October 3rd, 2016

Интервью со мной в "Собеседнике" о питерских дворах, кошмарах, вожделениях и отдохновениях

В "Собеседнике" вышло большое интервью со мной, автор - Ольга Сабурова.

В оригинале оно было еще больше: вот ниже, если кому интересно, полный текст.
* * *

Дмитрий Губин об уязвленном Питере, православном девеломпенте, тайных экскурсиях и бывших коллегах

Его уволили с радиостанции «Вести FM», где теперь вещает Соловьев, после резких слов в адрес Валентины Матвиенко. Вслед за этим Дмитрия Губина попросили из программы «Временно доступен» (ТВ Центр) и вырезали из уже отснятых выпусков «Большой семьи» («Россия»). Говорит остро, везде сует нос, не расшаркивается перед теми, кому другие кланяются. Такие разве нужны?

Но журналист не унимается и остается многим интересным. Является лицом прижатого (опять же из-за остроты) телеканала «Совершенно секретно», ведет мастер-классы, читает лекции. А недавно еще и стал гидом по дворам Петербурга, куда переехал из Москвы 30 лет назад. Губин и тут остается Губиным: помогает увидеть Питер, который не покажут ни на каких экскурсиях.

«Все толковое бежало из Питера в последние 16 лет»

– Ну давайте напишем сочинение «Как я стал экскурсоводом» …

– Тогда так: «Петербург – это город уязвленного самолюбия. Поэтому приличный питерец, в порядке компенсации, умеет показывать город в особой манере, как будто это его собственность, которой он делится с гостями. У приличного питерца, скажем, Фонтанный дом, в котором жила Ахматова – это его личный дом, в котором жила Ахматова. С Пуниным. Петербуржец показывает свой дом с чувством, неведомым москвичам, которым в голову не придет считать хоть какой-то из знаменитых московских домов своим…» Понимаете, какая штука – у людей, живущих сегодня в Петербурге, поводов гордиться собой, как правило нет. Все, что было живого и яркого, от Ксении Собчак до Дуни Смирновой, от выпускника биофака ЛГУ телеведущего Павла Лобкова до выпускницы биофака СПбГУ популяризатора науки Аси Казанцевой, из Питера уехало. Кроме ресторанов, Питер сегодня ни в чем не главный. И основной имперский спектакль, и дополнительный перестроечный, когда в Питере были все-все-все, от Трахтенберга и Мамышева-Монро до Курехина и «Новой Академии», отыгран. Оставшимся остается утешаться декорацией: «Вот в этом доме на Фонтанке и размещалось Третье отделение Собственной Его Императорского Величества канцелярии, то бишь русское гестапо, со знаменитым опускающимся сквозь пол креслом, сев на которое, инакомыслящий дворянин оставлялся без портов и был сечен по голому седалищу...».

Но если раньше такое утешительное знание распространялось лишь на парадную декорацию, на фасад, то сейчас, когда частная жизнь заменяет отсутствие общественной, питерец находит горькое утешение в знании жизни за городской кулисой. Да и питерская теневая, дворовая, закулисная жизнь разрослась многократно. В дворах-колодцах появились отельчики и хостельчики, к ним стали лепиться кафешечки, магазинчики, всякие полуподпольные заведения без вывески… Скажем, о существовании подпольной кальянной «Че» я знал, но то, что в Питере есть детский подпольный кукольный театр «Танта Марески», - узнал абсолютно случайно! Шел привычным и обычно совершенно пустым двором, и вдруг увидел, что щель между домами вся во флагах, цветах, в дамах в чепчиках!.. Там, оказывается, есть театр, который обозначает себя лишь во время спектаклей! В общем, мне, как уязвленному несложившейся карьерой журналисту, захотелось в порядке компенсации всем этим тайным знанием делиться. Тайными граффити, вырастающему в тайных дворах. Тайными барчиками и книжными магазинчиками. И я начал показывать это друзьям-москвичам, в том числе и беглым питерцам. И однажды я привел в тайный двор на Ковенском переулке, мимо которого все пробегают - хотя там на балконе стоит английская королева и британским флагом призывно машет, - беглого каторж... то есть беглого питерца Володю Есипова, главного редактора журнала GEO. И тут Есипов, который объехал полмира, который кормил с руки акул, пингвинов и жирафов, ахнул. Потому что он вошел в темную, грязноватую подворотню – а оказался на Косой линии из «Гарри Поттера». Там прямо с неба свисала огромная светящаяся люстра, вместо стен у домов были картины, а на деревьях росли велосипеды. И Володя сказал, что если я не стану в Питере Вергилием и сталкером, он перестанет меня уважать. То есть мне многие это говорили, но он был последней каплей. Я вспомнил Лившица: «Делиться надо». И решил делиться своим тайным Петербургом. Неожиданно это возымело успех.

«Хованская может убить Петербург»

– В центре Москвы во дворы просто так не зайдешь: большинство просто закрыты.

– В Питере закрытых тоже хватает. Но я их называю мертвыми. Люди считают: если двор закрыт, в нем есть что-то интересное. Ничего подобного! В 99% случаев в закрытых жильцами дворах жизни нет, одни жильцы.

У Петербурга есть свойство, которое начисто отсутствует в Москве, – он может расширяться внутрь, как воландова квартира. Большинство людей, попадая на пыльный, шумный Литейный проспект, думает: «Здесь жить невозможно!» Угу. Но вот за фасадом дома номер 46 прячется тихий дворик: размером примерно с два футбольных поля. Причем одно из этих полей является дублером Летнего сада, да-да, с копией знаменитой фельтеновской решетки. Дело в том, в начале ХХ века на дом положил глаз тогдашний олигарх, нефтяной магнат, член Госсовета Павел Гукасов. Размах у него был как у Якунина с шубохранилищем или как у Шувалова этажом квартир в сталинской «высотке». Чтобы сделка уж точно состоялась, дому и двору сделали предпродажную подготовку: главный двор и дом превратили в ренессансную Италию, в второй двор сделали копией Летнего сада. То есть вкус у элиты за сто лет не изменился: и до революции были все те же Якунины, все те же Шуваловы…
Collapse )
promo dimagubin март 23, 2016 11:38 37
Buy for 200 tokens
К самым важным в жизни вещам никто тебя не готовит. В СССР гигантская журнально-книжная индустрия готовила к первой любви, но она все равно случалась не с тем, не тогда и не там, - а вот уже к сексу не готовил никто. Это потом мы понимающе хмыкнем над Мариной Абрамович, в 65 лет на: «Как…