June 15th, 2021

Современный петербургский роман - это фикция. Такая же, как петербургская культурная столичность

Текст вышел в "Деловом Петербурге". Ниже перепощиваю.

СОВРЕМЕННЫЙ ПЕТЕРБУРГСКИЙ РОМАН - ЭТО МИРАЖ. ЕГО НЕТ. ИЛИ ВАМ ЭТОТ РОМАН ПОМЕРЕЩИЛСЯ

Займемся, однако, проверкой знаний о прекрасном.

Я сосчитаю до трех, а вы сходу ответите, какой петербургский роман в постдовлатовскую эпоху вам на сердце лег. То есть такой роман, где действие неотделимо от декорации Петербурга.

Раз. Два. Три?

Тут почти у всех, даже у питерских патриотов, взгляд делается, знаете ли, смущенным. У меня тоже.

То есть нельзя сказать, что питерская тема в прозе последних трех десятилетий отсутствует (напомню, что Довлатов умер в Нью-Йорке в 1990-м, когда его в Ленинграде знать не знали – довлатовская исключительная популярность исключительно посмертна). Но это либо литература советских истоков (до сих пор переиздаются «Легенды Невского проспекта» Михаила Веллера и «Речка Оккервиль» Татьяны Толстой – ровесники довлатовского «Чемодана»). Либо это ныряние в СССР – как в «Скунскамере» Андрея Аствацатурова. Там дрожащий такой, нежный Ленинград в районе Сосновского лесопарка. Мальчик последним приходил на физру, на физре бегали на лыжах. А в Серебряный пруд слили из теплоцентрали горячую воду, о чем всем сказали. Но он же последним пришел он, он не знал… Или это уход в мощнейший индустриальный Ленинград, - затем ветшающий и распадающийся, как в романе «Завод «Свобода»» Ксении Букши. Роман Букши – имхо, в этом ряду лучший. Не зря его как-то раз в грузинском шалмане на Греческом проспекте, будучи в подпитии и в ажитации, так расхваливал Дмитрий Быков… К слову, и у самого Быкова действие «Остромова» и «Орфографии» происходит в Петрограде под ранними большевиками... Но все равно городом Быкова мы будем считать Москву.

Хороший петербургский роман – уровня «Петербурга» Белого – мог бы написать Павел Крусанов на пике своего имперского подъема. Это было еще до Путина, на исходе Ельцина, - Крусанов тогда горел имперской идеей, у него это перепрело в роман «Укус ангела». Про который Хакамада говорила, что это просто  wow! Кто б знал, что вся эта имперскость кончится войной с Грузией и Украиной… Спустя десятилетие Крусанов написал питерский роман «Мёртвый язык». Там абсолютно голые люди идут по улице Марата, а вся мистика творится по соседству в музее Достоевского. Когда я спросил в музее Достоевского, знают ли они об этом романе, то в ответ получил, что они и о Крусанове-то не ведают. После чего музей немножечко для меня потух. Правы там были в одном: «Мертвыми языками» в новейшие времена в России перестали интереоваться. Поскольку язык литературы сам стал превращаться в мертвый.

Питерская литература, будем честны, умерла.

Не случайно Аствацатуров сегодня пытается воскресить, всячески рекламируя, написанный еще в 1980-х роман «Мальчик» Олега Стрижака («Роман в воспоминаниях, роман о любви, петербургский роман в шести каналах и реках»). Ну, это уже прямо по нашей теме, так? Однако лучше было бы этот роман забыть. Он жутко советский: велеречивый, напыщенный и дико нелепый в попытке автора приколотить себя к вечности подручными гвоздями, типа питерских теней, всех этих корнетов-гусаров-после-пьянки-садятся-в-шаткое-седло… Зачем эксгумировать мертвое? Полагаю, затем, что не хватает живого...

Что у нас еще есть из современного? Питерские антиутопии, написанные писательницей Е.Ч. под псевдонимом Фигль-Мигль? Увы, это не мой жанр, и моего мнения о них не ждите. Сергей Носов с его «Членом общества» (фон – Ленинград, 1990-е) и «Франсуазой»? Носов, который?.. Носов, Носов, Носов… Стоп!

Те питерские книги последних 30 лет, которые я читал действительно с интересом, - все были документальными. Это были эдакие путеводители, гиды по городу, «гиды» в том смысле, в каком гидом является блестящий и великий «Лондон» Акройда. У Сергея Носова я запоем и с восторгом прочитал оба тома «Тайной жизни петербургских памятников» (рекомендую), а сейчас мой ридер раскрыт на пока еще недочитанной носовской «Книге о Петербурге» (вышла в прошлом году). С таким же наслаждением я читал путеводители Льва Лурье по Петербургу Достоевского и Петербургу Довлатова. С таким же – «Другой Петербург» Константина Ротикова (это рассказ о гей-Петербурге). «Другой Петербург» особенно примечателен: это ироничная и страстная книга, неожиданно созданная скучным, хотя и дотошным краеведом П., - эдакая лебединая песня, когда певец плюет на запреты. И я говорю о ней не только потому, что книга действительно хороша, а потому, что современная документальная проза о Петербурге куда лучше «художки». То есть в этом жанре тоже тьма всякой пошлятины, всех этих «Легенд и мифов Санкт-Петербурга», – но все равно этот извод интереснее.

И объяснений тому, отчего современный Петербург в документальной литературе жив, а в художественной нет, у меня два.

1. «Худлит» оказался съеден нон-фикшн – собственно, так происходит не только с петербургской темой, а вообще с любой.

2. Чтобы написать про Петербург, нужно из Петербурга уехать, желательно навсегда, на манер Довлатова. Про родину писать сподручнее в эмиграции.

Но, какое бы объяснение мы ни приняли, факт остается фактом: современного питерского романа нет – и ждать не приходится.

А вот документальные книги есть.

Тем и утешаемся.
promo dimagubin март 23, 2016 11:38 39
Buy for 200 tokens
К самым важным в жизни вещам никто тебя не готовит. В СССР гигантская журнально-книжная индустрия готовила к первой любви, но она все равно случалась не с тем, не тогда и не там, - а вот уже к сексу не готовил никто. Это потом мы понимающе хмыкнем над Мариной Абрамович, в 65 лет на: «Как…