dimagubin (dimagubin) wrote,
dimagubin
dimagubin

Category:

Директор Гнидочкин(а). Про библиотеки страны

Поскольку я довольно давно живу, мне различия между брежневской и путинской эстетикой видны хорошо.

При Брежневе в начальство определялись эдакие дундуки (и сам Брежнев был образцом дундуковости), а сегодня бал правят эдакие бесики. Сравните брежневского министра культуры дундука Демичева и нынешнего Передонова-Мединского.

И объединяет два застоя (хотя нынешний - не застой, а сползание вниз штанишками с грязной попки ) не эстетика, а уверенность, что ничего никогда меняться не будет. Поэтому и брежневское старичье-мудачье, и нынешнее гнидичье полны такого пафоса, - они говорят от имени своей картонной вечности.

Примеры ежедневны и анекдотичны, - как ежедневные анекдоты про Брежнева.

У меня едва-едва вышел текст на Росбалте про современные российские библиотеки, которые просрали всё, начиная с профессии. А на следующий день fontanka.ru публикует высказывания Александра Вислого, директора Публички.

Я с Вислым знаком. Он, когда был директором Ленинки, приходил ко мне на эфир. И он отнюдь не дурак и не скотина. Но то, что цитирует "Фонтанка", лишь подтверждает простую мысль: чтобы стать дураком и скотиной, вовсе не обязательно быть дураком и скотиной. Достаточно работать в конторе, которая служит делу оглупления и оскотинения, - а именно такими конторами сегодня и являются наши библиотеки. Да, впрочем, вся наша страна - такая контора, как ни пытайся ее выдать за вишневый сад.

Вислый не намного старше меня; мы пережили одну эпоху. Могли бы быть на "ты". И когда он несет свою брежневскую херню про уволенных (увольняемых) сотрудников, что они "нарушили трудовую дисциплину", я вспоминаю всю гниль совка, я вспоминаю, как гнали меня самого (за те же "нарушения трудовой дисциплины"), я вновь возвращаюсь в брежневские 1980-е, когда гнобили и долбили все, что было яркого и талантливого ради торжества убогого и кондового.

Вислый, котенька, - а не пошли бы вы в допу скойбеды, а?

Вот ведь стыд. Математик. Кандидат наук, так и не прочитавший ни Милгрэма, ни Зимбардо, так и не понявший, что целовать дьявола в жопу - значит пахнуть говном. Начинавший прекрасно, закончивший отвисло. Дуйте, Шура, в свою дудку, давите Елисеева.

А вы, Никита, тоже не из умников, если не поняли до сих пор, что в Германии 1933-го, которую вы так хорошо знаете, делать нечего, - надо валить. Или вы, как ваш любимый Претцель, 1938-го будете дожидаться? Плюйте в морду Вислому, - он заслужил, - и валите.

Не пропадете. А здесь оставаться - как раз пропадать.

Ниже - мой текст с "Росбалта". Там, по причине нежных струн, его слегда подредактировали, я восстанавливаю оригинал.

БИБЛИОТЕКИ, ОПЛОТ МРАКОБЕСИЯ

Этот текст я начинаю писать в университетской библиотеке Хельсинки, она же Национальная библиотека Финляндии. Здание по правую ногу от бронзового Александра II. Чтобы работать, не нужно ни паспорта, ни фотографий, ни читательского билета, ни записи – в открытый фонд доступ прямо с улицы. Он же открытый.
Я сижу в отделе свежих поступлений и листаю книгу Николаса О’Шаугнесса Selling Hitler, «Продавая Гитлера». В ней речь о том, что национал-социализм был продан немцам именно как товар, по законам маркетинга: это было в политике ХХ века революцией. А меня интересует, каким образом нации, группы, люди сходят с ума, покупаясь на дикие идеи и превращаясь из вполне приличных людей в негодяев.

В России мне этой книги не найти – если только не заказать на amazon.com. Ее нет в каталогах ни Иностранки, ни Публички, ни Ленинки. Я не знаю, как наши библиотеки закупают новинки на иностранках языках. Может, по минимуму – какой же дурак будет приходить и читать non-fiction на английском? Я, например, не дурак – идти фоткаться, записываться, писать заявку, ждать… Это вам не Национальная библиотека Франции, которую проектировал Доминик Перро – тот самый, которого бортанули в Питере на строительстве нового Мариинского театра.В Париже ты садишься в тот зал, что тебе симпатичнее, а внутренняя система вагонеток, мини-метро, доставляет книгу: именно это, рассказывают, вернуло молодым парижанам любовь к библиотекам и чтению.
У нас же любая библиотека, даже самая приличная – это госучреждение, то есть тоска, строгость, учет и ограничения – нередко бессмысленные и нафталинные. Когда в Ночь музеев в филиале библиотеки Маяковского на Невском я стал листать какой-то альбом, юная бибработница старой гюрзой зашипела на меня, что!.. Ш-ш-ш!.. в отделе искусства!.. на альбомы!.. ш-ш-ш!.. Надо записываться!.. Ш-ш-ш!

Да тьфу тогда десять раз на ваши отделы искусства. Лучше пойду в соседний Дом Книги – он куда больше библиотека, чем вы. Книжные магазины вообще, чтобы выжить, резко переменились. Сделали доступ к книгам свободным, работают чуть не круглосуточно, заказы принимают через интернет, устроили кафе прямо среди книжных полок. Потому что книжные магазины – дело частное, а библиотеки – государственное. А государственное дело сегодня на Руси – тоска да скука, скука да тоска. «Унылое говно», - как резюмировала некогда Ксения Соколова, нынешняя глава фонда доктора Лизы.

Так с библиотеками было не всегда. В СССР они были отдушиной, убежищем от совка, - как, собственно и книги. В конце 1980-х, в мелком подмосковном городке, где меня изобретательно травили на работе, районная библиотека была моим убежищем, и девчонки-библиотекарши, главные городские интеллектуалки, откладывали для меня то дефицитного Мейлера, то дефицитного Борхеса.

Кончилось все даже не с СССР, а с индустриальной эпохой.

Компьютерную революцию наши библиотеки прошляпили: не заметили, что информация отделилась от носителя и стала распространяться мгновенно и даром. Доступ к информации, передача, потребление, - все стало меняться как в калейдоскопе. И нестабильность (ну, динамическая стабильность) стали сутью жизни. А библиотеки где были, там и остались. На кладбище бумажных носителей, читательских билетов, читальных залов.

По-хорошему, библиотеки должны были оцифровать свои фонды, начав с древних и редких книг, оцифровку перевести по все мыслимые форматы, - и открыть ларчик с этими сокровищами всем желающим. Ну, а читальные залы превратить в кафе, лектории, места тусовок и просмотра периодики, в социальный клуб - это то, за чем в библиотеки еще имеет смысл ходить. И лишь каплю прежних площадей зарезервировать для архивных исследователей, аспирантов и консервативных читателей. Ах, да – а еще библиотекари должны были выйти на всероссийский марш протеста в те дни, когда президент Медведев подписывал закон о 70-летнем посмертном сроке действия авторского права, сыграв против потребителей информации в пользу крупных корпораций – держателей авторских прав. Из-за этого электронные библиотеки, если у них нет разрешений от правообладателей, вне закона. Но библиотекари слопали и это, - не пискнули.

Я категорической противник авторского права в его нынешней форме, но пишу ради другой мысли: если ты перестаешь быть прогрессистом, то, сам того не желая, превращаешься в душителя прогресса. Перерождаешься, цепляешься за жизнь «по старине», как русские бояре.

Когда книготорговец интеллектуальной литературой Борис Куприянов был назначен главным библиотечным реформатором страны, он столкнулся с отчаянным сопротивлением. Например, библиотеки отказывались снимать с окон шторы (чтобы всем улицы было видно, что внутри именно библиотека, а не клуб серых мышей). Аргументация, говорил потрясенный Куприянов, была такой: «если снимем шторы – нас замучают эксгибиционисты». На полном серьезе!

Посмотрите, кстати, на окна наших библиотек. Они более убоги, чем витрины самого убого магазинчика. Это значит, Куприянов и реформаторы реформу проиграли. Дело не в том, что библиотеки не готовы менять внешне, - дело в том, что они потухли и протухли внутренне. Да, в Москве в Тургеневской библиотеке собирается порой «читалка Гутенберга», неформальный клуб знатоков нон-фикшн - но я не встречал знатоков нон-фикшн среди библиотекарей. Просто потому, что библиотеки проспали и вторую информационную революцию: переход книжного лидерства от «художки» именно к нон-фикшн. Нестандартные мысли, мысли наперекор, вообще библиотекарей пугают, - в итоге, вместо обслуживания мыслящего читателя они прислуживают начальникам. Вот почему библиотека Маяковского, числящаяся в Петербурге в новаторах, после визита к ней людей из ФСБ, отказала от крыши «Диалогам» - одному из немногих интеллектуальных прорывов во все более провинциализирующемся Петербурге. И добро бы директрисой там была молодая девочка с кучей детей: хоть какие-то оправдания. Но нет, - пожилая тетенька. Хотя людей во вторую половину жизни некролог должен беспокоить больше, чем милости начальства. Но карьерой, в итоге, рисковали молодые организаторы «Диалогов» Коля Солодников и Катя Гордеева, хотя у них трое малышей. Сдали их библиотекари с потрохами. И могу предположить, почему сдали. Не только из-за привычного, в кровь въевшегося страха перед тайной полицией. Но я помню, как злились сотрудницы Маяковки во время «Диалогов», что им работать не дают. Для них работа – выдача книжечек в тишине. Жизнь, кипящая и бурлящая в «Диалогах», этому кладбищу явно мешала.

Вот почему все новости из наших библиотек для живых людей пугающи. Это новости все больше о том, как запретили, обыскали, уволили. Включая последнюю новость, связанную с предполагаемым объединением Ленинки и Публички. В Публичке объявили выговор главному петербургскому интеллектуалу, библиографу Никите Елисееву. Якобы Елисеев как-то не так сдал ключ и пнул дверь замдиректора, хотя, говорят, все дело в протестах Елисеева против объединения. Очень может быть, что интеллектуал Елисеев (очкарик в весе пера) – по характеру и правда потенциальный громила. Но он, повторяю, главный интеллектуал Петербурга и один из главных интеллектуалов страны. Елисеев только что блестяще перевел и еще более блестяще прокомментировал «Историю одного немца» Себастьяна Хафнера – едва ли не главный нон-фикшн сезона. За одно это Елисеева следовало сделать почетным гражданином Петербурга. А выдавливать одни из лучших мозгов современности со службы – это как, не знаю, выгонять Ломоносова из Академии Наук. Хотя Ломоносов был алкаш, хамло, драчун и вообще, гопничек из Холмогор еще тот. Но – что поделаешь! - светило науки, интеллектуал и просветитель.

Повторю еще раз: как только ты изменяешь, простите банальность фразы, прогрессу и свободе, ты превращаешься в душителя прогресса и свобод. Быть поощрителем или душителем, зависит не от характера или образования, а исключительно от определения себя по отношению к силовым линиям эпохи.
Посмотрите на сайты наших библиотек – это позор. Главный позор в том, что, повторяю, информация почти не переводится в цифру. Мне пару лет назад потребовалось найти в дореволюционном «Огоньке» репортаж о том, как в редакцию журнала, дела которого были швах, издатель Проппер догадался привести живого слона (в Петербурге тогда водились слоны). По наивности я решил, что поход в читальный зал в 2010-х годах – давно изжитый атавизм, и уж что-то, но pdf-файл можно получить онлайн. Я вышел на сайт Ленинки. Ща! Переговоры же с библиотекой свелись к тому, что мне предложили выделить бибработника, который будет искать нужный текст вручную. За что-то там около 20 тысяч рублей. Россия, м-да, - кладбище слонов.

И профессиональным библиотечным позорам несть числа.

Страна с чафканье сползает в третий мир, за окном реваншистское мракобесие, уровень образования опускается за плинтус, - но какие книжные выставки устраивают главные библиотеки страны? «Экология природных заповедников», «Книга глазами дизайнера». Хотя делать надо выставки об истории атеистической мысли (начав с «Почему я не христианин» Рассела и закончив с «Почему я не христианин» Флаша), становлении фашистских режимов или, не знаю, о западной футурологии, от Тоффлера до Шауба. Но нет. Наши бибзайки, чтобы не лишили капустки, скорее откроют церковь в читальном зале, чем откроют в дверь в ХХI век.
Единственное, о чем заставляют сегодняшние российские библиотеки задуматься, - это о вопросе: что делать, если твой круг, твое окружение, твои коллеги и твоя страна занимаются угождением мракобесию и начальству (что сегодня у нас почти одно и то же) вопреки интересам профессии и времени.

У меня ответ один – бросать круг, окружение, систему и даже страну, если по-другому никак.
Читателям в этом смысле проще – они из библиотек ушли, перешли в виртуальное пространство, сначала к электронной библиотеке Мошкова, потом к электронной библиотеке Траума, потом на «Флибусту», потом к запрещенной Роскомнадзором «Флибусте» через анонимайзеры и турборежимы.

Но тем, кто внутри системы, выходить из системы надо тем более.

Внутри – спасения нет.

А мир – большой, а служить мы должны не народу, не стране, а тому, что в наши мозги природой заложено. И эта служба оказывается, в конечном итоге, куда более полезной для страны и народа.

И к библиографу Елисееву это тоже относится, - при его-то знании языков.

Или я, Никита Львович, не прав?
Subscribe

promo dimagubin march 23, 2016 11:38 37
Buy for 200 tokens
К самым важным в жизни вещам никто тебя не готовит. В СССР гигантская журнально-книжная индустрия готовила к первой любви, но она все равно случалась не с тем, не тогда и не там, - а вот уже к сексу не готовил никто. Это потом мы понимающе хмыкнем над Мариной Абрамович, в 65 лет на: «Как…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 36 comments