dimagubin (dimagubin) wrote,
dimagubin
dimagubin

Categories:

На смерть Евгения Евтушенко

Где-то в конце 1980-х у Давида Самойлова в Пярну я сдуру ляпнул что-то вроде "Евтух выходит из моды, и стихи его читать невозможно". Евтушенко, кстати, написал про Самойлова в узких кругах известное: "Был я знаменитым еще в детях,// напускал величие на лобик,// а тем временем Самойлов Дэзик,// что-то там выпиливал, как лобзик.// наша знать эстрадная России// важно, снисходительно кивала// на "сороковые, роковые"// и на что-то про царя Ивана..."

Самойлов, уже принявший граммов двести, стукнул кулаком по столу и цыкнул, что Евтушенко мне никакой не "Евтух". И добавил: "От Евтушенко, может быть, останется книжечка в двадцать или в тридцать стихотворений. Но это книжечка будет жить долго". И прочитал легко:

Идут белые снеги,
как по нитке скользя.
Жить и жить бы на свете,
да, наверно, нельзя.


- Здесь весь смак в переносе ударения в "идут", - сказал я, стараясь загладить оплошность.
- Здесь смак в слове "наверно", - отрезал Самойлов.

Он оказался прав насчет стихов Евтушенко. Я до сих пор помню "Идут белые снеги", "Окно выходит в белые деревья", "Граждане, послушайте меня".

В конце советской эпохи про Евтушенко часто говорили, что он слишком моден и слишком суетлив, - и очень точно говорили. Модник обязан быть суетлив, если не хочет остаться вне моды. Евтушенко моду чувствовал естеством мальчишки, которого волна подняла наверх и который сам стал диктовать правила поведения на волне. Он любил моду. Моду на рифмы, на стадионы, на легально оппозиционную гражданственность, на Америку, на клетчатые пиджаки и прекрасные рубашки-вырвиглаз. Любовь была взаимна.

Когда мода на эстрадную поэзию в России стала сходить на нет, Евтушенко занялся другим делом, вполне великим - инвентаризацией русской поэзии ХХ века, собирая сначала постранично в "Огоньке", а потом в толстенных "Строфах века" хотя бы по строфе ото всех, кто написал хотя бы одну заслуживающую долгой жизни строфу.

А когда мода на стихи, литературу, чтение в России умерла окончательно, Евтушенко незаметно перебрался в США. Насколько я знаю, это была абсолютно личная история, но у модников не бывает случайных личных историй, - ужасно было бы остаться не нужным и осмеиваемым. А в Америке он записывал с джазовыми музыкантами диски, и его ого-го-го рубашки вызывали уважение, а не презрение, он там был со своей модностью и фриковостью свой. Можно сказать, это мода отблагодарила Евтушенко за верность. В Америке никто (бы) не написал песенку со строчкой: "Почитай Евтушенко на ночь, это очень смешно", - как написали у нас про сами-помните-кого. Хотя он теперь тоже там, где теперь Евтушенко.

В 2007-м Евтушенко пришел к нам с Дибровым в студию АТВ на запись "Временно доступен". Вот эта программа. К тому времени я сам вовсю носил рубашки вырвиглазистей, чем Евтушенко (и, в общем, до сих пор ношу). Но на съемку выбрал свою наиярчайшую, купленную как-то по случаю во Флоренции. Евтушенко было 75, но формы он не потерял. Увидев мою рубашку, он тут же прогалоппировал назад в гримерку переодеваться. То есть он, зараза, притащил с собой вторую рубашку, чтоб уж козырней не было! Что называется - не стареют душой ветераны...

Я с нежностью отношусь к Евтушенко. Искренность мало что извиняет, но его искренняя гражданственность 1970-х не выглядит сегодня глупой (я когда-то написал в "Огоньке" о том, как при Брежневе за стихи Евтушенко в городе Иваново таскали в КГБ, - могли бы и сегодня). Он крутой не потому, что в 1970-х собирал стадионы, а потому, что не рассыпался, когда стадионы исчезли. "У верблюда славы два горба", - как любит повторять Дима Дибров. Второй горб приподнимается островком из Стикса.

Я пишу это в Петербурге, а в Москве, в остатках моей библиотеки, лежат пара книжечек, которые я в 2007-м купил, а Евтушенко мне после съемки подписал.

А снег повалится, повалится,
И я прочту в его канве,
Что моя молодость повадится
Опять заглядывать ко мне...


Их тех 20 или 30 стихотворений, что переживут автора, у Евтушенко отчего-то много тех , где снег. А я вот сижу перед черным питерским окном, где черная морось, и который месяц около нуля, и снег, выпав, тут же тает, и флорентийская рубашка давно сношена, и еще один, приходивший к тебе на программу, ушел во тьму.
Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo dimagubin march 23, 2016 11:38 39
Buy for 200 tokens
К самым важным в жизни вещам никто тебя не готовит. В СССР гигантская журнально-книжная индустрия готовила к первой любви, но она все равно случалась не с тем, не тогда и не там, - а вот уже к сексу не готовил никто. Это потом мы понимающе хмыкнем над Мариной Абрамович, в 65 лет на: «Как…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 23 comments

Recent Posts from This Journal