dimagubin (dimagubin) wrote,
dimagubin
dimagubin

Categories:

Танцы на льду в Аушвице ("Росбалт") + моя лекция в вскр (Новая сцена Александринки)

У меня премьера в воскресенье, 11 декабря, в 19.30 в Александринском театре - на Новой сцене, где медиатека и прочее. Я буду читать лекцию о non-fiction. Но ведь в Александринке? В Александринке. Премьера? Премьера.

Подробности о лекции  (я буду говорить в основном о маркерах, отделяющих хорошие книги от дребедени) в моем ЖЖ я уже приводил вот здесь. Но пару часов назад я решил посмотреть, что сам читал в это году. Так вот, из 40 книг 26 относились к non-fiction и были, за исключением требухи Вассермана и Латыпова, очень приличными. А из 14 наименований "художки" не жалко было потрать время лишь на "Зулейху..." Яниной, "Благоволительниц" Литтела и "Покорность" Уэльбека. Все прочее - от "Шантарама" до "Авиатора" и "Лампы Мафусаила" - мог бы и не читать.

Билеты на мою лекцию продаются здесь. Спектакль будет идти 1 час без антракта.

А пока, в качестве бутерброда в буфете перед спектаклем - мой последний текст на "Росбалте". При публикации из него был снят абзац про Хармса, Сталина и вопрос о том, надо ли было сдать Ленинград немцам: "Росбалт" не хочет проблем с Роскомнадзорам. Ниже я привожу текст целиком.

Танцы на льду в Аушвице

Танец на льду Татьяны Навки и Андрея Бурковского (в лагерных робах, с нашитым могендовидом) взорвал не только домохозяек – основную аудиторию Первого канала («Как можно?! На тему смерти?! Концлагерей?!»).

Легко взрываются те, кто ничего не знает; примитивные матрицы и рвутся легко. Если бы мы были читающей страной, то знали бы о книге Паула Гласера «Танцующая в Аушвице»: она недавно вышла на русском. Это документальная история родственницы автора, еврейки, у которой до войны в Голландии была школа танцев. А потом муж выдал ее нацистам, и в лагерях она тоже танцевала, а еще спала с эсэсовцами, с которыми танцевала. И после войны домой не вернулись, потому что те добрые голландцы, которые терпели уничтожение евреев, ей не простили бы шашни с эсэсовцами. У добрых голландцев свой шаблон…

Похоже, не только домохозяйки возмущены танцем Навки. Аудитория «Эха Москвы» (70%) тоже проголосовала, что на тему Холокоста танцевать нельзя.

Этот общий крик («Оставьте хоть что-нибудь святое!», «Не трогайте могил!») говорит не только о крайне низком, буквалистском уровне восприятия культуры (низы всегда протестуют, - это элита с любопытством смотрит на то, что возмущает). Крик говорит о том, что война в России еще не изжита. Это удивительно. Немцами, например, давно изжита, хотя уж им-то пришлось заплатить по счетам сполна. Но немцы прошли денацификацию: тотальную, тяжелейшую переделку нации. А нами не изжита. Возможно (а я думаю, потому что) война нами так и не отрефлексирована.

Рефлексия – это когда ты обсуждаешь предмет со всех сторон, - и у тебя нет запретных тем, зато есть условное наклонение. Ну, например, ты задаешься вопросом: «А не разумнее ли было в блокаду Ленинград немцам сдать?» Для рефлексирующего человека это естественный вопрос. Его многие задавали. Поэт Даниил Хармс, например. Он даже на него ответил, за что и поплатился жизнью. И товарищ Сталин задавал – и тоже не исключал положительного ответа, иначе бы не приказывал бы минировать в Ленинграде стратегически важные объекты.

Рефлексия – это когда ты подвергаешь сомнению любые ценности, включая базовые, вертишь предмет так и сяк. Великий американский астрофизик Карл Саган в книге «Мир, полный демонов» мечтал о том, чтобы каждый студент давал клятву: «Обещаю проверять все, в чем будут убеждать меня правители и вожди». Американцы – великая нация, нация великих ученых. Возможно, потому, что американцы рефлексируют все, происходящее с ними, не застывая на бинарных оппозициях «свой – чужой», «черное – белое». Вот почему они способны издать книгу с названием The Lies My Teacher Told Me – «Все, что наврал мне школьный учитель истории». Если бы Голливуд взялся про историю о 28 панфиловцах, это мог быть фильм о том, как почти все солдаты погибли. Но как один, внесенный в списки погибших, выжил и пошел служить в полицаи. А другой тоже выжил и вернулся к жене, которая не пустила его на порог, потому ей больше нравился статус вдовы героя… И это мог быть потрясающий фильм. А у нас министр примитивной культуры Мединский называет свиньями всех, кто посмел усомниться в святом подвиге и благословляет примитивнейший по замыслу фильм, где рефлексии нет ни малейшего места.
Рефлексия необходима. Ханна Арендт – ученица Хайдеггера (знаменитого философа, одевшего, однако, свастику на рукав в обмен на университетскую кафедру), еврейка, сбежавшая в США от Гитлера – написала в свое время жуткую книгу «Банальность зла. Эйхман в Иерусалиме». Адольф Эйхман отвечал у Гитлера за Холокост, после войны сбежал в Аргентину, его выкрали израильтяне и судили, приговорив к смерти. Книга Арендт многим евреям не понравилась. Потому что Арендт писала и про то, что не укладывается в привычные схемы. И о еврейских зондер-командах в лагерях, и о еврейской полиции в гетто, которая ловила беглецов и выдавала гестапо. И о партизанах, порой убивавших евреев.

Про последнюю тему у нас вообще молчок (партизаны же поголовно святые, правильно, товарищ Мединский?), как и молчок про то, что нацисты уничтожали не только евреев, но и цыган, пациентов психбольниц и гомосексуалов. Например, Сергей Набоков, родной брат Владимира Набокова, погиб в нацистском лагере, он был гомосексуал.

Реальность намного сложнее примитивных схем. Примитивными моделями оперируют общества застывшие или деградирующие. А развивающие не боятся проверять основы на прочность, не боятся обсуждать, и танцевать, и даже смеяться там, где примитивные натуры застывают в негодовании. Когда-то Роман Трахтенберг, объясняя разницу между русским и еврейским юмором, сказал, что евреи смеются надо всем, даже терактами («и это правильно, иначе сойдешь с ума»). У него в клубе грязных эстетов «Хали-Гали» был номер «Эсэсовка и еврей» - клуб был закрытым, поэтому не рискну пересказать содержание, но матрица рвалась у многих, но Трахтенберг сознательно на это шел.

Разрыв шаблона, поворот, сомнение, даже просто новая эстетика (спеть там, где раньше танцевали и станцевать там, где раньше пели) – это все движет мир. Я не обсуждаю сейчас тот смысл, который был вложен в костюмированный танец Навки и Бурковского (потому что и хулителям танца неважен этот смысл), я просто констатирую: если страну возмущает локальное, крохотное, небольшое отклонение от привычного шаблона – значит, страна деградирует.

У Радзинского есть один текст. Там товарищ Бухарин сначала сознательно разрабатывает программу понижения уровня культуры (иначе рабочий не поймет Моцарта), а потом, выполнив задачу оглупления нации, слушает пластиночку с Моцартом, и понимает, что в оболваненной стране ему недолго жить.

Я не могу остановить оглупление, опрощение, упрощение, культурную деградацию целой страны, которая требует запретить не только робы на льду, но Фабра в Эрмитаже, Павленского на Красной площади, да и вообще все-все-все пугающее, непохожее, вызывающее.

Но могу сказать тем, кто думает так же, как и я: вы не одиноки.

И еще: лучше уж остаться совсем одному, чем падать вместе с толпой.
Subscribe

promo dimagubin march 23, 2016 11:38 39
Buy for 200 tokens
К самым важным в жизни вещам никто тебя не готовит. В СССР гигантская журнально-книжная индустрия готовила к первой любви, но она все равно случалась не с тем, не тогда и не там, - а вот уже к сексу не готовил никто. Это потом мы понимающе хмыкнем над Мариной Абрамович, в 65 лет на: «Как…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 35 comments