dimagubin (dimagubin) wrote,
dimagubin
dimagubin

Category:

Музей Арктики, Антарктики, духовности и кэшачка

В Питере очередной скандал.
Сняли с поста директора музея Арктики и Антарктики Виктора Боярского. Музей (прелестный совершенно, я его включил в 5 лучших технических музеев Петербурга) занимает здание бывшей единоверческой церкви. Когда директора сняли, все сказали: ага! - однако Боярский в интервью объяснил, что не обязательно "ага", возможно и "угу". Т.е. РПЦ на музей наезжала, однако не исключен вариант, что это Росгидромет, которому принадлежит музей, хочет спеть дуэтом с церковью песню про переезд, чтобы отжать бабло на переезд.
Как бы то ни было, важно, чтобы музей остался там, где он сейчас.
Это вам не Военно-Морской музей, который мало проиграл от переезда из здания Биржи (но Биржа без музея разрушается), не считая того, что военно-морским музейщикам не хватило фантазиив новом здании, бывших Морских казармах, сделать бассейн, где можно запускать модели кораблей.
Про необходимость сохранить музей Арктики и Антарктики в бывшей церкви на Марата я написал гневный текст для Росбалта.
Вот он.
МОЛИТВА ЗА АРКТИКУ (И АНТАРКТИКУ)

Попытки православной церкви выселить петербургский музей Арктики и Антарктики (музей – прелестная бонбоньерка, впечатляющая артефакт, эдакая улитка, перебравшаяся в чужой домик, да там и обустроившаяся) – сущее безобразие. Несмотря на то, что, да, музей занимает здание, которое не менее бесстыдным образом отняли у в 1920-х единоверческой церкви. Несмотря на то, что с 2013 года в стране действует закон о возвращении РПЦ исторических зданий.
Это безобразие как минимум по минимум трем причинам.
Первое: нельзя восстанавливать справедливость, совершая новую несправедливость.Выселение музея в новое здание – это не просто стресс для музея и общества, это изменение смысла сегодняшнего музея. Сейчас музей Арктики и Антарктики демонстрирует не (с)только чучела белых медведей, набор хирургических инструментов для операции во льдах и личные вещи полярника Чилингарова, столько время смены идей. Подвешенный под куполом церкви гидроплан фиксирует момент, когда огосударственная, принудительная, массовая вера русского человека в Бога принудительно сменилась огосударственной, массовой верой в то, что человек покорит природу при помощи науки и техники. Именно это делает музей уникальным. Насильственный отъем зданий у церкви в 1920-х и 1930-х был мерзостью. Но точно такая же мерзость – сегодняшнее выселение из обжитых церковных помещений школ, музеев, концертных залов. Единственной нравственной моделью поведения здесь могла быть та, которую я называю «финской». Я как-то спросил актера Вилле Хаапасало, не мечтают ли финны о возврате части Карельского перешейка, которая была нагло, бесстыже и несправедливо оттяпана Советским Союзом. И Вилле ответил, что нет, потому что сейчас там живет несколько миллионов русских, и возвращать эту землю – значит совершать новый грех. Вот это – я понимаю, христианство. А то, что творит сегодня РПЦ – это рейдерский передел.
Вторая причина: законом 2013 года (пролоббированным РПЦ) вообще нельзя пользоваться. После прихода к власти большевиков 1917 года вся частная собственность в России была уничтожена. Это было преступление, но в данном случае важно, что оно было совершено в отношении всех. В 1990-х нужно было либо идти на реституцию, возвращая собственность абсолютно всем прежним владельцам (так поступили в Восточной Европе, и это был очень тяжелый процесс), либо, признав необратимость перемен, не возвращать никому. Сегодня получается, что Никита Лобанов-Ростовский вернуть семейное гнездо, занятое отелем Four Seasons, не может, а РПЦ – почему-то может. Это называется бизнесом на госпреференциях. Христианства здесь ни капли.
Третья причина – сугубо теософская, но она важна всем, кто когда-либо задумывался о Боге, вере, религии, церкви, а поэтому важна многим. Русская церковь после короткого ренессанса веры в 1990-х превратилось в отдел ЦК КПСС по идеологии, совмещенный с отделом имущества и финансов: в центральный распределитель по удовлетворению религиозных запросов с приданной матбазой. Русское христианство сегодня (да и вчера) – это чтоб церковь стояла да чтоб иконы намоленные были. А для особо искушенных – чтобы литургия строго по правилам. Между тем откройте Новый завет и попробуйте найти там хоть строчку, хоть полстрочки про обрядово-храмовую сторону веры. Церковь для Иисуса – это люди и их вера. «Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них», - и все. Иисус был озабочен душами, а не кирпичами. Никаких церквей он строить никому не завещал, а в имевшемся храме вел себя примерно так же, как Pussy Riot: безобразничал, громил околоцерковный бизнес, переворачивал столы. Если христианину необходимо место для встречи с такими же христианами, он его ищет, арендует, создает по силам и финансам. Представление о «намоленности» предметов – это язычество, а не христианство. Вот почему протестанты спокойно относятся к тому, что опустевший храм переоборудуется под жилье или пивную: церковью кирпичи делает не купол, а вера. Быть храму или не быть, и какой храм по силам содержать – должна решать местная община, местные верующие, а никакое не церковное начальство. И если я, атеист, должен православным разжевывать эти христианские прописи, - значит, нынешнее православие имеет к христианству весьма отдаленное отношение.
Четвероевангелие – тонюсенькая книжечка, и даже весь Новый завет не больно толст. Прочитать легко. Правила и принципы учения, изложенные там, просты, понятны и, бы сказал, практичны. Вот почему многие из них вошли в кровь и плоть западной культуры, стали частью западной морали, к которой Россия тоже имеет некоторое отношение. Христианин, у которого много лет назад отобрали храм, не выгоняет из него людей, которые там обустроились. Он либо строит новый храм, либо строит для этих людей здание, в котором им будет удобнее, чем в церкви. Это и есть христианство: любовь к другому, как к себе самому.
И последнее. В Париже близ метро Arts et Métiers находится одноименный музей ремесел и профессий. Будете рядом – заскочите, он бесплатный. Музей со всеми своими 80 миллионами экспонатов с 1802 года занимает здание бывшего монастыря Сен-Мартен-де-Шан, который был реквизирован у католической церкви вследствие революции. Там, как и в нашем Музее Арктики и Антарктики, тоже висит под церковным куполом самолет. Как и Музей Арктики, Музей Ремесел фиксирует момент перехода от идеалистического восприятия мира к реалистическому.
И это прекрасно.
Может быть, поэтому французы и называют свою страну Belle France.


Subscribe

promo dimagubin march 23, 2016 11:38 39
Buy for 200 tokens
К самым важным в жизни вещам никто тебя не готовит. В СССР гигантская журнально-книжная индустрия готовила к первой любви, но она все равно случалась не с тем, не тогда и не там, - а вот уже к сексу не готовил никто. Это потом мы понимающе хмыкнем над Мариной Абрамович, в 65 лет на: «Как…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 20 comments