dimagubin (dimagubin) wrote,
dimagubin
dimagubin

Categories:

На смерть Даниила Гранина

Я почти ничего не пишу в последнее время; простите. Учу немецкий: второй месяц подряд интенсив в Гете-институте. Это значит: каждый день с 8.45 и до 12.00 на занятиях, а потом еще 3-4 часа работы дома. Naja, das ist nicht leicht. B даже новые маршруты экскурсий зависли - вот, карта с новым маршрутом уже есть, но нужно еще часов 10-15 на подготовку. Поэтому, скорее всего, об экскурсиях на выходные сообщу только завтра.

Однако ночное сообщение о смерти Гранина заставило меня написать текст о Гранине. И заодно кое-что в моем представлении о Гранине уточнить. Он был в моих глазах особым (и неблизким мне) типом человека, официально признаваемого властью в качестве, скажем так, нравственного авторитета. И при этом действительно авторитетом. Что-то вроде академика Лихачева (но не вроде Солженицына, конец жизни которого был, мягко говоря, странен. Нельзя было брать подачки вроде земли и дома. И нельзя было быть настолько слепым, чтобы не замечать, как тебя расходуют на рекламу Кремля).

С Граниным - вот анекдот! - я совершенно случайно встречался каждый раз в приемной первого лица Смольного. Сначала в приемной первого (и, в итоге, последнего) секретаря обкома Гидаспова, а потом в приемной Собчака (собственно, я только два раза в этой приемной и был, но встречать Гранина почти стало привычкой). При этом книги Гранина - сначала "Эта странная жизнь", а позже "Блокадная книга" и "Зубр" - производили на меня сильное впечатление.

Вот текст, опубликованный сегодня на "Росбалте". Для меня он - прощание с соседом по Петроградской стороне, а отчасти и с самой Петроградской стороной.

Памяти Гранина. Ручей в буреломе

Даниил Гранин прожил редкую для России длинную нестыдную жизнь (и, похоже, счастливую). У нас все три элемента (от 98-летнего возраста до счастья) встречаются обычно порознь, а уж у мужчин не сходятся вообще никогда, а у известных, знаменитых мужчин – реже, чем никогда.

Тех мужчин, которые в публичной карьере ведут себя нестыдно, Россия обычно рано слопывает, как глупая чушка своего поросенка, если цитировать известные предсмертные слова Блока. Сохранять достоинство проще, из России уехав, чему доказательством тьма биографий – от Герцена до Акунина.

Однако в какой-то момент, если жить долго, власть в России перестает тебя пережевывать и, напротив, начинает угрожающе любить. Это очень важное правило нашей жизни, из него мало исключений, и мудрое наше наблюдение – «в России нужно жизнь долго» - наполовину строится на нем.

И вот тут начинается еще более тяжкое.

Вариант вылизывания власти мы сразу уберем, а без него путей остается, в общем, два.

Можно от греха и власти подальше уйти в частную жизнь, в экзистенциальные дачники, ведь нынче ветрено и волны с перехлестом, скоро осень, все изменится в округе – но этот нестыдный вариант не был Граниным выбран (допускаю, что по природной непредрасположенности).

А второй путь – не прогибаться, будучи увешанным орденами, и продолжать призывать милость к падшим, - вот он по-настоящему непрост. Даже гонимым быть легче, потому что соблазнов меньше.

Но линия поведения Гранина (как и Алексея Германа и Светланы Кармалиты, бывших в последние годы его соседями по Петроградской стороне) являлась таким вторым путем. Они не лезли на баррикады, но никогда не позволяли себе топтать слабых и славить сильных просто потому, что те – слабые, а эти – сильные. Они позволяли себе говорить то, что думали, а думали они в категориях того, что называется христианской моралью, а эта мораль не удостаивает вниманием приспособленчество.

В этом смысле Гранин стал после смерти Дмитрия Лихачева его наследником. В том же смысле наследником Гранина неизбежно становится Александр Сокуров. Сходный тип жизненного выбора. Как будто в городском буреломе есть родник, ручей, - и не будет никогда ни фонтаном, ни девятым валом, но в нем будет вода.

Это очень важный итог жизни Гранина, и одновременно – урок тем, кто собирается (или кому придется) жить в России долго.

Второй итог и урок в том, что Гранин оставил действительно нестыдное профессиональное наследство. Я говорю про написанные им книги из категории non-fiction.

«Документалка», нон-фикшн считалась в СССР литературой как бы второго сорта– ее меньше читали, меньше любили и за нее меньше платили. Настоящим писателем считался лишь романист или, на худой конец, драматург. А лучшее, ценнейшее, без девальвации, что от Гранина остается, – это именно нон-фикш.

Совместная с Алесем Адамовичем «Блокадная книга» сыграла и будет играть важную роль в национальной рефлексии. «Зубр» (про генетика Тимофеева-Ресовского) - великое исследование не только науки, но и поведения ученого, когда приходится выбираться между Сталиным и Гитлером, гадюкой и крокодилом, и я бы именно сегодня «Зубра» про- или перечитал.

Но столь же блестящи, хотя куда менее известны и «Клавдия Вилор», и «Эта странная жизнь» (о биологе Любищеве). «Эта странная жизнь», например, – лучшее пособие по практическому тайм-менеджменту, которое я читал, потому что Любищев работал со скоростью автомата Калашников, а Гранин сумел на наших глазах этот автомат разобрать на части и снова собрать.
Боже, сколько блестящих документалистов погибло в мастеровитых (и всеми забытых) писателях! А Гранин будет жить.

И – да! – один личный момент.

Лет семнадцать назад я приходил к Гранину по делу домой. Он жил в том доме на Большой Посадской, где когда-то обитал Евгений Шварц, автор великих «Тени» и «Обыкновенного чуда». Времена тоже были великие и лихие, и по подъезду слонялся бомж. «Пшшшел вонннн…» - я вытурил его и стал подниматься.

«Дима, ну зачем вы человека обидели? – сказал Гранин, открывая мне дверь. – Это наш подъездный бомж. Он человек хороший, но у него тяжелые обстоятельства. Мы ему денег даем, чтобы в баню ходил. А он нам подъезд охраняет… Вы уж его больше не обижайте, ладно?»
Я покраснел, не успел даже удивиться, каким образом Гранин успел узнать.

Кстати, в ту встречу я пожаловался Гранину, что писать тексты дико тяжело. То есть когда опубликованы – тогда, да, счастье. А пока пишешь – нет.

«А для меня писать – такое счастье! – Гранин вдруг расплылся в нежной улыбке, как случается с влюбленными на людях, когда они вдруг вспоминают о своей любви. – Я так люблю тексты сочинять! И к вам это тоже придет!»

Пришло.

И не уходит, - даже сейчас.

Я же и говорю – счастливая, надо полагать, была у Гранина долгая жизнь!

Subscribe

promo dimagubin март 23, 2016 11:38 39
Buy for 200 tokens
К самым важным в жизни вещам никто тебя не готовит. В СССР гигантская журнально-книжная индустрия готовила к первой любви, но она все равно случалась не с тем, не тогда и не там, - а вот уже к сексу не готовил никто. Это потом мы понимающе хмыкнем над Мариной Абрамович, в 65 лет на: «Как…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 38 comments