January 11th, 2017

Гибкая, как гусеница, гибридная Россия

Интервью с таким названием вышло неделю назад на "Росбалте". Это почти академический разговор с Екатериной Шульман о том типе политического устройства, который все чаще называют "гибридным режимом". Т.е. о странах, которые не являются ни демократиями (демократические институты или процедуры они обычно имитируют - настоящие им опасны), ни автократиями (потому что настоящее насилие, сталинско-гитлеровского типа, им тоже опасно).

Как говорится, успех превзошел ожидания: на "Росбалте" рекордное число прочтений, плюс обширнейшая дискуссия в сетях, а также на "Эхе",  "Снобе", "Медузе", "Свободе", в которую включилось (или о которой упоминают) тьма людей - от Кашина до Павловского.

А я-то все пропустил, потому что в каникулы вместо того, чтобы пялиться в экран, проводил в Гонконге (сразу скажу - сильно меня разочаровавшим). Про Гонконг я тоже напишу, только попозже. А пока что вот вам Шульман.

ГИБКАЯ, КАК ГУСЕНИЦА, ГИБРИДНАЯ РОССИЯ

Политолог, доцент Института общественных наук РАНХиГС Екатерина Шульман изучает гибридные режимы: внешне демократические, внутренне нет. Другие известные исследователи этой темы (например, Владимир Гельман или Сергей Гуриев) теперь работают за границей. Это хорошо иллюстрирует, как изменилось политическое устройство России: коммунистический режим своих исследователей за границу не выпускал. При этом граждане России свой государственный механизм представляют плохо, - это как раз не изменилось.

- Знаете, Екатерина Михайловна, поскольку термин hybrid regime, «гибридный режим» - новый, неустоявшийся… Употребляют и «частичная демократия», и «пустая демократия», и «иллиберальная демократия»… Предлагаю простую вещь. Я буду перечислять страны, а вы будете говорить – это гибридный режим или нет… Итак: Сингапур, Китай, Россия, Южная Корея...
- Тогда уточнение. Любая научная классификация условна. Разложить страны по корзинкам означает упросить ситуацию. Но без классификации наука жить не может. Научный консенсус сегодня в том, что входным билетом в волшебный клуб стран-гибридов являются многопартийность и регулярные выборы. Как бы ни был авторитарен режим, если в стране есть хотя бы две партии, и они могут принимать участие в выборах, которые проходят в сроки, определенные законом, - вы уже не являетесь классической автократией, диктатурой или тиранией. Поэтому Китай, где всего одна партия, не является гибридом или «конкурентным авторитаризмом», - это еще один термин, придуманный Стивеном Левицки и Люканом Вэем, написавших книжку Competitive Authoritarianism: Hybrid Regimes after the Cold War. Кстати, украшена обложка этой книги изображением российского милиционера, который бьет демонстранта… Образцовыми гибридами считаются Россия и Венесуэла. А вот Сингапур - это не гибрид, а гораздо более откровенная автократическая система с фактической однопартийностью. И Южная Корея не подходит, потому что в Корее есть и выборы, и многопартийность, и конкурентные СМИ носят не имитационный, а институциональный характер. Но я еще раз подчеркну: мы не можем, как биологи, строго проводить границы видов. При этом мы должны заниматься классификаций, выявляя различия и сходства между политическими режимами. А теперь давайте еще раз ваш список…

- Казахстан, Киргизия?..
- Да, да! Это гибриды. Есть различные партии, некоторая выборность… Правда, последние события в Казахстане и попытки перейти к «вечному правлению» ставят страну на грань с автократией. Но пока еще – гибриды.

- Беларусь?
- Нет. Там нет регулярных выборов и многопартийность практически ликвидирована.

- Турция?
- Да, гибрид, без сомнения.

- Таджикистан и Туркмения?
- Нет: чистые автократии.

- Иран и Ирак?
- Ирак – это failed state, распавшееся государство. А Иран – это своеобразная форма, ее иногда называют теократической демократией. Это не гибрид, там не изображают западные демократические институты, там нет выборной ротации. Но если власть в Ираке будет переходить от разнообразных стражей революции и религиозных деятелей к выборным органам, это будет движение в сторону гибридности.

- И, наконец, Украина.
- Украина – это так называемая анократия, или слабое государство. Украина не похожа на Россию вообще ничем, она выбивается из постсоветской государственной матрицы. Но слабое государство – это перекресток больших возможностей. Украину может понести как в сторону failed state, так и в сторону демократии. Пока это политическая система со слабо выраженным государственным центром, у гибридов сила государственных аппаратов обычно выше.

- Когда-то, заинтересовавшись фашистскими режимами ХХ века, я обратил внимание, что они возникали только там, где перед этим рухнула монархия.  Можно предположить, что фашизм – это такая болезнь перехода от монархии к демократии, строй, когда лидер пытается, по образцу монархии, закрепиться у власти вечно. А поскольку он не монарх, он использует другой инструментарий – например, поощряет худшие инстинкты людей. Это не очень годится как научное определение, но, думаю, понятно. Можно ли аналогичным образом описать появление гибридных режимов, которые, как и фашизм в 1930-х годах, сегодня буквально всюду?
- Макс Вебер выделял три основания, по которым власть признается легитимной со стороны управляемых масс. Это традиционное монархическое основание, затем – харизматическое революционное, а третье – процедурное. Монархический тип легитимации основан на традиции и на признании священной воли Божьей. Харизматическая легитимация характерна для революционных лидеров: я правлю, потому что я великий вождь и учитель, меня волна революции вынесла! Нетрудно заметить, что харизматический тип является плодом распада религиозного сознания. То есть в Бога мы уже не верим, но еще готовы верить в сверхчеловека. В Гитлера, в Ленина, в Муссолини: «Сей муж судьбы, сей странник бранный, пред кем унизились цари». Это действительно переходная модель на пути распада религиозного сознания как массового явления. В этом смысле появление гибридных режимов является плодом следующего перехода…
Collapse )
promo dimagubin march 23, 2016 11:38 34
Buy for 200 tokens
К самым важным в жизни вещам никто тебя не готовит. В СССР гигантская журнально-книжная индустрия готовила к первой любви, но она все равно случалась не с тем, не тогда и не там, - а вот уже к сексу не готовил никто. Это потом мы понимающе хмыкнем над Мариной Абрамович, в 65 лет на: «Как…