dimagubin (dimagubin) wrote,
dimagubin
dimagubin

Categories:

Пара камней в огород при Русском музее: ну, как меня арестовывали в Летнем саду

На Росбалте вышел мой текст про то, как меня пытались уконтрапупить охранники за бег в Летнем саду (сад ныне относится к ведомству Русского музея).
С Росбалтом у меня простая договоренность: они публикуют мои тексты в том виде, в каком считают нужным, но не меняют основную мысль. А я затем публикую их в своем ЖЖ в том виде, в каком считаю нужным я.
Поскольку при публикации исчезли все мои камни в личный огород директора Русского музея Гусева, полагаю, что самое время камнепад восстановить.
Словом - наслаждайтесь. А тираны мира - трепещите.

БЕГ В МЕШКЕ ПО ЛЕТНЕМУ САДУ

Утро пятницы, Питер.
Я вбегаю в Летний сад. За мной Нева и решетка Фельтена, на ногах кроссовки, в ушах 6-я симфония Чайковского, а в планах часовой джогинг. Нет ничего прекраснее бега трусцой в отходящем от зимы парке!
Из будки, широко расставляя руки, шагает навстречу ко мне охранник.
- …гать по музейной территории запрещено!
Что?
Я обрываю adagio первой части в сладчайший момент, когда скрипки плачут о невозможности счастья. В полуминуте отсюда, на Фонтанке, 6, Чайковский учился на правоведа.
- Бегать по территории сада запрещено! Это музей! По территории музея бегать запрещается!
У меня большой опыт общения с российским охранником. Охранник чувствует во мне классового врага. Но если в Москве охранник боязлив, потому что не знает, на кого нарвется, то в Питере, в отсутствие видовой конкуренции, размордел. На Московском вокзале охрана однажды меня вязала за то, что сидел на ступеньках. У Владимирского пассажа охранник не давал пришвартовать велосипед. А в World Class на Ефимова, стоит задержаться на минуту после закрытия, охранник Александр ведет себя со мною, как печник с Лениным. Неловко, знаете ли, ощутить себя вождем мировой революции…
С охранником бессмысленно спорить. Спрашивать, отчего на ступеньках нельзя сидеть. В случае конфликта обычно прошу вызвать милицию. Или задаю вопрос, ответ на который позволит охранника переиграть.
- А спортивной ходьбой у вас заниматься можно?
- Э-э-э… Спортивной ходьбой можно!
Я так и знал, что он отреагирует слово «ходьба». А теперь – пусть догонит меня. Если сможет. И покажет желтую лопатку за потерю контакта ноги с землей.
Смысл работы охранника – оправдать свое существование на Земле. Унижение чужака отлично для этой цели подходит. И бог бы с несчастным мужичком-охранником совсем, но, к сожалению, унижение, к которому относится любой бессмысленный запрет, является ядом для унижаемого. Даже такого индифферентного к внешней среде, как я. Широта allegro non troppo первой части «Патетической» сменяется балетным манерным allegro con grazia второй, - но, я, увы, больше не могу отдаться музыке.
Вместо этого я отдаюсь мысли, которая, как и охранник, нехитро злобна. Мысль состоит в том, что я что не-на-ви-жу директора Русского музея Гусева. Гусева Владимира Александровича, превратившего живой публичный сад в мертвый музей. Все, к чему в последние годы прикасается Гусев, превращается в мертвечину. Может, ему в глаз попал кусок злого зеркала, и он сам превратился в сказочного Кая – ну, Кая Юлия? Ведь больше не тот Гусев, что возглавил музей в голодном-холодном 1988-м. Не тот Гусев, что сделал первые в стране выставки-блокбастеры с разрушенной стеной между музеем и жизнью.Я помню «Агитацию за счастье», когда прямо под маслом в рамах - пламенеющий сталинизм! - устроили танцплощадку, и «Рио-Риту» наяривал гармонист, и можно было в музейном зале танцевать! За четверть века из несменяемого директора Гусев превратился в некритикуемого императора, который захватывает общественные территории и устанавливает на них оккупационный режим. Не забудем и не простим, что под сурдинку реконструкции он закрыл сквер у северного фасада Инженерного замка! У спуска к Мойке, там, где раньше девы юные играли в серсо меж Геркулесом и Флорой, перебрасывая кольца от XIX века к нынешнему, - там теперь будка, охрана, забор и, время от времени, шатер для какой-то особо породистой публики.
Гусев после ремонта Михайловского сада запретил и  пальчиком наступать на газоны (охрана орет, им еще бы немецких овчарок!), - где уж тут на травке валяться, целоваться и книжки читать, как валяются и целуются в Вене у «Альбертины» и Бельведера. Он превратил Летний сад в загон, где меж шпалер чувствуешь себя не фланером по эпохе, а скотом по дороге на бойню… И вот теперь – запрет по саду бегать, поскольку «это музей»? И по Михайловскому саду, получается, тоже нельзя бегать? А где вообще в центре города может кроссовку приткнуть заядлый джоггиннист?!
Моя ярость благородная вскипала, как нагонная волна на Неве.
Какой уж тут тихий бег – я несся меж видеокамер, боскетов, берсо и партеров, меж укрытых на зиму муз, аллегорий и богинь, а когда финишировал у Карпиева пруда (бушующее Allegro molto vivace! Духовые! Литавры!), меня там принимал еще один охранник, растопырив руки аллегорией вечного и вечно бессмысленного российского тиранства-дилетантства.
Все, приплыли.
4-я часть «Патетической». Под нее советское телевидение вело трансляции из Дома Союзов с гробом очередного генсека. Чайковский наше все – и похоронный пир, и мир, где ничего нельзя. Ни бегать по саду, ни говорить несовершеннолетним, что такие, как Чайковский – тоже люди.
- Вызывайте милицию, - сказал я охраннику и перешел на шаг по направлению к выходу.
Охранник ушел вызывать.
Я достал из кармана смартфон, как доведенный до отчаяния достает револьвер.
Я выстрелил в интернет очередью клеймящих Гусева твитов.
Я написал все, что думаю, об охранниках.
И только после этого кинул прощальный взгляд (облитый горечью и злостью) на вывешенный у входа список запретов. Нельзя по Летнему саду на велосипедах, - понятно. С собаками нельзя – тоже понятно. Профессиональную видеосъемку вести, распивать и торговать, ага. И – нельзя проводить «массовые спортивные мероприятия». И все. Ни строчки про мой одинокий бег!
Рука с револьвером опустилась. Нестреляный патрон выпал в лужу из барабана.
- Эй! Ох, рано! Встает охрана! Охрана! Ты где?!
Но охранник дематериализовался. Его не было даже в будке. В принципе, я мог легко совершить акт вандализма. Мог произвести профессиональную видеосъемку Эльфдаленской вазы, например. Мог зазвать в Летний сад чужого йоркширского терьера. Но я сдержался.
Adadio lamentoso, растворение, затухание. Катарсис.
* * *
Я очень надеюсь, что мой случай на утреннем беге будет разобран в качестве учебного кейса на каком-нибудь отделении социальной психологии, а еще лучше – политологии.
Потому что он показывает, что происходит, когда начальство дает общую установку на закручивание гаек, вовсе не имея в виду закручивать их до конца и тем более откручивать башку тем, кто совершенно безобиден..
Но директор Русского музея со всеми подчиненными ему территориями и правда дает установку на понимание музея как прежде всего запрета. К Мойке не спускаться. По газонам не ходить.
Это все довольно мягко, но исполнители внизу тонкостей не понимают.
Они используют свою маленькую власть, чтобы дойти в указанном направлении до конца. И писаные правила им не указ, - они привыкли служить начальству, а не закону. Так живут не только охранники – так живут почти все российские силовики. Так живут почти все депутаты всех уровней власти. Они ощущают одно: общую установку на запрет. И самостоятельно лепят то, что лепят. Запрещают бегать. Запрещают продавать сигареты женщинам, не достигшим 40 лет (что смеетесь? Такой закон недавно предложен в Госдуме – я не шучу). Запрещают «Тангейзера» в Новосибирске (ну да, с Вагнером не выгорело, как и с Губиным, но ведь пытались!)
То есть это не Гусев или Путин дают им указания, - это они сами работают на опережение. Уловив то и поняв то, что способны уловить и понять.
И это все несмешно.
Хотя бы потому, что в один прекрасный день, набравшись сил, не получая укорота, они решат, что Гусев (или Путин) не являются исключениями, - и запретят и их. Возможно, поставив им в вину как раз излишнюю мягкотелость.
Subscribe

promo dimagubin march 23, 2016 11:38 37
Buy for 200 tokens
К самым важным в жизни вещам никто тебя не готовит. В СССР гигантская журнально-книжная индустрия готовила к первой любви, но она все равно случалась не с тем, не тогда и не там, - а вот уже к сексу не готовил никто. Это потом мы понимающе хмыкнем над Мариной Абрамович, в 65 лет на: «Как…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 22 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →