April 6th, 2014

Латышские гастроли в Гоголь-центре. - Уходя, уходи. - Серебренников, Бюхнер, Ионеску и др.

Я очень не хотел писать в ЖЖ о московских гастролях Национального театра Латвии, но несколько человек попросили "поделиться".
Можно понять: ажитация по поводу двух спектаклей была немыслимая, я на хармсовских "Старух" не папал, а на "Войцеке" (по пьесе Бюхнера и в постановке Серебренникова) сидел, дыша в левое ухо Свибловой, а в правое Ерофееву (Виктору. Андрей, допускаю, тоже там был).
Для меня Гоголь-центр - это даже не театр родной, а продолжение  дома. Я туда хожу, как дачник идет на веранду: поваляться на диване, почитать книжку, полюбоваться игрой солнца и сосен.
С тех пор, как там появился Серебренников, и худший театр Москвы превратился в лучший театр Москвы, свежий как клинок, рассекающий влет утреннюю траву в росе, на меня снизошло абсолютно театральное счастье. И когда Дима Киселев топтался и перделся именно на Серебренникове, это было для меня  показателем. Киселев - умный человек с тонким европейским вкусом. Гоголь-центр ему должен нравиться очень: я с Киселевым четверть века знаком. И то, что он топтался, выдает в нем умного человека, который понимает: служить злу - так уж до конца, безоглядно, изгаляясь именно там тем, что лично тебе по душе. Заказчику с копытом ни на 5%, ни на 95% служить невозможно - только уж на 100%. Уж коли на крыле храма вы совершили сделку: ты ему целуешь жопу, а он тебе отдает весь телемир... это так, к слову.
Видимо, Гоголь-центр, где молодая кровь вливается в любое забредшее тело, обожаю не я один. Там хлопают в конце спектаклей на разрыв ладонных связок. Там влюбляются. Там не влюбляться вообще невозможно.
Но "Войцек" был исключением.
Со спектакля уходили. Свиблова, например, ушла через полчаса. Ерофеев, как и я досидел. Но мне было тоскливо.
В чем дело?
Не знаю. Попробую по пунктам.
1. Серебренников сегодня - лучший сценограф страны, а, быть может, и мира. Так, как он сцену, умел чувствовать кадр, быть может,  Бунюэль, когда понимал, что, вот, пора через супружескую спальню пробегать страусу. И сценография "Войцека" замечательна. Это не просто сценография - телография, звукография, светография. Все ОК.
2. Пьеса совершенно непонятна. Там на одно время вырубились субтитры (спектакль идет на латышском), но их можно было вообще не давать. Текст идет просто как звук. В принципе, то же было с каноническим текстом Гоголя на серебренниковских "Мертвых душах": он воспринимался как иностранный (спасибо Андрюше Архангельскому, который на это мое внимание обратил!). Но от "Мертвых душ" оторваться не можешь, там бричка катит по твоей стране, а на "Войцеке" не можешь сосредоточиться. Потому как все происходящее - не про тебя и не про то, что ты знаешь.
3. Возможно, так произошло из-за того, то знаковая система спектакля и моя система восприятия так и не пересеклись. Пьесе Бюхнера без малого 200 лет, но алгоритм ее осовременнивания я не понял. Возможно, потому, что я невежествен в театре традиции Ионеску и Беккета - невежествен настолько, что приписал спектакль этой традиции. Но, скажем, появление на сцене писсуаров в качестве objets d'art мне понятно (привет дюшановскому "Фонтану"!), а прочее нет. Не все спектакли, книги, фильмы можно смотреть с позиции tabula rasa. Для понимания некоторых необходим сложный аппарат. У меня этого аппарата не оказалось под рукой
В общем, для меня получилось так: красиво и тоскливо.
Отчего я Серебренникова и Гоголь-центр любить ничуть меньше не стал.
А вот непрочтенного "Носорога" надо будет прочитать.
Эй, люди, кто еще на "Войцеке" был - кто что думает?!.
promo dimagubin март 23, 2016 11:38 39
Buy for 200 tokens
К самым важным в жизни вещам никто тебя не готовит. В СССР гигантская журнально-книжная индустрия готовила к первой любви, но она все равно случалась не с тем, не тогда и не там, - а вот уже к сексу не готовил никто. Это потом мы понимающе хмыкнем над Мариной Абрамович, в 65 лет на: «Как…