February 8th, 2020

Ошибка врача (в том числе и приведшая на кладбище): чем западный врач отличается от русского

Ну, это не мои измышления, а рассуждения о врачах и о болезнях американского хирурга индийского происхождения Атула Гаванде. Три его книги переведены на русский, хотя и не в хронологическом порядке. Последняя книга Гаванде "Все мы смертны" - это книга о наших последних годах, месяцах, неделях, днях перед могилой. Он ее написал, уже будучи врачом с многолетней практикой и уже похоронив 100-летнего индийского деда  (тот упал с лошади, ударившись головой, а к этому возрасту мозг успеет потерять в массе столько, что между черепом и мозгом образуется зазор примерно в сантиметр, отсюда и опасность удара). А "Тяжелый случай" - это первая книга.

Гаванде - тот врач, чьи книги следует читать непременно, и особенно русским врачам (которые, черт возьми, не добьются элементарного: обязательного, за счет своих лечебных учреждений, страхования их гражданской ответственности. Врача за ошибки, даже и за грубые, нельзя ни сажать в тюрьму, ни отпавлять под суд. Это с неизбежностью вытекает из книги Гаванде).

Рецензия, которую привожу ниже, была недавно опубликована в "Деловом Петербурге".

Атул Гаванде. Тяжелый случай. М., Альпина нон-фикшн, 2019.



Атул Гаванде – американский хирург, обладающий несомненным писательским талантом, а также привычкой к анализу и обобщениям, далеко выходящими (и уводящими автора) за пределы операционной. Возможно, потому, что хирургия – вторая специальность Гаванде, а в анамнезе у него значатся философия с политологий: словом, возвышенное. Но Америке и в Европе такое нередко случается: рубит себе парень бабки на возвышенном, или даже просто на бирже, а потом – бац! – хочу во врачи. И три пятилетки тратит на обучение новой профессии. В России, скорее, ситуация прямо противоположная.
Да и вообще русский врач такую книжку, как Гаванде, не напишет: его либо посадят, либо затравят. Хотя любой наш хирург, если вы однажды выпьете с ним до состояния доверительности, расскажет, что зарезал на операции человека. Совершил ошибку. У любого хирурга есть собственное кладбище. Ординатор совершает ошибки потому, что еще учится (на чужом теле, - возможно, на вашем; а на чем ему еще учиться-то?), а опытный хирург – потому, что появляются новые технологии, и их нужно осваивать с нуля. Да и вообще – shit happens. Об этом можно либо молчать, как молчат врачи в России. Либо писать, как начали писать на Западе. Скажем, в Англии нейрохирург Генри Марш выпускает бестселлер за бестселлером, разбирая свою долгую врачебную практику. В каждой книге – рассказы об ошибках. Женщина, оставшаяся парализованной по вине Марша (прозевал послеоперационную стрептококковую инфекцию), отсудила у клиники несколько миллионов фунтов стерлингов. Правда, все покрыло страхование гражданской ответственности врача, и никто Марша не уволил. Но в России такого страхования нет. Нет, соответственно, и книг: чистосердечное признание у нас, может, и облегчает душу, но сильно увеличивает срок. Поэтому, если вы врач, или имеете отношение к медицине (а кто не имеет, хотя бы в качестве объекта?) - Гаванде (и Марша) следует читать. Вся первая часть «Тяжелого случая» – о темном ужасе профессии, где последствия ошибок катастрофичны, но ошибки являются частью работы. Сильнейшая идея Гаванде в том, что их совершает никакая не каста «плохих врачей», неведомо как получивших диплом. Да, плохие врачи случаются, но иногда и блестящие врачи превращаются в чудовищ (историю одного такого чудовища, ортопеда Хэнка Гудмана – ну и фамилия! – автор разбирает в деталях). Но чаще, повторяю, самые дикие истории (зашил полость вместе с забытым в ней инструментом, прооперировал не ту конечность) случались не у неумех. Этот феномен Гаванде и исследует. А остаток книги - он про необъяснимость и неопределенность, с которыми нередко сталкиваются врачи. То есть когда анализы чисты, как слеза Жириновского, томография и рентген идеальны, - а человек реально сходит с ума от боли.

Добавлю, что «Тяжелый случай» - первая книга Гаванде, написанная им, когда он еще только заканчивал ординатуру. Книга немножечко – как бы сказать? - неровна. Сам Гаванде рассказывает, как штатный хирург заставил его зашивать края разрезанной прямой кишки, в чем автор опыта имел мало. Он зашил, но получалось «медленно и неточно, слишком широко, и без захвата иглой достаточно ткани». Вот и книжка примерно такая же, как этот шов. Поэтому рекомендую читать ее в паре с последней книгой Гаванде, «Все мы смертны», написанной уже мастерски, композиционно выверенно, и на тему, от которой жуть берет – что происходит с нами и какой у нас выбор в последние годы, месяцы, дни жизни. Когда, с точки зрения Гаванде, порой имеет смысл отказываться от борьбы – ради полноты последних дней.

Интересный эффект: книги умных, наблюдательных врачей всегда утешительны, какие бы страшные истории они ни рассказывали. В таких книгах укрываешься от действительности, как советский ребенок прятался от скудости быта в книгах Майн Рида или Дюма. Может быть, потому, что борьба жизни и смерти, принятие решений в этой борьбе – это как симфоническая музыка на фоне той попсы, что звучит с каждого телеэкрана.
promo dimagubin march 23, 2016 11:38 34
Buy for 200 tokens
К самым важным в жизни вещам никто тебя не готовит. В СССР гигантская журнально-книжная индустрия готовила к первой любви, но она все равно случалась не с тем, не тогда и не там, - а вот уже к сексу не готовил никто. Это потом мы понимающе хмыкнем над Мариной Абрамович, в 65 лет на: «Как…