September 29th, 2013

Ах, провожают фестивали совсем не так, как поезда. - Быков, любимый Быков. - Завтра будет про Собчак

Я с трудом, но возвращаюсь - после фестиваля "Послание к человеку" - к привычной жизни. В понедельник - редколлегия "Огонька", запись для Ъ-FM, спортзал, текст для "Росбалта".
А до этого все было не так. Это было настолько не так, что, оставшись после раздачи "кентавров" на "Танец реальности" Ходоровски, который Ходоровски снимал после 16-летнего перерыва, я сначала оторваться не мог от этого чилийского "Амаркорда", а потом стал злиться на этот разваливающийся чилийский "Амаркорд", так и не превзошедший Феллини (хотя что злиться? Возраст - профессиональная болезнь кинорежиссеров, в старости режиссеры становятся только хуже), и когда в половине первого приехал в "Библиотеку" на Невский на вечеринку, там все было уже выпито и съедено теми, кто Ходоровски проигнорировал.
Это ничуть к ним не претензия.
Гельман купил вина, отмахнувшись от денег, я пригубил - и вдруг понял, как устал.
Спустился вниз, взял машину, успел проскочить до мостов на Петроградку
Купил в щели "Сим-Сима" на Горьковской шаверму и съел с тем наслаждением, какое бывает от еды лишь после армии, - и смотрел на мерцающий под потолком телевизор, тупо пытаясь понять, это из какого показа.
На церемонии закрытии было два примечательных момента.
Один назывался "Дмитрий Быков", другой - "Ксения Собчак".
Быков заключался в том, что Быков осталсяБыковым. Ему нужно было прочитать со сцены то, что, собственно, каждый год и являлось посланием к человеку, и Быков трижды поднимался на сцену со своими стихами - новыми, из новой книжки "Блаженство". И это было вовсе не то послание, которое хотелось бы слышать интеллигенции, которой довольно много остается даже в Москве, а уж Питере так и подавно - интеллигенции типа "мы Булат Окуджава", которая не хотела бы ни лизать власти, ни бодаться с властью, а хотела бы алкать вечных ценностей, типа, гуманизм. (Про это недавно отлично написал Кашин).
Я боюсь взрослых, которые за вечные ценности. Как правило, это не вполне безопасные идиоты. Если вы не меняетесь и для вас ничего не меняется - скорее всего, вы умерли. Я побаиваюсь живых мертвецов. Мое уважение к церкви связано главным образом с тем, что она делает идиотов безопасными, а главная претензия к русской церкви связана с тем, что она это делает скверно.
В общем, я во время фестиваля уже наслушался про "предательство идеалов гуманизма" ("как вы могли пригласить в жюри эту фифку Собчак и этого скандалиста Гельмана!").
Про момент церемонии, называемый "Ксенией Собчак", я напишу завтра, и напишу, скорее всего, для "Росбалта".
А что касается Быкова, то он своими стихами поднял планку так, что оставалось только тянуться. Быков как поэт намного больше Быкова.
IMG_1288_01
Лучше Быкова я сегодня в России поэтов не знаю. Вот почему он на закрытии сделал лучшее из того, что мог сделать.
В общем, вот:

Отними у слепого старца собаку-поводыря,
У окраинного переулка — свет последнего фонаря,
Отними у последних последнее, попросту говоря,
Ни мольбы не слушая, ни обета,
У окруженного капитана — его маневр,
У прожженного графомана — его шедевр,
И тогда, может быть, мы не будем больше терпеть
Все это.

Если хочешь нового мира — отважной большой семьи,
Не побрезгуй рубищем нищего и рванью его сумы,
Отмени снисхождение, вычти семь из семи,
Отними (была такая конфета)
У отшельников — их актинии, у монахов — их ектеньи,
Отними у них то, за что так цепляются все они,
Чтобы только и дальше терпеть
Все это.

Как-то много стало всего — не видать основ.
Все вцепились в своих домашних волов, ослов,
Подставляют гузно и терпят дружно,
Как писала одна из этого круга ценительниц навьих чар,
«Отними и ребенка, и друга, и таинственный песенный дар»,
Что исполнилось даже полней, чем нужно.

С этой просьбой нет проволочек: скупой уют
Отбирают куда охотнее, чем дают,
Но в конце туннеля, в конце ли света —
В городе разоренном вербуют девок для комполка,
Старик бредет по вагонам с палкой и без щенка,
Мать принимает с поклоном прах замученного сынка,
И все продолжают терпеть
Все это.

Помню, в госпитале новобранец, от боли согнут в дугу,
Отмудохан дедами по самое не могу,
Обмороженный, ночь провалявшийся на снегу,
Мог сказать старшине палаты — подите вы, мол, —
Но когда к нему, полутрупу, направились два деда
И сказали: боец, вот пол, вот тряпка, а вот вода, —
Чего б вы думали, встал и вымыл.

Неужели, когда уже отняты суть и честь
И осталась лишь дребезжащая, словно жесть,
Сухая, как корка, стертая, как монета,
Вот эта жизнь, безропотна и длинна,
Надо будет отнять лишь такую дрянь, как она,
Чтобы все они перестали терпеть
Все это?
promo dimagubin march 23, 2016 11:38 34
Buy for 200 tokens
К самым важным в жизни вещам никто тебя не готовит. В СССР гигантская журнально-книжная индустрия готовила к первой любви, но она все равно случалась не с тем, не тогда и не там, - а вот уже к сексу не готовил никто. Это потом мы понимающе хмыкнем над Мариной Абрамович, в 65 лет на: «Как…