dimagubin (dimagubin) wrote,
dimagubin
dimagubin

Category:

Памяти Умберто Эко (и отчасти Харпер Ли): смерть как библиотекарь

Я перечитывал в пятницу "Убить пересмешника", когда услышал о смерти Харпер Ли. Когда-то, в студентах, ее книга ("Килнуть мокайную берду" было популярной транслитерацией у нас на журфаке) у меня не пошла. Теперь перечитывал, чтобы понять, почему старый роман американки, никогда у нас не имевший славы - с кем бы из англоязычных райтерниц сравнить? - например, Айрис Мердок, стал в прошлом году в России бестселлером.
Возможно, дело в том, что Ли - это американский Гайдар, наследник Твена и Бичер-Стоу, в романе которой есть: 1) тайна и неизбежно связанная с тайной романтика; 2) попранная справедливость и борьба за достоинство. Это романтический подростковый роман - никакого сравнения с модным "Щеглом" Тартт, где главный герой тоже большей частью в подростках, ему 13-14 лет. Но Тартт вопрос о достоинстве не интересует вообще, она не расставитель оценок, она исследователь состояний.
А, сдается мне, тоски по романтическому благородству сегодня так много, что эта тоска не могла не выстрелить. Она выстрелила и попала в книгу, которую все давно списали со счетов...
Ну, а в субботу с утра - известие, что умер Умберто Эко.
Я отложил дела и написал текст, опубликованный на "Росбалте".
Вот он.

СМЕРТЬ УМБЕРТО ЭКО КАК БИБЛИОТЕКАРЬ

Смерть Умберто Эко – удар для одинокого российского интеллектуала. А интеллектуал в стране, стремительно откатывающейся назад, в архаику, в застой, неизбежно одинок. Интеллектуал одинок в стране, где университетский слой тонок и слаб и не имеет влияния на жизнь общества. Попробуйте назвать с ходу хотя бы одного современного российского модного философа – «модного» в том же смысле, в каком были модны в СССР Лихачев, Лосев или Мамардашвили!
Смерть Умберто Эко для российского интеллектуала является ударом потому, что Умберто Эко был образцом успешного интеллектуала.
Эту формулу («успешный интеллектуал») мне подарил когда-то коллега, известный телеведущий. «Я всю жизнь практиковал образ успешного российского интеллектуала», - сказал он, имея в виду, что более чем успешно обеспечивает себя посредством продажи своих немаленьких знаний, чем подает пример другим. Я тогда с трудом подавил усмешку, потому что успех интеллекта в том, что он раздвигает границы и ломает запреты, а вовсе не в том, что набивает карманы. А мой, хм, интеллектуальный коллега работу ума ограничивал границами XIX века, потому что переход границ уже ХХ века мог создать проблемы его кошельку.
Но теперь я понимаю, что коллега был отчасти прав, потому что приток денег в карман интеллектуала есть маркер выхода его идей за пределы университетской среды, - если, конечно, он ради этого не изменяет своим идеям.
Успешный интеллектуал Умберто Эко написал несколько блестящих популярных романов, использующих технологию двойного назначения. Это романы, где в сладкую обертку исторического детектива завернута нельзя сказать чтобы сладкая идеологическая пилюля. Таковы, прежде всего, «Имя Розы» (экранизация «Розы» сделала Эко мировой знаменитостью) и «Маятник Фуко». И современному россиянину, видящему духовность в святынях, твердынях и прочих скрепах, неплохо бы прочесть в «Имени Розы» знаменитое:
«- Когда-то в Кёльнском соборе я видел череп Иоанна Крестителя в возрасте двенадцати лет...
- Какое диво! - отозвался я с восхищением. И сразу же, усомнившись, воскликнул:
- Но ведь Креститель погиб в более зрелом возрасте!
- Другой череп, должно быть, в другой сокровищнице! - невозмутимо отвечал Вильгельм…»
А россиянину, верящему в план Далласа, вход в Шамбалу и в круги на полях от зеленых человечков, - самое время, конечно, прочитать «Маятник Фуко».
Тем же путем беллетризации интеллектуальных идей пошел в нашей стране Георгий Чхартишвили, ставший Борисом Акуниным. Интеллектуальный смысл романов о сыщике Фандорине не в разгадывании преступлений, а в создании модели нравственного поведения в стране, где безнравственно само государство.
Но Умберто Эко (а за ним и Акунин) попали на этом пути в исторический капкан, волчью яму смены индустриальной эпохи на постиндустриальную. Беллетристика, худлит, роман – это способ самосознания индустриального, уходящего века. Информационная эпоха стала использовать для этого новый инструмент, non-fiction. Вот почему последующие романы Эко, начиная с «Острова накануне», все более тяжелы и скучны, а самый последний («Свежий выпуск» про медиа) попросту слаб. По сути, это растянутое до размеров повести точное и ядовитое эссе «О прессе». И, кстати, ровно настолько же неудачен и последний роман Акунина, «Водный мир», где Фандорин эмигрирует из России. Любой роман сегодня неудачен просто потому, что читателю информационного века все меньше нужна беллетристика. Новый властитель мод – это какой-будь трейдер и философ Нассим Талеб, чей бестселлер «Черный лебедь» в XXI веке вызывал такой же шторм в умах, как в прошлую эпоху вызывали Мопассан, Толстой или Хемингуэй.
Но, по счастью, Эко не оставлял эссеистику, то есть non-fiction. Любому человеку, читавшему Эко, любившему Эко или слышавшему про Эко – любому так или иначе Эко-оплодотворенному – я посоветовал бы сейчас не «Баудолино» или «Пражское кладбище», а сборники эссе. Читать «Диалоги о вере и неверии» с кардиналом Карло Мартини. Сборник «Сотвори себе врага». А в первую очередь – «Пять эссе на темы этики», начав с «Вечного фашизма».
От этого текста, написанного в 1995 году, и сегодня сносит крышу. Эко пишет о том, что если фашизм в формах 1930-х не имеет шансов вернуться к власти, то у «вечного» фашизма («ур-фашизма») шансы есть. И перечисляет 14 признаков ур-фашизма, от чтения которых пробирает мелкая хвойная дрожь.
Киньте взгляд на оставленную нам в наследство библиотеку Эко – большинство книг в ней не прочитало. Но это нормально. Тот же Нассим Талеб начинает «Черного лебедя» с восторженного рассказа о домашней библиотеке Умберто Эко, в которой 30000 книг, и большинство, разумеется, не было прочитано Умберто Эко точно так же, как нами в большинстве не прочитан сам Эко. «Чем шире ваш кругозор, тем больше у вас появляется полок с непрочитанными книгами», - объясняет смысл библиотеки из непрочитанных книг Талеб.
Смысл таких библиотек не в том, чтобы хранить прочитанное, а в том, чтобы дать доступ к нужному тексту в тот момент, когда в нем возникает потребность.
Смерть писателя в этом смысле – отличный библиотекарь.

Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo dimagubin march 23, 2016 11:38 37
Buy for 200 tokens
К самым важным в жизни вещам никто тебя не готовит. В СССР гигантская журнально-книжная индустрия готовила к первой любви, но она все равно случалась не с тем, не тогда и не там, - а вот уже к сексу не готовил никто. Это потом мы понимающе хмыкнем над Мариной Абрамович, в 65 лет на: «Как…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 22 comments

Recent Posts from This Journal