dimagubin (dimagubin) wrote,
dimagubin
dimagubin

Categories:

Просроченный экстремизм. - Мизулина как соседка Невзорова. - Свежее на Росбалте

На Росбалте опубликован мой очередной текст, академический, лингвистический, однако при публикации сняли имена всяких пупсиков, типа Мизулиной, и очень просили не упоминать Mein Kampf, потому как никакой нацизм из упоминания зародиться, понятно, не может, но вот предупреждение Росхренвдрынвзора в нашей богоугодной стране по нынешним временам - легко.
Скуш-на...
Березы, что ли, посрубать, над Волгой-матушкой надругаться? Так уже и так, и в полный рост, и обошлись без меня...
Вот оригинал текста.

ЭКСТРЕМИЗМ, БИБЛИЯ И ПРОЧИЕ ПОЖИЛЫЕ ТЕКСТЫ

Ах-ах-ах, – российским властям экстремизм мерещится всюду, добрались и до богов. Слуги перебарщивают так, что президент вносит поправки в закон, чтобы экстремистскими не считать главные книги главных конфессий. Главы конфессий бьют поклоны (плюс кулаками в грудь), уверяя, что главными текстами не ограничиться. Консерватор хмурит брови, либерал кричит: «Больше ада!», журналист строчит: «Доколе?»,  - скачет губерния: все при деле.
Но нам до этого дела дела быть не должно, поскольку мы понимаем, что экстремистским высказывание делает не текст, а его соотношение с контекстом.
Вот Эренбург в войну придумал: «Убей немца!», потому «немец» было понятно, а «нацист» - нет. Кончилась война – лозунг потерял смысл. Если снова призвать убивать немцев, это будет чистейшей воды экстремизм, и никакие цитаты не помогут. А если цитировать Эренбурга, то это не будет экстремизмом вообще, поскольку цитата выполнит роль не призыва, а исторического документа.
Диалектика. Сложность. Текст, контекст, цитата, игра с цитатой, постмодернизм.
То же и с религиозными текстами. Вне контекста подвести их экстремизм так же легко, как Христа под монастырь.  Чему, скажем, учит Иисус, если верить его биографу Матфею? «Не думайте, что я пришел принести мир на землю; не мир пришел я принести, но меч; ибо я пришёл разделить человека с отцом, и дочь с матерью её, и невестку со свекровью её. И враги человеку — домашние его». По идее, защитница семьи Мизулина должна немедленно требовать запрета РПЦ. Как минимум – запрета преподавания основ православной культуры.
Но Мизулина безмолвствует, и правильно делает. Потому что из контекста ясно: речь о том, что идейные ценности важнее семейных. А это верно не только для верующих, но и для ученых, художников и вообще всех увлеченных людей, включая экстремальных кошатников или лошадников.
«Не мир, но меч» - довольно травоядная цитата, потому что взята из Нового Завета, а можно глянуть и в Ветхий, с его прямыми указаниями, например, физически истреблять детей неприятелей. Почитайте на досуге. Лень читать пространный свод древнееврейского фольклора – полистайте «Войны за Бога. Насилие в Библии» Филиппа Дженкинса или «Конец веры: религия, террор и будущее разума» Сэма Харриса: там факты приведены в систему. Не хотите листать – послушайте невзоровские «Уроки атеизма», они минут по семь, но за это время учитель успевает доказать, что любая церковь опасна, поскольку тоталитарна.
На самом деле Невзоров проделывает на публике тот же трюк, что и борцы с экстремизмом в погонах: он тоже извлекает текст из контекста, говоря: смотрите, вот ведь напрямую сказано! Он манипулятор. Он держит свою аудиторию за детей. Извлекать смысл из одного только текста – детская ошибка. Контекст подвижен. Постмодернизм – это состояние культуры, когда цитата убежала столь далеко от источника, что превратилась из оружия в игрушку.
Бог умер еще во времена Ницше, сакральность слов исчезла, остались любопытные документы да небольшие группки не заметивших мировых перемен людей. Одна группа оскорбляется тем, что сегодня любой вправе играть с кадилом, как раньше лишь сын священника, - а другая следит, чтобы священник чего-нибудь экстремального не сказанул. Объединение двух групп именуется российским государством.
Детсад какой-то, - когда бы только там вместо тихого часа не громили выставки да не давали сроки.
Что бы в нашем саду я предложил изменить?
Довольно простую вещь. Изменить статью о призывах к экстремизму, исключив из ее действия все тексты старше, скажем, 50 лет. За 50 лет успевает смениться пара поколений, прежний контекст уходит. И касаться эта отправка на юридическую пенсию должна не только религиозной литературы, но и любой.
Иначе может случиться конфуз, если я обращусь, скажем, в суд с требованием запретить российскую компартию за экстремизм, раз уж Ленин, их бог, велевший «попов… расстреливать беспощадно и повсеместно», ими не осужден. Или обращусь к Зюганову, требуя от него идти с вилами на попов, как завещал великий вождь. Или к патриарху Кириллу, требуя повернуть очередной крестный ход на свержение памятников Ленину и погром зюгановского офиса.
Но я доводить до конфуза и суда никого не намерен, потому что, повторяю, наша сегодняшняя жизнь – сплошной постмодернизм, независимое существование текста и контекста, игра со смыслами.
Хотя в порядке здорового консерватизма за поправочки о 50-летнем сроке давности для текстов все же следовало бы проголосовать.

Off topic:
30 интервью (от грустного комика Трахтенберга до веселого порнографа Прянишникова) с комментариями, с разбором идеологии и техники интервью образуют мою новую книжку "Интервью как "Вишневый сад"". Можно стать первым обладателем этой книги, если пройти сюда...
Subscribe

promo dimagubin march 23, 2016 11:38 36
Buy for 200 tokens
К самым важным в жизни вещам никто тебя не готовит. В СССР гигантская журнально-книжная индустрия готовила к первой любви, но она все равно случалась не с тем, не тогда и не там, - а вот уже к сексу не готовил никто. Это потом мы понимающе хмыкнем над Мариной Абрамович, в 65 лет на: «Как…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment