dimagubin (dimagubin) wrote,
dimagubin
dimagubin

Categories:

Как нам теперь общаться, не набивая друг другу морды

У меня в конце августа вышло некоторое количество текстов на "Росбалте".
Например, по поводу идиотской статьи Лимонова в "Известиях" (какой светильник разума угас...) и не менее идиотского ответа Макаревича на "Снобе". Я хотя я дико расстроен выступлениями обоих, но должен сказать, что есть разница между состоянием человека, которого травят при науськивании власти (прямо по Мандельштаму - "Вдарь, Васенька, вдарь!"), так что он срывается и переходит черту, - и между состоянием человека, который из хулимого властью ты превратился в хвалимого властью, поощряемого трибуной в, мягко говоря, известного свойства газете, и используемого властью, чтобы вдарить. Это  важное преведумление.
Мой текст был сильно сокращен (со мной это согласовывали).
Ниже даю полный вариант.

НА КОЛЕНЯХ ПЕРЕД МАКАРЕВИЧЕМ И ЛИМОНОВЫМ

Произошло противное событие.
Два великих человека публично, унизительно (для моих глаз и ушей, по крайней мере) расплевались друг с другом.
Человек, сделавший невероятно много для российской (и мировой) литературы, автор нескольких романов, составляющих гордость русской словесности («Это я, Эдичка», «Молодой негодяй», «Дневник неудачника», «Подросток Савенко», «У нас была великая эпоха»), - и человек, сделавший невероятно много для российской (и отчасти мировой) рок-музыки, автор великих песен и баллад (от «Марионеток» до «Зимней сонаты»).
Эдуард Лимонов опубликовал в «Известия» довольно поганую статью против Андрея Макаревича (из-за концертов на Украине), - где зачем-то связывает концерты музыканта с андропаузой. Андрей Макаревич в ответ опубликовал на Snob.ru совсем уже гнусный ответ, где припоминал Лимонову сцену фелляции героя «Эдички» с черным парнем в Нью-Йорке и предложил то же сделать и ему.
В августе, когда новостей немного, скандал выстрелил пушкой, - увы, эту песню не задушишь, не убьешь. Получилось, что публично, гадко и визгливо подрались не два классных парня, а два старичка, как бы ни неприятно это ни было говорить мне, который знаком с обоими и обоими восхищается, в том числе и их умением не быть старичками в возрасте за 60.
Это вот что случилось: очередной бой холодной гражданской войны.
Последние годы гражданский раскол, трещина, идет по компаниям, семьям, друзьям детства, разделяя и превращая во врагов тех, кто раньше был не разлей-вода. Друг на друга, брат на брата, - с оскорблениями, с пышущей ненавистью, в твиттере, фейсбуке, Вконтакте. Это совершенно новая ситуация по сравнению с СССР, когда деление на «своих» и «чужих» было априорно и очевидно, когда любой человек с образованием без партбилета был автоматически «своим», а начальник с партбилетом «чужим», - и осечек почти не случалось.
То, что происходит в России сегодня – это мечта дьявола, если бы он решил поглумиться в масштабах страны. Это чудовищный раскол людей одного образования, одной социальной идентификации. Одни за Великую Россию любой ценой, другие в ужасе от того, что русское величие включает теперь унижение всех остальных. Слова «либерал» и «патриот» - уже повод для драки и почти для смертоубийства. Это вовсе не прежний милый интеллигентский говносрач (слово, появившееся в интернете после говносрача Татьяны Толстой и Божены Рынска, когда две барышни друг другу вцепились в волоса по вопросам бытовой морали).
Это, повторяю, война. Ожесточающаяся с каждым днем.
И совершенно непонятно, как себя вести в условиях боевых действий. То ли говорить подлеца и давать пощечину всякому, кто считает, что «бандеровцев надо давить танками» (вот, буквально вчера, один прежде неглупый коллега орал, что надо давить, потому как «Украины нет и государства такого нет!» - и тьма людей ему аплодировала, а один сказал, что сына бы убил, если бы тот поехал на Майдан: разумеется, это благородный повод для сыноубийства. Жертвоприношение, разумеется, Авраамово!). Но если давать пощечину, то получается, что бить надо каждого второго, а в иных компаниях вообще всех. А если смиренно молчать, но тогда получается, что нравственный релятивизм – внеморальность, вненравственность, когда и то ништяк и другое, коли обеспечивает место под солнцем – ты как бы поощряешь.
У меня есть рецепт лишь собственного блюда.
Он состоит в том, что ругаться можно, по подбирая выражения. И никогда – не переходя на личности, то есть не издеваясь над внешностью, фамилией, национальностью, сексуальным поведением, родителями, над поведением детей, - потому что все перечисленное от нас не зависит. (Что, и поведение детей не зависит? Да, не зависит. Оно зависит куда больше от генетики, чем наших воспитательных бесед). Моя претензия к Макаревичу не в том, что он послал Лимонова. Русских посыл на вороту не виснет, поскольку буквально предложение осуществить фелляцию никто не воспринимает. А в том, что, во-первых, Макаревич отождествил автора с героем, а во-вторых, зачем-то поставил в вину Лимонову одну из лучших эротических сцен в не богатой на них русской литературе. Герой «Эдички», отдающийся черному парню на нью-йоркской помойке, потому ему и отдается, что этот черный единственно жив в Нью-Йорке, где мертвы все – и продажные бабы, и продажные мужики. Это для стыдливой русской прозы эпатажно, но классно, примерно как другая грандиозная эротическая сцена, из «Саньки» Прилепина, где герой целуют любимую и узнает, какова на вкус собственная сперма.
А главная моя претензия – что для Макаревича, оказывается, гомосексуальная интенция есть повод для обвинения и унижения. Это стыдно. Секс никак не связан с нравственностью, и не в сексе ни достоинство мужчины, ни отсутствие достоинства.
Нельзя, повторяю, ставить другому человеку в моральную вину то, что ни к вине, ни к морали отношения не имеет.
И вторая важная часть моего рецепта – быть крайне осторожным в сильных выражениях в социальных сетях. Там публикация, вылет слова – одно нажатие кнопки, а потом поздно, потом воробей слова навсегда в клетке кэша поисковых систем. Это ведь не «Сноб» заказал Макаревичу статью, которой пришлось бы пройти барьер редактора, - это на сайте «Сноба» у Макаревича свой блог, где он может публиковать, что угодно. Вот почему в социальных сетях нельзя вести дискуссию, выпивши: это снимает тормоза. Там нельзя отвечать, испытывая гнев. Там вообще нельзя отвечать, даже если тебя очень и очень достают, издеваясь над тем, над чем издеваться (я выше перечислил) запрещено. Молчание в ответ – единственный достойный вариант ответа.
Я знаю, о чем говорю.
Года три назад на меня обрушился в твиттере в ответ на довольно ядовитое, но допустимое замечание Сережа Минаев. Мы вообще-то были с ним не друзья, но на «ты» и в хороших отношениях. Он когда-то был гостем с моей стороны на записи программы «Бойцовский клуб» на ТВЦ, пилотный проект которой я делал с Алексеем Навальным в качестве второго ведущего,– и Минаев пришел, прекрасно понимая, что программу, скорее всего, запретят (и запретили). И вот я офигел от грязи, которую вылил на меня Минаев. И я вычеркнул Минаева из числа рукопожатных.
А два года назад, точно так же сцепившись в твиттере из-за политики с Канделаки, я облил грязью ее. Стер тут же твит – но поздно, его десятки людей перепостили. И чувствовал я себя после этого так, что хуже некуда. И чувствовал до тех пор, пока не встретил Тину на телесъемках и там, передо всему, публично извинился. Встав – буквально – на колени. А потом еще про это написал в «Огонек» http://kommersant.ru/doc/1881545. И самое гадкое, что хотя Тина простила, легче от этого не стало, началась бесконечная саморефлексия – ах, не театрально ли поступил?
Но все равно, я считаю, во времена, когда либо ты подкладываешь дров в костер под другим, либо другие подкладывают дров в костер под тобой, быть жертвой предпочтительнее, чем палачом. Быть слабым и гонимым предпочтительнее, чем быть сильным и гонителем. Принимать удар предпочтительнее, чем наносить удар. В конце концов, две тысячи лет назад, в глухой римской провинции, один гонимый иудейский парень перевернул мировую историю не тем, что ругался с фарисеями и переворачивал столы в храме у торгашей, а тем, что смиренно принял плевки, хулу, поношения и, в конечном итоге смерть. И где теперь тот Рим – и где теперь Он. Слабость победила.
Быть сегодня христианином (я не про религиозность) – тяжкая задача, тем более тяжкая, что мало кто поддерживает в этом, включая русскую церковь, которая насквозь прогосударственна, пропатриотична и тяготеет к силе. Но вариантов нет, и выбор варианта слабости – единственный рационально разумный, потому что дает шанс Савлу стать Павлом, а Себастьяну - святым.
Если ты не отвечаешь ударом на удар, у людей есть возможность впоследствии устыдиться, людям это свойственно.
Ведь Тина Канделаки тогда, по счастью, не ответила мне.
А полгода назад, у меня раздался звонок. Звонил Минаев. Он случайно наткнулся на тот мой текст, про ссору с Канделаки. И ему стало стыдно за себя. И было видно, что признавать это ему тяжело, потому что он, как я его знаю, гордец, добившийся успеха, - но он позвонил и попросил у меня прощения.
Я простил.
И жду, как дурак, что Макаревич остынет и попросит прощения у Лимонова (от Лимонова, увы, надежды ждать извинений меньше).
Я жду, потому что признание вины есть та сила, которая кормит с руки не дьявола, а лучших ангелов нашей натуры.
Subscribe

promo dimagubin march 23, 2016 11:38 39
Buy for 200 tokens
К самым важным в жизни вещам никто тебя не готовит. В СССР гигантская журнально-книжная индустрия готовила к первой любви, но она все равно случалась не с тем, не тогда и не там, - а вот уже к сексу не готовил никто. Это потом мы понимающе хмыкнем над Мариной Абрамович, в 65 лет на: «Как…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 65 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →