dimagubin (dimagubin) wrote,
dimagubin
dimagubin

Category:

Почему от литературы в школе можно отказаться с чистой совестью (и чем совесть заменить)

Этот текст недавно был опубликован на Росбалте с некоторыми смешными правками (там Толстого перепутали с Толстой), поэтому перепечатываю в первозданности.


ДОЛОЙ ЛИТ-РУ, ДАЕШЬ СЛОВЕСНОСТЬ!

Меня ехидно спросили: вот я утверждаю, что литература умерла, а чему бы я тогда учил в школе вместо нее? – и я понял, что счастье привалило.

Дело в том, что я читаю лекции о современном non-fiction, и каждый раз начинаю с того, что у литературы художественной кончился век (или, цитируя Невзорова, «срок годности»). Это не только у нас, это всюду. Все кивают головами, но мало кто читает и Толстого с Достоевским, и Чосера, и Генри Джеймса, и Бальзака. Всюду старая добрая литература превратилась в елочные игрушки из анекдота. Не разбились, но больше не радуют.

Так, на мой взгляд, случилось, потому что литература оказалась никакой не вечной ценностью, а преходящим институтом, обслуживавшим вполне конкретную – индустриальную – эпоху. Обслуживание закончилось вместе с эпохой, потому что главные функции (отвлекать и развлекать, обобщать и передавать опыт и создавать систему распознавания «свой - чужой») перешли другим институциям. И прежний лидер, как всегда при фазовых переходах бывает, не исчез, но изменил функцию. Это как лошади в ХХ веке: тоже не исчезли, но транспортом быть перестали.

То есть сегодня человеку, влюбившемуся по уши, нет смысла читать «Анну Каренину», чтобы понять, что с ним творится. Хорошие книги по репродуктивной биологии и устройству гормональной системы, от Аси Казанцевой до Дмитрия Жукова до Роберта Мартина и Оливии Джадсон, помогут ему, влюбленному дураку, куда эффективнее. И даже предостерегут от ошибок. Другое дело, что non-fiction не претендует на статус «вечной ценности» (новых знаний прибывает каждый день). И, следовательно, ее нельзя «изучать» так же, как литературу, то есть в порядке исторической хронологии, с погружением в биографии авторов, с разбором «образов» и «сюжетов». Плевать нам на биографию Наоми Вульф и на композиционное устройство ее non-fiction бестселлера «Вагина»: важна информация по эволюции женской сексуальности, которую Вульф дает.

И я в своих лекциях разбираю не книги, а концепты, попутно расставляя, так сказать, путеводные знаки, коли на горном перевале от «художки» к «научпопу» нет топографических указателей. И знание «художки» мне в этом деле ничуть не помогает. И моим слушателям, кстати, тоже.

Мне, повторю, вообще непонятен смысл сегодняшних уроков литературы. Большей частью (если не повезет со учителем, а обычно не везет) они контрольным выстрелом в голову добивают остаток интереса к чтению. Школьное литературоведение, все эти «образ Базарова – образ Кирсанова», «экспозиция – кульминация – развязка», – это абсолютная, вульгарная, никому (кроме авторов учебников) не нужная фигня.От которой, слава богу, университетское литературоведение удалено на километр. Нужно ли знать о роли в истории страны Пушкина, Лермонтова, Толстого? Конечно! Так же, как и о роли Чаадаева, Росси или Николая I. Ну, и пусть Пушкины живут себе в учебнике по истории. В школе же нет уроков архитектуры, а потому никто, слава богу, не заставляет вызубривать пять отличий барокко от классицизма. Заставляли бы – мы плевались бы, приходя на Дворцовую площадь.

Так что повторю последний раз: курс литературы в школе скорее вреден, чем полезен, потому что отбивает интерес даже к тому, что может быть интересно. А может быть интересно абсолютно всё. Например, творчество Пушкина, вбежавшего в нашу поэзию на тоненьких эротических ножках, по точному замечанию Абрама Терца. Пушкинские белозубые четырехстопные ямбы сливаются в объятьях с не менее белозубыми ямбами похабных стишков Баркова, - в том-то и сила Пушкина, чтобы то, что использовалось для похабства, начать использовать не только для него.

Русский мат – вообще отдельная тема разговора, в том числе и с детьми, которые сегодня говорят матом не потому, что дурно воспитаны, а потому, что с детства видят три базовых слова в печатном виде: в книгах Лимонова или Толстой или в колонках главных редакторов интеллектуальных журналов, типа Esquire. Поэтому для них эти слова не табуированы, в отличие от их училок. История мата – это история влияния цензуры на культуру. Нет цензуры – нет мата, потому что нет запрета, а есть лишь особый регистр, типа как у английского fuck, которое, кстати, куда более прилично, чем какое-нибудь shag…

Опс! – похоже, я увлекся, да и вы тоже, потому что это все ужасно интересно, да и к тому же практично (перестаешь вздрагивать, слыша, как две девочки-припевочки общаются друг с другом).
Но представить такое обсуждение вы на уроке литературы можете?

То-то и оно.

Потому что для обсуждения интересного и полезного уроки литературы не предназначены. Под интересное и полезное можно заточить уроки словесности. Именно ими я бы доставшую всех «лит-ру» и заменил.

Дело в том, что школьная лит-ра – она о мертвом слове. Все, кого там изучают, от Фонвизина до Солженицына, умерли – нередко вместе с языком. Литература – это старый музей. Не трогать, не прислоняться, замереть и восхититься. К реальной жизни этого никакого отношения не имеет – это все искусство хранимое, а не творимое. Можно наловчиться строчить сочинения по Шаламову – и не уметь ни изложить, ни отстоять самую простенькую мысль вроде той, что тюрьма ломает и убивает 99% людей, включая писателей, но несломленный 1% закаляется до твердости алмаза. Поэтому то, что плохо для человека, часто очень хорошо для человечества – и наоборот.
Русский человек, со всеми своими великими литературными тенями и льющейся с небес духовностью, совершенно не знаком ни с формальной логикой, ни с риторикой, ни (высший пилотаж) с уловками и манипуляциями. За границей включите по телеку новости – там наверняка будет vox pop, опрос людей на улице по поводу злободневной проблемы, - и посмотрите, как самый простой бабулек, на голове три волосинки, легко и складно говорит под камеру. Ладно бабулек – складно под камеру говорят пожарные, полицейские, санитары. А вы можете представить себе нашего полицая (с детства фаршированного Онегиным и Раскольниковым), который умеет три слова связать?

Урок словесности в моем представлении – это урок эквилибристики, балансирования между музейной ценностью и сегодняшней потребностью. Это выработка навыка мыслить и говорить самому, - но так, чтобы зачарованно слушали другие. В России веками право на слово было у литературных оперуполномоченных. Нужно было пройти по ведомству Сергеевых-Ценских, Маминых-Сибиряков, Гариных-Михайловских и прочих Мельников-Печерских, чтобы заслужить право на публичное высказывание. Редактор, цензура, публикация, - тогда да. Не сегодня прежние иерархии пали. Вот тебе твиттер со 140 знаками, вот ВКонтакте, ЖЖ и фейсбук с безлимитными текстами, вон ютьюб-канал – вперед, говори orbi et orbi, камера смотрит в мир.

Урок по изучению умершего не в состоянии научить жизни в социальных сетях, умению написать коммент к чужому посту, - молчу уж про счастливое искусство замутить сетевой говносрач по пустяковой проблеме. Научиться писать толковые посты, вступать в дискуссию, противостоять троллингу – это все знания, куда более важные для социального успеха, для жизни, для будущего.
Так что – долой лит-ру, даешь словесноть! К которому, разумеется, никаких училок с дипломом из педвуза и близко подпускать нельзя (все угробят; к тому же они обычно говорят на среднеканцелярском русском) – а можно и нужно запускать тех, кто в сети слывет кумиром, а такие всюду есть. А чтобы сохранить «школьный стандарт» - раздать школьникам брошюрку с именами и произведениями, которые можно самостоятельно почитать. Неплохая будет такая методичка, если доверить ее составление (в заведомо несогласованных вариантах) упомянутой Татьяне Толстой, а также Виктору Пелевину, Дмитрию Быкову и Людмиле Улицкой.

Потому что словесность – это бесконечная вариативность при минимуме догм.

А лит-ру – ну ее к ляду.

Проблема не в том, что фонтан заглох – а в том, что пруда больше нет.

Я в социальных сетях:

ВКонтакте - https://vk.com/dimagubin777
Фейсбук — https://www.facebook.com/tp.gubin
Инстаграм — https://www.instagram.com/dimagubin
Твиттер — https://twitter.com/gubindima

Мои электронные книги:

- Губин ON AIR. Внутренняя кухня радио и телевидения
- Под чертой (сборник)
- Русский рулет, или Книга малых форм. Игры в парадигмы (сборник)
- Бумажное радио. Прибежище подкастов: буквы и звуки под одной обложкой

Мои бумажные книги:

- Губин ON AIR. Внутренняя кухня радио и телевидения
- Налог на Родину
Tags: non-fiction, Литература, вагина, логика, словесность, школа
Subscribe

promo dimagubin march 23, 2016 11:38 36
Buy for 200 tokens
К самым важным в жизни вещам никто тебя не готовит. В СССР гигантская журнально-книжная индустрия готовила к первой любви, но она все равно случалась не с тем, не тогда и не там, - а вот уже к сексу не готовил никто. Это потом мы понимающе хмыкнем над Мариной Абрамович, в 65 лет на: «Как…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 44 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →