September 29th, 2019

Книжка про Торгсин ("ТОРГовля С ИНостранцами") проф. Осокиной: читать, наслаждаться и ужасаться!

Еще одна книжка из лонг-листа этого года премии "Просветитель", на этот раз от издательства НЛО. Моя рецензия только что опубликована в "Деловом Петербурге", ниже дублирую. В который раз убеждаюсь, что книги уехавших на Запад русских в целом сделаны интереснее и свежее книжек неуехавших русских, - по крайней мере, так обстоят дела с популярными трудами по истории.


Елена Осокина – профессор университета Южной Каролины и социально-экономический историк. А ее книжка про индустриализацию на примере работы Торгсина – прелестнейшая бонбоньерка, как написал бы я, когда бы внутри этой изящной коробочки не лежали вместо конфеток отчаяние, голод, нищета, трупы. А так даже не знаю, как и написать, потому что это редчайшее сочетание: изящно об ужасном. Такой реквием эпохи барокко: золотые шары над чумными могилами. И урок, кстати, всем пишущим: чтобы нарисовать картину масштабного ужаса, не обязательно описывать сам ужас, можно просто укрупнить деталь, совершенно, казалось бы, не имеющую к ужасу отношения.

И действительно: нам кажется, что Торгсин, созданная в 1930 году сеть магазинов для торговли с иностранцами за валюту – это такой оазис буржуазного мира в сталинской России. Нас всех вводят в невольное заблуждение булгаковские «Мастер и Маргарита» со знаменитой сценой, когда Коровьев и Бегемот отправляются в торгсиновский универмаг на Смоленской площади. И видят там невероятные штуки ситца всех расценок, и штабеля коробок с обувью, и пласты жирной розовой плачущей лососины… Ну, где они устраивают очередной фирменный кавардак и сажают, как в лужу, в кадку с сельдью фальшивого иностранца в сиреневом пальто.

На самом деле это лишь парадная витрина. И Торгсин - ни в коем случае не сталинский предтеча брежневской «Березки». Торгсин на вершине своего могущества в 1933 году – это сеть из 1526 магазинов, по большей части сельских лабазов. Главный, массовый покупатель Торгсина – не иностранец, а полуголодный горожанин или умирающий с городу крестьянин. Основной товар – не лаковые туфли-лодочки и не розовая лососина, а крупа, мука, масло. В каждом лабазе сидит оценщик драгметаллов и в обмен на золотые крестики, царские червонцы или сережки дозволяет за торгсиновские рубли приобрести сколько-то сахара или муки.

Зима 1932-1933 годов – это не только пик индустриализации, когда для закупки западных машин и станков требуется все больше золота и валюты. Это и апогей коллективизации. Частное сельское хозяйство в СССР разорено, крепкий крестьянин сослан, а бедняк загнан в колхоз. Итог – один из величайших искусственно созданных голодов ХХ века, по жертвам сопоставимый с Большим Террором. Продукты, и даже хлеб, и даже в Москве – по карточкам. В Торгсин несут последнее, какие-нибудь венчальные колечки. Государство принимает их по цене, выгодно (для себя) отличающейся от мировых. А муку, крупу или масло продает втридорога. Выбора нет: частная торговля тоже уничтожена. По сути, Торгсин - прообраз обмена времен ленинградской блокады, когда умирающий отдает последнюю реликвию, какие-нибудь каминные часы, за десяток яиц.

Елена Осокина подробно разбирает экономическую эффективность этого механизма. Она работала с материалами в Российском государственном архиве экономики, и, вероятно, является крупнейшим знатоком деятельности Торгсина. Ее главный вывод ошеломителен: Торгсин работал эффективнее золотодобывающей промышленности СССР. Настолько эффективно, что Сталин в интервью 1934 года газете «Нью-Йорк Таймс» спокойно приплюсовал торгсиновское золото ко всему добытому золоту Колымы. Торгсин и был нашей Колымой, нашей подневольной золотой лихорадкой, нашей щелью между жизнью и смертью, что и описано в «Алхимии советской индустриализации» с изяществом и тонкостью кисти Босха.

Читать, наслаждаться и ужасаться.
promo dimagubin март 23, 2016 11:38 39
Buy for 200 tokens
К самым важным в жизни вещам никто тебя не готовит. В СССР гигантская журнально-книжная индустрия готовила к первой любви, но она все равно случалась не с тем, не тогда и не там, - а вот уже к сексу не готовил никто. Это потом мы понимающе хмыкнем над Мариной Абрамович, в 65 лет на: «Как…