February 16th, 2020

Последний том "Истории российского государства" Акунина: чем репрессии отличаются от террора

У меня появился YouTube-канал "Губин ON AIR" : там я буду выкладывать 2-минутные ролики о прочитанных книгах (надеюсь, не реже раза в неделю, первая резензия - на "Искусство легких касаний" Пелевина). Однако это не отменяет моей колонки о нонфикшн для "Делового Петербурга". Ниже - недавно опубликованная моя рецензия на 7-й том "Истории российского государства" Бориса Акунина.



ХОЖДЕНИЯ ПО КРУГУ МУК

Борис Акунин. История российского государства. Том VII. Первая сверхдержава. Александр Благословенный и Николай Незабвенный. М.: АСТ, 2019

Семь лет подряд, с регулярностью конвейера, Борис Акунин под новогодние каникулы выпускает очередной том «Истории российского государства» (именно «государства», а не «России»). И с той же регулярностью ему высказывают одни и те же претензии. Историки говорят, что Акунин недостаточно знает предмет, что, описывая ту или иную эпоху, упустил то и то, а вот это вообще не то. Это обычная профессиональная обида узких специалистов, полезная в науке и бессмысленная на публике: а вы, ребята, что из популярно-многотомного написали? А главное, Акунин и не историк-архивист. Он – обобщатель: в науке его работа имела бы статус метаисследования. Метааналитики не работают ни в поле, ни в лаборатории, но анализируют то, что другие нашли в лаборатории и в поле. В том их ценность, и точка.

Что же до претензий других читателей, всегда видящих у Акунина – особенно после его отъезда из России – русофобию и желание плюнуть в святое, так что ж, друзья мои! Русская история тем и характерна, что с азиатского укуса, с превращения в часть Орды, она все ходит и ходит по кругу. В итоге в кого из былых правителей ни ткни, а все попадаешь в портрет на стене. «Властитель слабый и лукавый, плешивый щеголь, враг труда, нечаянно пригретый славой, над нами царствовал тогда» - да знаю я, о ком вы подумали! Хотя, разумеется, это Пушкин об Александре I – одном из двух главных героев нового акунинского тома.

Второй герой – Николай I, еще один человек не на своем месте, тяготившийся властью, прямо как ранний Путин, и проделавший вообще почти весь путь путинский путь вплоть до Крыма, события в котором убрали Россию из клуба сверхдержав. И маркиз де Кюстин, прибывший в Россию с соизволения Николая, видевшего в нем агента своего влияния в Европе, эдакого предтечу «Раши тудей», в итоге написал про Россию в 1839-м то, от чего вздрагиваешь в 2020-м: «В народе – гнетущее чувство беспокойства… в администрации – террор, распространяющийся даже на тех, кто терроризирует других, в церкви – низкопоклонство и шовинизм, среди знати – лицемерие и ханжество, среди низших классов – невежество и крайняя нужда».

Или, вот, перемены при Николае в императорской канцелярии, цитирую Акунина: «Ранее она занималась лишь теми делами, в которых лично участвовал монарх, а поскольку теперь тот участвовал во всём и всегда, канцелярия стала дубликатом министерской системы и скоро поднялась выше ее. Этот орган напоминает ЦК советской эпохи или президентскую администрацию тех времен, когда российские правители стали называться «президентами».»

И попробуй возрази.

В целом же новый том Акунина ценен двумя основными сюжетами.

Первый касается Александра I: это история о том, как чувствительный, просвещенный, либерально настроенный молодой монарх под влиянием силовых линий русского абсолютизма превращается в консерватора и охранителя устоев.

Второй сюжет касается Николая: это история о том, как государственные репрессии постепенно перерастают в государственный террор. «Репрессивный режим отличается от террористического тем, что первый карает действительных своих противников, а второй – кого придется, для запугивания. В последние годы правления Николая I этот фатальный рубеж был преодолен. Общество боялось и вздохнуть», - пишет Акунин.

Но мы, закрывая книгу, можем вздохнуть спокойно: да, история ходит по кругу, но смягчение нравов налицо. Если при Николае за чтение письма литературного критика к писателю запросто могли приговорить к смертной казни еще одного писателя (как Достоевского в 1849-м), то у нас на смертную казнь мораторий. Да, дела возбуждают за твиты, за лайки, за пикеты, за ловлю покемонов, - но на расстрельный плац в белом балахоне не ведут.
promo dimagubin march 23, 2016 11:38 34
Buy for 200 tokens
К самым важным в жизни вещам никто тебя не готовит. В СССР гигантская журнально-книжная индустрия готовила к первой любви, но она все равно случалась не с тем, не тогда и не там, - а вот уже к сексу не готовил никто. Это потом мы понимающе хмыкнем над Мариной Абрамович, в 65 лет на: «Как…