December 4th, 2013

Доктор, мы умерли? - Интервью с Владимиром Григорьевым. - Грядущий капец Либрусека

В "Огоньке" вышло мое интервью с Владимиром Григорьевым по поводу того, что у нас в стране с книгописанием, книгоизданием и книгочитанием. Это получилось такое среднестрадальное интервью. Во-первых, в журнале его ужимали - за счет ремарок, интонаций и вообще всего того, что я люблю, поскольку это роднит интервью с пьесой. А во-вторых, сам Григорьев, мужик видавший многое и жизнью тертый (ну, такой intelligent Лесин - или, если угодно, Лесин-light), вспомнил вдруг, что он замминистра, и принялся черкать-черкать, причем черкал-черкал до последней минуты, когда номер уже улетал в печать.
Что мне в итоге с этим дитем фордзона и трепетной лани делать - ума не приложу.
Вот вам как бы полный согласованный вариант.
Для тех, кто интересуется текстооборотом в современной России, в интервью могут найтись кое-какие интересные цифры.

КНИЖКИ ПЕРЕМЕН

Зам. главы федерального агентства по делам печати Владимир Григорьев (тот самый, от которого в названии издательства «Вагриус» второй слог) рассказал «Огоньку», что происходит сегодня в стране с производством и потреблением книг

Владимир Викторович, хотелось бы начать с личного вопроса, перешедшего в разряд неприличных, потому что многим нечего ответить. Какие три последних книжки вы прочли?
Хороший вопрос! (После долгого молчания). Это были рукописи. Я уехал в отпуск и закачал в ридер то, что давно обещал прочитать. Две работы пока еще неизвестных молодых авторов в будущем году станут бумажными книгами, а одна нет.

Своим ответом вы убили предполагавшееся сравнение чтения замминистра с чтением среднего россиянина. А что этот россиянин сегодня читает? Романы для домохозяек, фэнтази, справочники по ремонту автомобилей, мемуары или «Теннисные мячики небес»?
Я с трудом представляю среднего россиянина, потому что все-таки ориентируюсь на образованную элиту, которой небезразличны некие элементы гуманистической психологии. Честно говоря, я редко читаю массовую литературу, за исключением совсем уже феноменальных авторов, которые овладевают умами миллионов, просто чтобы понять, почему так происходит…

То есть «Пятьдесят оттенков серого» вы все же прочли?
Да, причем по-английски, и  только  потому, что директор британского Random House года три назад сказал: на выходе фантастический бестселлер, вот, посмотри на Эрику Джеймс, может, тряхнешь стариной и заработаешь денег как издатель! Я прочитал и понял, что на этом можно хорошо заработать, и что у меня нет желания этим заниматься. Надеюсь, что современный русский язык в последнее время закрыл те лакуны, которые когда-то были у переводчиков эротических книг с английского.

Будьте добры, продолжите фразу: «самые продаваемые сегодня в России книги – это…»
Это, конечно же, женские детективы как жанр. Устинова, Дашкова, а вот Маринина уже в меньшей степени. Далее, с учетом скачиваний в сети, идут Пелевин и Акунин, и это уже серьезный культурологический феномен. «Бэтман Аполло»  меня не тронул, а вот  «Историю российского государства» Акунина я отложил и собираюсь внимательно прочесть.

Если сравнить сегодняшнее чтение с 1991-м годом, что изменилось? Я вовсе не восторгаюсь советской книгоцентричностью – наоборот, для меня это признак социальной слабости – но все-таки как мы выглядим сегодня, читающими или нет?
Да, в 1991-м было неприлично не обсуждать взрыв  востребованности новинок в журналах. Все были под обаянием вытащенных из ящиков произведений, опубликованных в последние годы СССР. Это был такой мощный тренд. А второй сильный тренд был – уход авторов в публицистику, причем маститых, серьезных. И Распутин, и Солженицын, и Евтушенко – все тогда ушли в публицистику, жанр стал ярким и сильно востребованным, тиражи – десятки миллионов. А сегодня этого нет.

Прошу прощения – а Быков?! Прилепин, Садулаев, тот же Акунин – да все они только и занимаются публицистикой!
Да, но, при всем моем уважении, прежней востребованности нет. Если только внутри Садового кольца. А вот салонный интерес к литературе начинает возрождаться, - когда в компании начинают обмениваться мнением о прочитанном. Другой очень интересный тренд – писатели начали собирать залы, чего не было уже более 20 лет. Сегодня в ЦДЛ на встречах с писателями - битком! Это начал первым, если не ошибаюсь, Эдвард Радзинский лет 5-7 назад, он собирал по полторы-две тысячи человек, но он все же был человек из телевизора. А сегодня попросту меняется структура шоу-бизнеса – появились писатели, которые стали возвращать публику в залы. Сегодня вообще растущий спрос на публичные лекции, причем не только писателей, но и ученых, лингвистов, историков, биологов … Вот есть такой очень интересный парень, лингвист и начинающий автор, Дмитрий Петров, он ведет программу «Полиглот» на канале «Культура», но если бы сказали, что он будет собирать залы – кто бы мог о таком еще пару лет назад подумать!  Появились даже наряду с престижной «Академией» на канале Культура и Полит.Ру  маленькие антрепренерские  компании, организующие публичные лекции известных литераторов. Надеюсь, это признак того, что проявляется потребность в получении  хорошего дополнительно образования, новых компетенций и знаний.

А что изменилось в книгоиздательстве? Вот, скажем, в докризисном 2007 году вы говорили о том, что растет число наименований, но не растет суммарный тираж. Что 60% книг и 80% тиражей приходятся на Москву, а соответственно 10% и 7% - на Петербург.
Принципиально не изменилось ничего. Концентрация книгоиздания в Москве и Петербурге примерно та же. Чуть-чуть увеличилось количество наименований выпускаемых книг, но… Вот посмотрите: в 2012 году 50 тысяч наименований печатной продукции из 116 тысяч вышли тиражом до 500 экземпляров. Это 43%. И еще 10% - тиражом от 500 до 1000 экземпляров. То есть больше половины книг и брошюр издаются тиражом менее 1000 экземпляров. А тиражом свыше 100 тысяч – только 500 наименований, или 0,43%.

Доктор, мы умерли?
Collapse )
promo dimagubin март 23, 2016 11:38 39
Buy for 200 tokens
К самым важным в жизни вещам никто тебя не готовит. В СССР гигантская журнально-книжная индустрия готовила к первой любви, но она все равно случалась не с тем, не тогда и не там, - а вот уже к сексу не готовил никто. Это потом мы понимающе хмыкнем над Мариной Абрамович, в 65 лет на: «Как…