dimagubin (dimagubin) wrote,
dimagubin
dimagubin

Category:

КРЫМ КАК МОЯ МАШИНА ВРЕМЕНИ

На Росбалте мой отчасти сентиментальный текст про поездку в Крым в конце осени 2013-го. Из которого если и можно извлечь урок, то из числа безусловных - единственный: крупные потрясения назревают долго, а происходят всегда внезапно. Когда-нибудь так же внезапно кончится все. Как в "Механхолии" Ларса фон Триера. Так что мой текст не только сентиментальный, но и меланхолический.
IMG_1612

УКРАИНА, КРЫМ: МОЯ МАШИНА ВРЕМЕНИ

Ноябрь 2013-го. Я лечу в Крым.
Там – большая республиканская тусовка, конкурс «Серебряное перо», но местные не устают подчеркивать, что конкурс – международный. Это верно: любой иностранный журналист может участвовать. Крыму важен международный статус. Крым – бедный регион, дотируемый из Киева, и вопрос о привлечении международных средств есть вопрос жизни и смерти. В глазах тогдашнего премьер-министра Могилева я – несомненный агент влияния Крыма на Россию, как, впрочем, и все русские журналисты.
Перед аудиенцией я захожу в туалет. Там - «турецкий унитаз»: дырка в полу. Я хочу сказать премьеру, что малая нужда может привести к большой финансовой беде, но прикусываю язык. В конце концов, дырки встречают и гостей Питера на Московском вокзале. И я спрашиваю, не кажется ли премьеру, что запрет на двойное гражданство на Украине не способствует инвестициям. В ответ я слышу, что 80% инвестиций в экономику Крыма – русские. И что это все не проблема. И что если Россия не хочет вкладываться, - что ж, Крым будет иметь дело с Китаем. Могилев увлеченно говорит про возможное расширение торговли с Китаем. Если бы я сказал ему, что через три месяца крымские депутаты под присмотром российских военных, в которых российский президент откажется признать российских военных, свергнут его с поста и выберут нового премьера, которого тут же признает российский президент – Могилев бы бы решил, что я перегрелся. Впрочем, я сам бы так решил. В Крыму многие бы смеялись, услышав, что у них скоро будет референдум за объединение с Россией. Многие вещи кажутся невозможными еще накануне…
Я не был в Крыму 20 лет, мне все интересно. 20 лет назад я жил неподалеку от Симеиза, в псевдомавританском дворце Дюльбер: это там размещались последние Романовы до эвакуации британским крейсером Marlborough. В 1994-м Крым являл собой руины империи: пошедшие трещинами ротонды, обваливающиеся балясины балюстрад, бедность, вода дважды в день по два часа, тишина и счастье, и местные жители в одинаковых костюмах Nike: последствия выездной торговли по месту работы. Вместе с актером Половцевым мы вечером на прогулке покупали в одном шалмане бог знает кем завезенное недорогое французское вино (местную кислятину пить было нельзя) и горячие бутерброды. Половцев еще не играл в «Ментах». Хорошее было время.
Теперь, конечно, многое изменилось. В Симферополе меня селят в гостинице «Украiна», декорированной в жлоб-стиле, - том самом, который полыхает в хоромах бывшего украинского генпрокурора Пшенки, открытых к обозрению после победы Майдана. Золото, вензеля, мрамора, бархаты, бомбошки. Но в номере – сиротская кроватка и отсутствие отопления, сплю в куртке. В меню из ресторана значится «Булка бутербродная 2 шт.».
- Понимаете, - очень мягко, как бы извиняясь, объясняет мне после завтрака человек из окружения премьер-министра, - отношение крымчан к Москве… как бы это сказать… уже не вполне то, что прежде. Ну вот скажите: почему Москва поставляет газ в Европу по 350 долларов, а Украине продает по 450? Это справедливо, да? Или вот резонанс вызвала встреча Путина с Януковичем – если вы помните, в Ливадийском дворце. Ну… как бы это сказать… Янукович приезжает на встречу, а Путина нет. Час нет, другой, - и выясняется, что Путин еще обедает в Кремле, и неизвестно, когда прилетит. А потом с опозданием часов на восемь прилетает. И едет кататься на мотоциклах с байкерами. И только потом встречается с нашим президентом… Это имело нехороший эффект даже среди тех, кто хорошо относится к России. Но только на меня, пожалуйста, не ссылайтесь, ладно?
То, что число хорошо относящихся к России в Крыму снижается, мне уже известно. Данные социологов напечатаны в одной из местных газет. Только 32% предпочитают интеграцию с Россией, а 48% - интеграцию с Европой. Вопрос «зачем вы нас унижаете?» носится в воздухе.
Европа Украину не унижает. А Польша даже раздает (без особой огласки) всем, имеющим хоть какой польский корешок, карточку поляка, дающую скидку на транспорт и на что-то еще. Куда тратятся деньги из российской программы помощи соотечественникам, не знает никто.
 Я еду в Судак вместе с главредом газеты, опубликовавшей те самые данные. Он из Киева, где ему уютнее, чем в Крыму. Разница между киевлянами и крымчанами вообще очень чувствуется, но это разница не политическая, а эстетическая, между столицей и провинцией.
Впрочем, за полгода до поездки в Судак я был в Киеве, который потряс меня лицами, манерами, привычками и в целом обстановкой начала российских 1990-х. Во мне в Киеве видели богатого иностранца, и профессор, который проводил по городу экскурсию, неприятно юлил, то надуваясь гордостью, то заискивая. «Неприятно» - потому что так же и я вел себя перед иностранцами в каком-нибудь 1990-м, не видя в них ровни себе, а в себе ровни им, а это ох как противно вспоминать. В Киеве все расчеты шли в долларах; на прием к российскому послу люди в поношенных костюмах шли с тем подобострастием, с каким ходят к послу американскому, а более чем крупный российский чиновник в еле сдерживаемой ярости вводил меня в курс местных дел: «Украина, …, до сих пор не определилась, каково ее место в мировой экономике! Они бы вообще хотели, …, ничего не делать, а стричь и Россию и Европу в статусе транзитера! Но мы им быть страной-транзитером не позволим ни-ког-да!»
Я хотел спросить, почему Россия, превратившаяся в сырьевого поставщика Европы, не может позволить Украине быть страной-транзитером, но не спросил…
…Так вот, мы ехали в Судак по узкой, без разметки дороги. Машин было мало, в основном «жигули». Зарплата в 300 долларов здесь считалась завидной. Редактор рассказывал, что за поворотом будет львиный заповедник – это местный миллиардер накупил львов, теперь популярное место. А потом, без перехода, добавлял, что если Россия введет в Крым танки, то весь остров будет взят за день. И смотрел на меня с терпеливым удивлением:
- А вы лично думаете как – Россия себе Крым заберет?
Меня, если честно, начинала раздражать эта местная робость. Газета попутчика были пухлой, огромной, с текстами, написанными русским языком 1990-х – обо всем, долго, скучно, без блеска. Но обо всем. Иными словами, на Украине была журналистика, но не было журналистов (вот почему, полагаю, там так популярны наши – Саввик Шустер, Евгений Киселев). Но предъявлять претензии я не мог: в моей России еще были журналисты, но уже не было журналистики, вытесненной пропагандой.
Раздражение возросло в новом санаторном корпусе. Это был спроектированный двоечником корпус, бессмысленный и неудобный, и такой же бессмысленный и неудобный был гигантских размеров номер. Я как-то жил в Хельсинки в квартире, оборудованной специально для Брежнева: те же гигантские и размеры, и идиотизм. От спальни до туалета бежать надо было чуть не стометровку. Бедный Леонид Ильич, боюсь, не всегда успевал…
А потом повезли в Новый Свет, на завод шампанских вин, основанный князем Голицыным – и лучше бы я не ездил. Территория там была покрыта продуктом творчества рабочих масс – всякими елочками-пальмочками из пустых бутылок и транспарантами с изречениями типа «Лев Сергеевич молодец, оставил славы нам венец! Китаева Л.Н., рабочая цеха №1». В подвале, под фальшивящую скрипку, началась дегустация. Пить то, что они называли шампанским, было нельзя. Возможно, это понимала и Китаева Л.Н.: большинство сортов разбодяживалось сахаром до потери вкуса. Киевляне за моим столиком попросили принести дегустационное ведерко – выливать невыпитое. «У нас всегда пьют до дна, по-иному невозможно!» - обиделась церемониймейстер. По территории завода в обнимку бродили тетки неопределенного возраста, но определенно из русской глубинки, и пели песни. Они свое сладенькое отдегустировали до дна – и были счастливы.
Я долго после этого не мог уснуть – потому, что привык ложиться далеко за полночь, а тут тьма упала мгновенно, и сразу исчезло все. К восьми вечера не работали бар, спортзал, вообще ничего. Набережная, вся в свежеполированном граните, была пуста, а кафе закрыты: не сезон. Из открытого ресторанчика доносилась лезгинка. На вершине горы светилась Генуэзская крепость, а по другую сторону укрывался мглой мыс туманный Меганом, про который я в советское время читал у перепечатанного в четыре копирки, репрессированного поэта Мандельштама, - я тогда прятался в меховой варежке Ленинграда от брежневских холодов. Сейчас в Крыму мне была противна моя спесь, но я ничего не мог с собою поделать, - и вот, ворочался в наказание.
А наутро на собрании журналистов я узнал, что все законодательство, регулирующее СМИ на Украине, является прямой калькой с европейского. То есть на Украине по отношению к журналистам автоматически применяются нормы европейского права: знаменитое дело «Гудвин против Соединенного Королевства», выигранное в Европейском суде по правам человека, позволяющее журналистам не раскрывать свои источники информации перед судом, на Украине применяется судами автоматически. И мою спесь сняло как рукой, потому что Украина с точки зрения журналистики была, безусловно, Европой, а Россия – Востоком, провинцией, Азией…
И это украинское ощущение тоже было ощущением из 1990-х, когда в России молодые лошадки еще гарцевали на зеленом лугу жизни, и нам хотелось Европ и свобод – а потом оказалось, что большинству нужны просто бабки. И луг жизни даже не вытоптали – его приватизировали, нарезали на участки и распродали под застройку.
У меня больше нет ни иллюзий, ни надежд, - одни воспоминания о свободе и счастье, которые не вырубить никаким госдевеломпентом под патриотическим управлением.
В ноябре 2013-го я сказал бы: хотите почувствовать ветер бедности, молодости и свободы – езжайте на Украину. Езжайте в Крым.
Но теперь, после всего, что случилось в начале марта 2014-го, – молчу.
Subscribe

promo dimagubin march 23, 2016 11:38 39
Buy for 200 tokens
К самым важным в жизни вещам никто тебя не готовит. В СССР гигантская журнально-книжная индустрия готовила к первой любви, но она все равно случалась не с тем, не тогда и не там, - а вот уже к сексу не готовил никто. Это потом мы понимающе хмыкнем над Мариной Абрамович, в 65 лет на: «Как…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 17 comments