные когда-то в Мюнхене для радио «Свобода» и составившие «Антисоветский Советский…» кажутся мне до сих пор идеальными для понимания того, чем СССР был. Кстати, по поводу «Москвы…» у меня к Войновичу был главный вопрос: как он так предугадал, что разницы между РПЦ и КПСС нет вообще, ну, это одна задница, только по-разному повернутая? (Собственно, это основное, что в «Москве…» из предсказанного сбылось, не считая оторванного от жизни – в буквальном смысле – гениалиссимуса). «Это уже давно было видно. Когда секретари райкомов какие-то начали тайно креститься. Понимали, что партия может накрыться, а им нужно было чем-то всегда прикрываться, им прицепиться нужно было к чему-то, сами по себе они жить не могли», - ответил Войнович. Не буквально цитирую, но смысл таков.

На празднование 85-летия Войновича меня в Москве не было, но мы договорились встретиться в Мюнхене. Встретились в пиццерии возле его дома. Он заказал Primitivo бутылку, а не по бокалам. Мне было невероятно легко с ним, - я сказал, что Войнович остался для меня последним из того поколения, которое я любил и ценил: Валерий Аграновский, Давид Самойлов… И рад, что могу с ним говорить. И что он не потерял рассудок ни в каком из смыслов, в отличие от многих моих друзей. Не знаю, каким образом, речь зашла о раке у одного нашего знакомого. Войнович помолчал, потом сказал:

- Я, Димочка, в 50 лет ходил бегом и на большие дистанции, возраста вообще не чувствовал. И еще в 60 – так, ничего, мелочи. И даже в 70 было еще ничего. А вот сейчас уже далеко выходить из дома не могу…

Обедали мы втроем, он был с дочкой Ольгой. Она в Германии выросла. Русский, немецкий, английский – свободно, плюс испанский, итальянский, албанский и еще штук пять по мелочи. Мне она понравилась – эдакая ничевочка из парижских девушек с Rive Gauche, что перебегают бульвар Сен-Жермен исключительно на красный свет.

- Ага, - подтвердил Войнович. – Я раньше тоже на красный, но теперь как-то пришел к выводу, что у переходящих на зеленый шансов выжить больше…

Жаль, что больше вместе не выпьешь и не поговоришь; того поколения для меня больше нет.


Это "Временно доступен" - чуть ли не 2007-й, точно не помню.

А вот это - "Совсекретно", 2012-й год:

 
А от прошлогодней программы на "Совсекретно" в сети можно найти только трейлер, но он весьма характерный:

Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo dimagubin march 23, 2016 11:38 36
Buy for 200 tokens
К самым важным в жизни вещам никто тебя не готовит. В СССР гигантская журнально-книжная индустрия готовила к первой любви, но она все равно случалась не с тем, не тогда и не там, - а вот уже к сексу не готовил никто. Это потом мы понимающе хмыкнем над Мариной Абрамович, в 65 лет на: «Как…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 7 comments