dimagubin (dimagubin) wrote,
dimagubin
dimagubin

Categories:

О (напрасно) пролитой крови. Письмо из Берлина

В русский интернет в районе 9 мая лучше не нырять: война. Из Германии и Австрии, где я живу в этом мае, Россия заголовков и идейных посылов представляется чем-то вроде рвущейся в бой ближневосточной страны. Типа какого-нибудь Йемена. Типа сожрать всех несогласных. Это выглядит отсюда странным, как и идея, скажем, непременно военного парада 9 мая. Когда нет внешних военных угроз, парадирование пародийно. И если празднуется победа над войной, не разумнее ли выкатывать на площать не танки, а то, чем может гордиться страна спустя 72 года мирной жизни? Вот идут, скажем, пекари с хлебами. А вот - писатели с книгами. Вот - врачи верхом на томографах, с побеждающими рак генетически модифицированными Т-хэлперами в пробирках.

Но это невозможно. Писатель Владимир Сорокин живет в Берлине. Писатель Борис Акунин - между Парижем и Лондоном. Своих томографов Россия не производит, а ГМ запрещана законом. Русский хлеб по сравнению с немецким, австрийским, французским невкусен. Молчу уж про сыр.

Впрочем, дискуссия о вкусовых достоинствах сыров в России тоже политическая, и легко оскорбляет очередные чувства. А в Австрии и Германии ничто ничьи чувства не оскорбляет. Здесь много свободы, мало запретов, не видно охранников и барьеров, и можно смеяться надо всем. Выходят книги комиксов про Гитлера (в одной, видел, Гитлер избражен в виде уточки для ванной - надо бы послать в подарок Димону). А вот обложка одной из книг в магазинчике карикатур в Музейном квартале Вены:



И ничего, ветераны в суд не подают.

Одну ветераншу, кстати (пожилую еврейку, просидевшую с ноября 44-го по апрель 45-го в подвале, не смея кашлянуть, - слава богу, после начального курса немецкого в Гете-институте общий смысл я теперь понимаю) я вчера слушал между скрипичным концертом Мендельсона и бетховенской увертюрой Леонора №3 в исполнении Венского симфонического оркестра, под открытым небом у входа в Хофбург. Alte Dame благодарила Красную армию за спасение. Даме аплодировали стоя и кресла, и газон. На газонах, кстати, сидели и пили вино и пиво. Парочки целовались. Сумки никто не проверял. Через концлагерные металлоискатели не прогонял. Вагонзаки улицы не перекрывали. Полиции, а тем более спецназа, я нигде не видел. Поэтому и было так прекрасно в этот Tag der Befreiung, что он не был днем военной паранойи.

Мне все более тревожно жить в стране, орущей источно, - "За что наши деды кровь проливали?!"

Отвечаю: за то же, за что и прадеды. За справедливость, которая не наступила. В общем, можно считать, что ни за что, - и то, что победа Гитлера привела бы к еще более адовому варианту несправедливости, ответ не меняет.

Вот мой текст на эту тему,  только что опубликованный на Росбалте.

НАСЛЕДИЕ ФАШИЗМА. ЗАМЕТКИ ИЗ БЕРЛИНА

Май в этом году я встречаю в Германии, чему рад. В конце концов, Германия - это страна, проведшая на самой себе операцию по уничтожению наследия нацизма и фашизма. В России почти ничего не знают о процессе денацификации в послевоенной Германии, включавшем пять «де» (демократизацию, демилитаризацию, децентрализацию, демонополизацию и собственно денацификацию), хотя он был колоссален. Мне интересно, продолжает ли действовать вакцина, - и как именно.

К тому же в Германии сегодня живет 3 миллиона мигрантов из СССР и России. Я слышу почти каждый день, что русские в Германии перестают быть русскими, но не становятся немцами. Это люди промежуточного состояния. А в неустойчивом состоянии есть два пути: тянуться за опорой вверх – либо нащупывать почву внизу. Вниз проще. Расчеловечивание (шаг от идеи сложной многоукладной и мультикультурной цивилизации вниз, к идее почвы, судьбы, клана, крови, общей веры, физической силы, имперского величия) дается легче, чем усложнение собственной культуры.

С одним из таких промежуточных я столкнулся в Берлине в знаменитом книжном магазине Dussmann, в отделе иностранных языков. Заметив, что я смотрю учебники немецкого als Fremdsprache, для иностранцев, он заговорил первым, сказав, что все местные учебники – дерьмо, в отличие от старых добрых советских.Этот парень – лет где-то за 40 – был влюблен в Путина и в СССР и ненавидел Ельцина и Горбачева, «разваливших великую страну». Я довольно глупо спросил, что же Путин за все годы так и не поднял Россию хотя бы до португальского уровня доходов, как обещал, - но получил в ответ полный набор про врагов, под поднявшуюся с колен страну, про засилие геев и мусульман, про то, что он сам нормальный мужик, - вон, уже взрослая дочка! – и про то, что не встречал он еще такой немочки, чтобы ему не дала.

Он хвастался, что из Донбасса, что все его одноклассники воюют за присоединение к России, что он легко может дать урок рукопашного боя, - но на визитке, которую он протянул, значилось, что он тренер по немецкому языку. Я вспомнил утренний разговор с другим русским немцем, который рассказывал, что немцы осознали проблему неинтегрированности 3 миллионов русских лишь после того, как выяснилось, что партия «Альтернатива для Германии» (националистическая, правая) получает поддержку до четверти населения за счет «гэдээрошных» немцев и как раз тех самых миллионов русских переселенцев.

Мы простились, - по счастью, без рукопашного боя. Я задержался еще у огромного стенда с книгами о войне и о нацизме. Там было минимум два десятка книжек с именем Гитлера в названии. Включая «Hipster Hitler» – комикс про то, что было бы, если бы Гитлер родился сегодня и подался в хипстеры. Я попробовал представить себе комикс про Ленина-хипстера и Крупскую-эмо: хорошая была бы иллюстрация к тому, как болезни видоизменяются, но все же наследуются. К 100-летию революции в самый раз. Но, боюсь, тираж конфискуют за оскорбление чувств...
Мне в России вообще не хватает исторической рефлексии, - включая рефлексии на самую опасную тему, какой стала тема победы во Второй мировой войне. По умолчанию, например, считается, что победитель фашизма быть наследником фашизма не может. Но чумной барак заразен для всех, включая врача. И то, что в России опасно задаваться вопросом: «Не является ли страна-победитель фашизма еще и наследником фашизма, и если да, то в чем именно?», пугает больше, чем сам вопрос.

Вопрос (любой, включая пугающий) – это как анализ в медицине, результат которого тоже может быть пугающ. А я бы остерегся доверять больницам, где и без анализов «все ясно». Но сегодня в России вопросы поперек шерсти стали почти преступлением. Телеканал «Дождь» подвергся гонениям за вопрос о том, не следовало ли сдать Ленинград, чтобы избежать вымирания жителей в блокаду. Ответ, в принципе, известен (жители сданных немцам пригородов от голода умирали точно так же, как ленинградцы, - оккупанты не собирались их кормить). Но то, что «Дождь» третировали за «оскорбление чувств ветеранов», - это показатель нездоровья страны. После этого не посмеешь задавать вопрос об ответственности советского руководства за смерти в блокаду. Хотя именно таким вопросом задавался, например, главный герой «Ракового корпуса» ветерана войны Солженицына.

Нам в начале каждого мая как раз следует задаваться в профилактических целях простейшими историческими вопросами: чем отличается нацизм (который был в Германии) от фашизма (который был в Италии)? Как случилось так, что фашизм в Европе перед Второй мировой (фалангисты в Испании, усташи в Хорватии, фашисты в Италии, Салазар в Португалии, Гитлер в Германии) стал правилом, а не исключением? Чем страны антифашистской группы (США, Великобритания, Франция) отличались от фашистских? Чем так привлекал фашизм тьму людей, включая, например, гордость Норвегии, нобелевского лауреата Кнута Гамсуна?

Но попробуйте задать эти вопросы преподавателю истории. Хотел бы я видеть его лицо! Поэтому лучшее объяснение и отличий нацизма от фашизма, и живучести фашизма («ур-фашизма», в терминологии автора) – это эссе «Вечный фашизм» Умберто Эко. Искренне рекомендую. Профессор Эко очень точно определил режим Гитлера как идеологизированный фашизм, - в отличие от фашизма Муссолини, который идеологически гнулся куда угодно в интересах самого дуче. Но тогда возникает вопрос, можно ли считать фашистским СССР. Ведь Ленин и Сталин строили режим, сходный с гитлеровским в самой основе, состоящей в том, что интересы личности – пшик, ничто по сравнению с интересами государства, олицетворяемого Великим Вождем. А вот идеология – да, отличалась, и сильно. Гитлер полагал подлежащими уничтожению евреев, цыган, психически больных и гомосексуалистов, а Ленин – идеологически чуждые социальные группы, от священников до зажиточных крестьян. А Брежнев, получается, был гитлеровцем-light в тихом государственном поощрении антисемитизма. А еще один наш лидер, имени которого мне пор причине дрожания рук не написать, получается наследником-light в тихом государственном поощрении гомофобии.

Да, я понимаю, что мысль о Брежневе как наследнике Гитлера (пусть и не в полном объеме наследства) не укладывается в российской голове, но меня в данном случае интересует то, что показывают анализы, а не то, что больной думает о своей болезни. У Эко в «Вечном фашизме» (написанном еще в прошлом веке) перечисляются 14 признаков «вечного» фашизма. Заприте дверь, задерните шторы, но попробуйте, читая Эко, честно признаться себе, сколько признаков соответствуют тому, что происходит за окном. Начиная от культа мужественности, воспринимаемой как умение набить морду, и заканчивая синкретизмом, то есть эклектикой того типа, когда на одной площади и церковь, и Ленин на пьедестале, причем и то и другое – святыни, которые трогать не смей…
…Из книжного магазина мне было идти недалеко, в филармонию. Стеклянная стена остановки возле нее представляла плакат с фотографиями времен войны. Текст гласил, что здесь находилась вилла, на которой в 1940-м году господин по имени Кристиан Вирт в рамках проекта «Акция T4» в экспериментальном порядке умертвил газом 15 душевнобольных, и уже затем опыт был распространен на уничтожение евреев в Собиборе и Треблинке. Вот фото виллы, вот фото Вирта, - никто не забыт и ничто не забыто.

Я попробовал представить, что на остановке на Лубянке в Москве или у Литейного, 4 в Петербурге выставлены фото тех, кто при Сталине пытал и убивал, каких-нибудь Якова Агранова или Александра Хвата (о да, они не сами, они были частью машины – но ведь и Кристиан Вирт такой же частью был!) – но не смог. Повторяю: у нас любая попытка отнестись к истории рефлективно – с вопросами – стала вновь мыслепреступлением. «Не за то наши отцы и деды проливали кровь, чтобы их подвиг подвергать сомнению». Но, увы, это ложная позиция. Победа переходит в поражение незаметно для победителя, и слова легко меняют смысл на противоположный. Я только в этом году узнал, что Берлинская стена, разделившая нацию, стена сотен убитых при попытке бежать из ГДР, официально в ГДР называлась «антифашистской стеной».

А что до пролитой крови – так наши деды и прадеды, между прочим, проливали кровь за то, чтобы кишкой последнего попа удавить последнего царя, - однако их правнуки живут в стране, где царь стал святым, а за шуточки насчет царей и попов можно схлопотать  срок.

Значит, совершенно зря проливали, - вот о чем я думаю, идя, шагая по Берлину в мае 2017-го.
Еще бы только я еще знал, что в этой ситуации делать.

То ли, заткнувшись в тряпочку, молчать, глядя, как отделяющая Россию от Запада стена превращается в национальную ценность.

То ли, набравшись смелости, эту стену ломать.

То ли через стену бежать.

А?
Subscribe

promo dimagubin march 23, 2016 11:38 37
Buy for 200 tokens
К самым важным в жизни вещам никто тебя не готовит. В СССР гигантская журнально-книжная индустрия готовила к первой любви, но она все равно случалась не с тем, не тогда и не там, - а вот уже к сексу не готовил никто. Это потом мы понимающе хмыкнем над Мариной Абрамович, в 65 лет на: «Как…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 161 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →