dimagubin (dimagubin) wrote,
dimagubin
dimagubin

Categories:

Советикус, постсоветикус и Хомо путинус

В сокращенном варианте пару опубликовано на "Росбалте", ниже даю полную версию.

Советикус, постсоветикус и Хомо путинус

Социум эволюционирует. Советский человек, постсоветский человек и человек, сформированный при Путине – разные социальные виды. Хотя и близкородственные.

Homo soveticus, он же (обидно) «совок», при ретроспективном взгляде даже и симпатичен. Ну да, он кричал «ура» на демонстрациях, пил водку, вешал на стенку чеканку, добывал по блату голубой чешский кафель и знал, что СССР лучше Америки, потому что в Америке вешают негров. Но, если честно, особо в это не верил, как не верил и в марксизм-ленинизм. В СССР Брежневу налепить цацек-орденов на грудь – могли. А вот назвать «духовным воином страны» - нет. Потому что совок с подспудной тоской осознавал и свое, и брежневское место в истории. Да, Homo soveticus частенько стучал на других, голосовал «как надо» на собраниях, - но в мыслях воспарял. Всеобщее запойное чтение, взросление на повестях Катаева, Гайдара и Крапивина (где непременно и дружба, и первая нежнейшая, ландышем, любовь), - советская власть, как точно подметил Дмитрий Быков, совершала ужасные поступки, но произносила правильные слова. По этой причине советское двоемыслие заканчивалась вместе с заседанием парткома.

Homo postsoveticus от советского идеализма и двоемыслия избавился в ту минуту, когда обрел деньги. Нередко - шальные. Это советский человек был счастлив в мелкой норке на окраине (посиделки с друзьями на кухне, полный холодильник при пустых магазинах, Окуджава, собрания сочинений, соседствующие в гэдээровской «стенке» с хрусталем). А постсоветикус стал, прошу прощения за двусмысленность, норку держать нараспашку. Нужно, чтобы все видели его машину, шмотки, часы, мобильник. Образцовый россиянин образца 1996-2012 годов, эпохи торжествующего гламура, потреблял не столько вещи, сколько статус. Он все еще не верил, что на самом деле существует, а потому трясся над главным доказательством своего бытия – иномаркой. (И потому, кстати, так ненавидел гаишников, ленивым взмахом жезла превращавшим его в ничто).

Разбогатев, постсоветикус так и не выстроил общество равных - наоборот, отгородился от соседей, обнеся загородные хоромы забором до Луны. А взяв в привычку проводить отпуск за границей, стал относиться к миру как к магазину, забыв, что мир – это учебный класс. Идеологическую пустоту постсоветикус заполнил бытовым расизмом: Европа в его глазах была местом шопинга и отдыха, в котором, к несчастью, бродили по улицам гадкие негры, арабы и прочие мусульмане. Которых, по его мнению, следовало держать на подсобных работах на стройке, – примерно как таджиков в России. И если общественная разобщенность роднила постсовка с совком, то прекратившаяся учеба у Запада от совка отдаляла.

Впрочем, жизнь совка задокументирована подробно (навскидку: «Это было навсегда, пока не кончилось» Юрчака; «60-е. Мир советского человека» Вайля и Гениса). Антропологией же постсовка можно считать всю публицистику постсоветской эпохи, от упомянутого Быкова до (рекламная пауза!) моей книги «Налог на Родину». А вот про Homo putinus’a ничего не написано. Это ведь новый тип. И хотя складываться он начал в нулевых, но всем колхозом вышел на сцену лишь когда гламур сменился патриотизмом, - после Крыма.

От своего предшественника путинус отличен многим. Например, страстным отказом от личного, индивидуального в пользу общего, коллективного.И это не советское «раньше думай о Родине, а потом о себе». Homo putinus, HP, сочинил себе такую Родину (великую, но страдающую от врагов, а врагом стал весь мир), чтобы ее интересы либо наполняли личный карман, либо чтобы компенсировали пустоту кармана духоподъемностью. Если Homo postsoveticus определял себя через профессию или доход («я – менеджер», «я – бизнесмен», «я – фотомодель»), то Homo putinus стал определять себя через «я – русский». Не замечая, что индивидуальность в нем определяется через отрицание индивидуального.

Другая важная черта HP – двоемыслие, допущенное в дом (в СССР, напомню, оно оставлялось за порогом). Это даже не двое-, а много- и разномыслие: синкретизм, механическое объединение взаимоисключающего. В голове у HP тот же винегрет, что и в пейзаже за окном, где памятник Ленину повернут лицом к православному новоделу, где в героях разом Николай II и Сталин. Путинус одновременно проклинает «Гейропу», ездит на немецком автомобиле и вздыхает, что таких дорог, как в Европе, в России никогда не будет, хотя, конечно, мы величайшая в мире страна. Путинус знает, что РПЦ выродилась в КПСС, но зовет священника освящать офис, но при этом не прочел и десяти страниц из Нового завета, но при этом уверен, что русский обязан быть православным.

Возможно, такой синкретизм связан с третьей чертой HP: принципиальной даже не необразованностью, а первобытным нежеланием знать устройство мира. Конечно, не каждый советикус мог назвать число планет в Солнечной системе, объяснить принцип квантовой неопределенности или припомнить, что «Оду к радости» написал Бетховен. Однако советикус незнания стыдился, а знание уважал. Как и «культуру» - по крайней мере, в классическом варианте. Путинусу любые сложные, интеллектуальные вещи смешны, и не случайно в русском fm-эфире полно слезливо-блатного шансона и пумс-пумс- попсы, но лишь в трех городах звучит радио с классической музыкой. Тираж нон-фикшн книг в 1000 экземпляров считается приличным (при 146,000,000 населения!), а 5000 экземпляров переводят книгу в бестселлеры. Зарплата преподавателя, оркестранта, врача или ученого ниже уровня биологического выживания. На российских федеральных телеканалах непредставимы лингвист, генетик или когнитивный нейробиолог, зато представим разговор о том, что Земля плоская. Газет, доставляемых по утрам по подписке (типа Liberation, Daily Telegraph или Allgemeine Zeitung) нет– отчасти потому, что в стране, в общем, нет почты. А школьное, да и высшее образование, отгородилось от жизни такой же стеной, как и загородный дом.

При этом – вследствие синкретизма – HP вкладывается последними деньгами в образование детей (и университеты, чувствуя запрос, повышают цену: учиться в МГИМО или «вышке» сегодня стоит почти как в университетах Лиги плюща в США). Впрочем, дети для HP превратились не столько в смысл жизни, сколько в щит. Их интересами объясняется принятие самых диких законов, вроде «закона Димы Яковлева» или закона о запрете пропаганды гомосексуализма среди несовершеннолетних. Хотя последний закон, запретивший под страхом суда утверждать, что гомосексуалы – нормальные люди, стигматизировал и обрек на травлю каждого двадцатого российского подростка, аналогично тому, как нюрнбергские расовые законы в Германии в 1930-х стигматизировали евреев. При этом, творя любое похабство именем детей, HP резко суживает их жизненную перспективу, оставляя им два варианта. Либо – учить иностранный язык и эмигрировать, либо – жить в стране третьего мира со стагнирующей экономикой, растущей бедностью и возможностью сесть в тюрьму за неосторожный или пост в соцсетях. Молчу уж о том, что HP абсолютно уверен в своем праве поднять на ребенка руку или замордовать словесно. Ювенильная юстиция, защищающая детские права, для HP – инструмент Запада, разрушающий Россию.

Ярость, злоба, желание оскорбить, унизить и дегуманизировать любого иного или инакового, мгновенно превращаемого во врага – еще одна типичная черта HP. Его предшественник, HPS, параллельно с сытостью оброс неким благодушием, привычкой обмениваться любезностями с продавщицей или официанткой. В ярость его приводило лишь покушение на святое, то есть автомобиль (когда, например, кто-то занимал его место на дворовой парковке). Путинуса оскорбляет и приводит в ярость все: покушение на автомобиль, на церковь, на веру, царя и Отечество (и радость от того, что страна вернулась к отсталой, неэффективной и одиозной форме управления – самодержавию – является еще одной характеристикой HP).

Впрочем, для путинуса ярость (часто переходящая в кривляние на манер Передонова из «Мелкого беса») оправдана представлением, что он живет в осажденной крепости. При этом HP полагает провокацией вопрос о том, как случилось, что Россия стала страной, типа Ирака. И почему во врагов превратились все – от братьев-славян на Украине до братьев-христиан в Грузии. И почему из друзей остались лишь армия и флот (с ракетами на портативных ядерных реакторах, о чем поведал царь, к изумлению физиков-ядерщиков). Но главный HP говорил и не такое, - и путинус с восторгом принял заявление царя о том, что мир без России не нужен. Путинусы вообще говорят о ядерной войне как о деле почти неизбежном: если вы не хотите с нами считаться, то и пропадите вместе с нами…

И этот гибельный восторг, или, как Быков писал, оргазм, какой испытывает доктор Джекил, когда превращается в мистера Хайда, - тоже характеристика HP, не читавшего, разумеется, Стивенсона.

Но здесь я должен остановиться, но не потому, что боюсь, а потому, что сложно систематизировать явление, внутри которого находишься и которое неизбежно влияет на тебя. Это системная ошибка метода включенного наблюдения. В 2011 году, в расцвет нефтяных тучных лет России, я точно так же пытался дать характеристику постсоветикуса – и точно так же вынужден был признать предел возможностей. То, что тогда получилось, было опубликовано в журнале «Огонек» (еще не превратившемся в «Уголек»), и текст можно прочитать здесь.

Я же повторю то, чем заканчивал свое описание 7 лет назад: «Я не укладываюсь в размеры текста, но все прочее вы легко можете дополнить сами».
Subscribe

promo dimagubin march 23, 2016 11:38 39
Buy for 200 tokens
К самым важным в жизни вещам никто тебя не готовит. В СССР гигантская журнально-книжная индустрия готовила к первой любви, но она все равно случалась не с тем, не тогда и не там, - а вот уже к сексу не готовил никто. Это потом мы понимающе хмыкнем над Мариной Абрамович, в 65 лет на: «Как…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 14 comments