dimagubin (dimagubin) wrote,
dimagubin
dimagubin

Categories:

Валить нельзя остаться: почему мы еще здесь. На фоне бирюлевского обострения

В связи с погромами в Бирюлево я снова услышал про "пора валить".
Страх понятен: Бирюлево - это то самое неуправляемое худшее, на фоне чего управляемое плохое кажется наименьшим злом. А поскольку в управляемом плохом радости тоже мало, "валить" - это желанная смена парадигмы.
У меня на эту тему (на тему "валить", а не страха Бирюлево в своем дворе) в выходные был на Росбалте пост. Правда, текст, хоть и деликатно, но подсократили, - ниже даю оригинал.
И еще - специально для тех, кто хмыкает (злорадно или сочувственно, не важно): "Кому там наш гуманитарий нужен!.." Это хмыканье оправдано, но за ним скрывается куда более неприглядная картина, чем отсутствие в России спроса на гуманитарный продукт. Неприглядность в том, что русский интеллектуал сегодня не может произвести продукт, потребный человечеству, хотя интеллектуалы на такое вполне способны: возьмите хоть Ноама Хомского, хоть Стивена Пинкера, хоть, не знаю, Бжезинского с Хантингтоном. Тут все как с русской литературой. Единственный возможный претендент на Нобелевку от России - Улицкая. Потому что только Улицкая из русских писателей пишет мировую литературу, а не памфлеты для внутреннего употребления.
Ну, а теперь - обещанный текст.

ВАЛИТЬ НЕЛЬЗЯ ОСТАТЬСЯ

В России идея эмиграции знавала падения и взлеты. А сейчас – какой-то удивительный взлетоспад.

Не буду ворошить всю историю эмиграции с времен брата Александра Невского князя Андрея (он бежал в Швецию от «ордынской партии», чью сторону держал брат) или князя Курбского (тот – в Литву от Ивана Грозного).
Хотя именно страх тюрьмы (а не сумы) преобладал в мотивах российской эмиграции. Сергей Гуриев теперь живет в Париже не потому, что предложили оклад повыше. А потому, что следаки начали копать под экспертов, писавших заключение по второму делу Ходорковского. Велик шанс, что найдут зарытую собаку, даже если не было и дохлой кошки.
В последнее время перебралось жить за границу столько моих знакомых и коллег, сколько не уезжало и при Горбачеве. Только при Горби большинство были «колбасными эмигрантами», которых достало сочетание очередей с пустыми полками, а сейчас эмигрантский парус снова наполняет политический ветер.
Сейчас к отъезду подталкивают два ощущения: что «здесь никогда ничего не изменится» и что «так жить нельзя». Хэштег «#поравалить» обрел популярность одновременно с «#жалкий»: когда стало ясно, что Медведев был президентом понарошку. А расцвел, когда Путин стал, в традициях Николая I и Александра III, подмораживать Россию.
Снова уехала в США Маша Гессен. Побыла главредом «Вокруг света», потеряла пост за отказ писать о полете Путина со стерхами, удостоилась встречи с Путиным, предложившим ее в главреды вернуть – и ответила, что в гробу видела должность, которая зависит от царя. Но уехала в США не поэтому, а потому, что у Маши дети, а сама она живет с женщиной, а в Госдуме пошли разговоры, что родителей-гомосексуалистов надо лишать родительских прав. В таких ситуациях и  правда надо уносить ноги: и свои, и детские.
В Праге теперь живет бывший лексикограф «Союза правых сил», составитель академического «Большого словаря мата», идеолог группы «Война» Алексей Плуцер-Сарно, всегда восхищавшей меня тем, что не боялся идти на территории, куда боялся я. В Европе его радикализм идет по части эстетики, а в России грозит сроком.
За границей обитает Олег Кашин, у которого начались проблемы после вхождения в Координационный совет оппозиции (там у всех начались)…
Среди тех знакомых, кто не эмигрировал, побывали в тюрьме либо в автозаке публицист Валерий Панюшкин, историк Лев Лурье, художник Кирилл Миллер, журналист Андрей Аллахвердов и фотограф Денис Синяков (последние двое за решеткой сейчас: они были на корабле «Гринписа»).
Но при этом происходит удивительный всплеск негативной реакции на эмиграцию в том социальном слое, который ее и питает. Я все чаще слышу, что «пора валить» - это удел идиотов.Что про эмиграцию треплются «лишь либерасты», сколачивающие политкапиталец. Если и правда невмочь – тихо вали и не порть воздух. У нас здесь семьи, квартиры, карьеры…
Ну да, знакомые апологетика охранительства, философия сени родимых осин и укорота несогласным.
Но есть и новенькое. Это резкие высказывания об эмигрантах со стороны тех, кто за границей пожил. По интернету почти одновременно пошли гулять одинаково злые тексты Леонида Бершидского и того же Льва Лурье.
Бершидский в свое время получил диплом MBA во французской INSEAD и работал на Украине. Лурье преподавал в США.
Бершидский пишет, что любая добровольная эмиграция сегодня – это фикция и поза, потому что единственный товар, которым россияне могут миру предложить, - это «мы и Россия». «Даже если Кашин перестанет снимать жилье в Москве, а снимет в Женеве, - пишет Бершидский, - он никуда отсюда не денется. По той простой причине, что швейцарским сайтам не нужны его колонки, а швейцарским журналам — его интервью. По крайней мере, в таком количестве, чтобы Кашин мог снимать квартиру».
Лурье же говорит об эмиграции словами ура-патриотов («средний эмигрант первые лет десять чувствует себя как таджик в сегодняшнем Петербурге») и жестко проходится по эмигрантской среде (которую «объединяют не общие ценности и установки, а то, что вы жертвы одних и тех же обстоятельств») и уж совсем жестко – по идее эмиграции ради спасения детей. Ибо дети в эмиграции становятся иностранцами, а родители нет, и родители, их спасая, их теряют.
Я был в шоке не потому, что был несогласен, а по причине российской бинарности, когда бьешь либо ты – либо бьют тебя. Бинарность предполагает, что, ударяя по эмигрантам, ты солидаризируешься с теми, с кем стыдно рядом стоять. И это покоя не давало. Потому что я от эмиграции не зарекаюсь.
А потом прояснилось. Почему мы так много говорим об отъезде? Если отбросить очевидные «потому что достало» и «в знак протеста», то окажется, просто потому, что одной реальности, одного мироустройства мало. Жизнь в другой стране – это дополнительная жизнь. Просто отъезд сам по себе мало что дает. Глупо эмигрировать в Лондон без языка: не потому, что «там нас никто не ждет» (можно подумать, здесь ждут!), а потому, что опыт сузится до опыта продавца или штукатура. А вот «эмигрировать» в английский язык или англоязычные источники – очень даже имеет смысл. Идиотизм – кричать «достало -пора-валить», но кликать мышкой по одному и тому же набору русских сайтов.
Есть и другие варианты эмиграции в смысле цивилизационного проникновения. Можно не только возмущаться, но и изучать предмет своего возмущения. Причем деньги на эти цели вполне можно найти. Существует целая система fellowships и scholarships – грантов, стипендий, в том числе зарезервированных за гражданами СНГ. Пугает, не знаю, наступление религиозных мракобесов? Можно свалить на фелоушип в Гарвард, где методика, и опыт, и деньги на изучение этого вопроса. И если за американские деньги нужно еще биться, то уже с немецкими куда проще. Я устал отвечать про просьбы типа: «Нет у тебя провинциального журналиста с немецким языком – поехать на три месяца в Германию? Оплачивают расходы и дают стипендию?»
Увы, нет. Хотя полно таких, кто в Уфе или Ухте, тоскуя, ругает власть.
Да, власть наша дурна, косна, малообразванна и малолегитимна. Да, выбирая между Уфой и Ухтой, я предпочел бы Париж.
Но все же сегодня парижанином в Уфе или Питере ощущать себя много проще, чем в предыдущую эпоху.
Поэтому, видимо, я пока еще здесь.
Subscribe

promo dimagubin march 23, 2016 11:38 37
Buy for 200 tokens
К самым важным в жизни вещам никто тебя не готовит. В СССР гигантская журнально-книжная индустрия готовила к первой любви, но она все равно случалась не с тем, не тогда и не там, - а вот уже к сексу не готовил никто. Это потом мы понимающе хмыкнем над Мариной Абрамович, в 65 лет на: «Как…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 12 comments