July 14th, 2021

"Русский народ" как отсутствие народа

Неделю назад на Republic.ru вышел текст, который перепощиваю ниже. Комментариев к нему была тьма, но на 90% предсказуемых и, мягко говоря, неумных. Я не отрицаю ни русскую культуру (включая бытовую), ни русских имен в искусстве, ни русских как особую этническую группу. Я просто не вижу за русскими народа - в том смысле, в каком народом являются французы, итальянцы, англичане или немцы. Поэтому так надрывно требуемая сегодня русская идентичность мне ничего не дает, хотя требует огромных и совершенно пустых затрат интеллекта. Все эти "думы о России" - в лучшем случае, думы о том, на какое место в иерархии очередного глуповатого, но при этом хитрого и мстительного деспота ты можешь претендовать. Русские - это пластилин, у которого нет формы, но есть существование, а позволение лепить из себя любого горбатого любому правителю - это условие существования. Стоит ли на идентичность с бесформенным тратить жизнь? Я не знаю ни одной специфически русской ценности, даже такой простой, как "уют" в его русском изводе (в отличие от идеи la belle France или немецкого Gemütlichkeit), даже такой простой, как "любовь к природе" (русскими она уничтожается и загаживается примерно так же, как в любой африканской стране), не говоря уж о таких значительно более сложных вещах, как субъектность, воля, отношение к свободе, неприкосновенность достоинства человека. Увы. Русскость как особость - такой же идеологический фейк, как коммунизм (в качестве передовой идеологии) или православие (в качестве истинной веры).

СПАСИБО, НО ДЛЯ МЕНЯ БЫТЬ РУССКИМ НЕВАЖНО

Полгода назад я опубликовал текст о том, почему мне чужд патриотизм и почему я не считаю себя патриотом. Проблема не в том, что в ответ понеслись предсказуемые глупости («уехал и пытается всех убедить, что ему хорошо!», «он слабак, он отказался от борьбы!»), а в том, что я, видимо, скверно свою позицию объяснил. Объяснение выглядит так, будто я отказываюсь от государства и страны. Нет. На самом деле мне неинтересна, пресна и пуста русскость как таковая. Мне кажется колоссальной ошибкой искать в национальном, и тем более в народном (в русском народном), хоть какую-то опору. Это зряшная трата времени: вечная смена вех при хождении по кругу.

Поэтому попробую изложить прежнюю идею по-иному.

Вот тут в эфире чикагской радиостанции, вещающей на русском языке, спросили, несет ли русский народ ответственность за то, то делает Путин.

В России никто, никакое «Эхо», такой вопрос не задаст, поскольку, как и при Брежневе, все усвоили границы дозволенного.

А вопрос прекрасный. Хотя исходящей из ложной посылки, будто в России есть народ. И прекрасен он именно тем, что позволяет ложность тезиса раскрыть.

С чего вы вообще взяли, что русские – это народ?

Две главных характеристики любого народа – это субъектность и воля, то есть осознание своих требований и умение их реализовать. Из этого следует, что в России народа нет: ни в смысле nation, ни в смысле Volk. Что, к слову, точно подметил Владислав Иноземцев в своей книге «Несовременная страна». Народы – это французы, немцы, англичане и т.д.: Европа, Запад. У этих народов отношения с государством складываются примерно как у моллюска с раковиной. Моллюску по мере роста необходим рост раковины, а если это невозможно, то раковина заменяется на другую (не ловите меня на неточности сравнения). Раковина дико важна, но сам моллюск важнее. Он живой: субъектен и обладает волей.

Это плохо понимают в России, где невероятное значение придается государству и власти. Хотя какая у раковины может быть власть? Она может разбиться, на нее можно плюнуть и выбрать другую, - сама по себе это мертвая штука, чистая функция, одушевляемая исключительно жизнью внутри нее.

Понятно, что к таким взаимоотношениям раковины и тела страны Запада пришли исторически, в результате череды революций, гражданских войн, национальных движений. Национальные государства – это недавние феномены, детища капиталистической эпохи, когда народы, подразбогатев и поумнев, стали самоорганизовываться и организовывать под себя государство. Если использовать термин Гоббса, государство-Левиафан превратилось в smart-Левиафана, способного улавливать энергию национальных воль. Поэтому на Западе выборы – это просто прирученная революция: череда микровзрывов, заставляющая работать национальный двигатель. Этой осенью, например, в Германии возможна цветная революция: большинство в Бундестаге может получить партия «зеленых». И правящему союзу ХДС/ХСС придется проситься к ним в коалицию. Или уходить в оппозицию. Что означает в Германии всего лишь «потерю большинства», а не – как в России – «превращение во врага государства». Двигатель гибридного «Мерседеса» устроен куда сложнее и изящнее, чем телега.

Повторю еще раз общее место из европейской истории: на Западе сначала сложились народы и нации, и только потом – национальные государства. А в России сначала появилось ордынского типа государство, которое не дало населению трансформироваться в народ. В итоге главной функцией полудохлого моллюска стала забота о толщине стенок раковины под утешительное: «А иначе независимость потеряем!». Как будто не потеря независимости в 1945-м произвела крайне успешную перезагрузку немцев как народа…

Это принципиальное отличие русских от европейцев довольно точно подметил Collapse )
promo dimagubin март 23, 2016 11:38 39
Buy for 200 tokens
К самым важным в жизни вещам никто тебя не готовит. В СССР гигантская журнально-книжная индустрия готовила к первой любви, но она все равно случалась не с тем, не тогда и не там, - а вот уже к сексу не готовил никто. Это потом мы понимающе хмыкнем над Мариной Абрамович, в 65 лет на: «Как…