dimagubin (dimagubin) wrote,
dimagubin
dimagubin

Categories:

Снова о лекции мечты. - Мои любимые диссиденты. - Котошихин: какая гадость ваша семейная ценность!

Спасибо всем, кто написал мне о том, какую "лекцию мечты" прочитал бы в школе. Все ответы объединяет... Впрочем, умолчу, что именно объединяет: про это я сейчас как раз пишу в "Огонек", и текст должен выйти на следующей неделе.
Что же касается моей собственной лекции, то она вышла на Росбалте и посвящена русским диссидентам XVII века (в каментах на Росбалте, как всегда, вопль драных котов). Если неохота идти по ссылке, то сам текст - ниже. Увидите Мизулину, скажите, чтоб непременно прочла. Там есть кое-что и про наши великие семейные ценности во времена первых Романовых. Мы их никому не отдадим!

ИНАКО ВЫРОСШИЕ, или ЛЕКЦИЯ №52

Есть школы, где взрослых (иногда – взрослых выпускников) приглашают прочитать 1 сентября лекцию старшеклассникам. В прошлом году, например, наш посол в Финляндии Александр Румянцев читал в посольской школе про теорию относительности (Румянцев – физик, в прошлом директор Курчатовского института). А если бы меня пригласили, я бы прочитал лекцию про русское инакомыслие.

Из «старых» диссидентов в русской истории школьник обычно знает князя Курбского, Петра Чаадаева и, разумеется, Александра Радищева, занудного и честного таможенника, опубликовавшего занудные и честные заметки о путешествии из Петербурга в Москву (ему, напомню, вкатили «десяточку» за умствования на тему русского рабства).
Но есть три примечательных русских диссидента, о которых в школьном курсе нет ни слова вообще. Может, потому, что жили они в смутном XVII веке, когда деспотия, рухнув, привела к цепочке страннейших правлений: там и скудоумный Федор, и Лжедмитрий, и первые пять Романовых, садившихся на трон детьми, в возрасте от 10 до 16 лет. Тогда русское колесо, увязшее было в самодержавной колее, проложенной двумя Иванами, начинает с чафканьем ее прокладывать дальше, несмотря на кровь и грязь.
В это время живет в Москве князь Иван Хворостинин. Он еще при Лжедмитрии дружит с поляками, учит латынь, начинает читать иноземные книги и, переходя на чужой язык, приходит в отчаяние при виде того, что делается дома. Впадает в католицизм, ведет публичные споры, а поскольку он блестяще образован и церковную литературу с историей знает назубок, то своих полуграмотных оппонентов делает, как детей. При этом характер у князя Ивана – не приведи боже. Высокомерный, презрительный к окружению, «в разуме себе в версту не поставил никого», он ведет себя по-хамски: ладно сам православного «обычая не хранит», так еще дворовым запрещает ходить в церковь, а в 1622 году пьет всю страстную «без просыпу» и не едет ни к утрене, ни в Кремль. (Думаю, какие-то такие Иваны, не помнящие с тем Иваном родства, должны у нас по причине нового оцерквления вскоре появиться).
Сочетание вольнодумства и свинства воспринимается царем как свинство вольнодумства, над князем сгущаются тучи, он начинает распродавать двор и вотчины, думая бежать в Европу – однако ж не успевает (о господи, как все знакомо!). Обыск, арест, ссылка в Кириллов монастырь. Изъяты стихи и проза, в коих князь называл царя «деспотом русским», а также, цитируя одного историка, «выражал скуку и тоску по чужбине, презрение к доморощенным порядкам, писал многие укоризны про всяких людей Московского государства, жаловался, будто в Москве…  все люд глупый… сеют землю рожью, а живут все ложью».
«Это был, - продолжает историк, - русский вольнодумец на католической подкладке, проникшийся антипатией к византийско-церковной черствой обрядности и ко всей русской жизни, ею пропитанной, - отдаленный духовный предок Чаадаева». За то я неврастеника и алкоголика Хворостинина и люблю. Несмотря на то, что, выйдя из монастыря, он покаялся и вскоре банально помер.
Следующий по хронологии за Хворостининым диссидент – подьячий Посольского приказа Григорий Котошихин, который однажды отказался выполнять распоряжения князя Долгорукого (тот требовал от него доносов), и в 1664 году бежал сначала в Польшу, а потом в Германию и Швецию, осуществив замысел Хворостинина. На родине, понятно, ему этого не простили, обвинили в воровстве, потребовали выдать… В общем, очень похоже на историю с успевшими свинтить в Лондон менеджерами «ЮКОСа», какими-нибудь Гололобовым или Бургановым (и если бы у царя Алексея Тишайшего был телеканал, представляю, какой фильм про Котошихина там бы смастерили!)
Интересно, что, столкнувшись с Западом, Котошихин, человек образованный (его знания высоко ценил шведский канцлер Магнус де ла Гарди) все равно испытал культурный шок. Впечатленный Европой, Котошихин начал писать заметки о русской жизни, в которых и сейчас многое вызывает нервный смех: например, то, что русские люди живут в «спесивстве и бесстыдстве». Или что «царь жалует многих в бояре не по разуму их, но по великой породе». Котошихина было бы полезно почитать борцу за традиционные семейные ценности Мизулиной. Прибегая к пересказу уже цитировавшегося историка, семейная жизнь в Московии во второй половине XVII века такова: «произвол родителей над детьми, цинизм брачного сватовства и сговора, непристойность свадебного обряда… битье и насильственное пострижение нелюбимых жен, отравы жен мужьями и мужей женами».
Записки Котошихина были переведены на шведский, Густав III, вроде бы, предлагал их Екатерине II, - однако на родине почти два века они были не известны. Сгубила же Котошихина не русская политика, а шведская бытовуха: он убил в драке человека, за что сам был казнен.
Ну, а третий диссидент XVII века наиболее ценим мной, хотя он не русский даже, а хорват по имени Юрий Крижанич. Этот Крижанич был католическим патером, родившимся в Турции, учившимся в Загребе, Вене, Болонье и Риме, но мечтавшим о создании единого славянского государства. Такой истовый панславист, сбежавший из Рима в 1659 году в Москву, скрывший католичество и писавший в упоении, что он «пришел к царю моего племени, пришел к своему народу, в свое отечество», а проблемы отечества видевший в основном в «чужебесии», то есть в пристрастии ко всему иноземному. Славянское отечество, однако ж, стукнуло Крижанича по голове оглоблей, что я хорошо понимаю. Дело в том, что детство я провел в Алжире, где был каким-то неимоверным пионером, влюбленным в Советский Союз; подобно Крижаничу, я почти сбежал из Алжира в СССР, уговорив родителей оставить меня в городе Иваново с бабушкой и дедушкой, - и тут мышеловка захлопнулось. В считанные месяцы, столкнувшись с советской тюремной реальностью, строившейся на запретах, лжи и общем нелюбье, я стал в 12 лет убежденнейшим диссидентом…
…Так вот, оглобля бьет, Крижанича ссылают в Тобольск, там он торчит 15 лет и пишет славянскую грамматику, а также «Политичные думы». И хотя вначале тобольский хорват по привычке перечисляет «срамоты и обиды», терпимые славянами от иноземцев, но вскоре, сравнивая государство московское с Западом, выводит про русских убийственные строки (даю их в пересказе с крижаничева славянского суржика: «Здесь умы у народа тупы и косны, нет уменья ни в торговле, ни в земледелии, ни в домашнем хозяйстве; здесь люди… ленивы, непромышленны... Истории, старины мы не знаем».  Крижанич пишет про русское «пьянство, отсутствие бодрости, благородной гордости, чувства личного и народного достоинства», про «людодерство» власти, ставим в пример европейские технические достижения, призывает учиться у Европы. По сути, Крижанич делает набросок будущих реформ Петра, попутно проводя сравнительный анализ Руси и Европы. «Общий подсчет наблюдений, - пишет все тот же уважаемый мною историк, - вышел у Крижанича далеко не в пользу своих: он признал решительное превосходство ума, знаний, нравов, благоустройства, всего быта инородников».
В 1777-м, при царе Федоре, Крижанич покидает так разочаровавшую его вторую родину и возвращается в Европу. Ему тогда было около 60, что обнадеживает: получается, временной запасец еще есть. А погибает он в битве с турками вод Веной.
Вот, собственно, и весь рассказ о трех диссидентах начала династии Романовых. Для чего я бы пошел бы с ним в школу? Не только для очевидного вывода, что инакомыслящие были в России всегда, причем они всегда Россией отвергались, хотя никогда не бывали забыты – просто вспоминали их спустя годы. Есть несколько выводов менее очевидных, хотя и более практичных.
1.      Если уж критикуешь русскую жизнь, то пиши – тогда есть шанс, что лет через сто про твои идеи помянут.
2.      Став диссидентом, будь готов к перемене места жительства, и, если монастырь и Тобольск не устраивают, узнай побольше об эмигрантской жизни в Варшаве, Вене или Стокгольме.
3.      Отнесись серьезно к словам о русской необразованности – и выучи иностранный язык, а еще лучше два-три. В Варшаве, Вене или Стокгольме они пригодятся, да и в Тобольске расширят круг чтения.
4.      Капля камень точит. Хотя диссиденты (включая предпоследних, советских, чей генезис дан Улицкой в «Зеленом шатре», и последних, путинского призыва) никогда не брали власть мирным путем, это не значит, что движение страны по самодержавному кругу вечно. Что однажды началось – однажды и кончится.
Осталось добавить, что таинственный историк, поминавший мною – это, разумеется, Василий Ключевский, которого легко опознать по легкому и слегка ироничному слогу. Славен он, впрочем, не этим, а тем, что основал в России направление, после него умервщленное и до сих пор не вполне восстановившееся – социальную историю. То есть у нас оно представлено одним Ключевским, а, например, в Великобритании – целой школой: Эриком Хобсбаумом, Кристофером Хиллом, Родни Хилтоном, Эдвардом Томпсоном.
И материал для своего рассказа я во многом почерпнул из 52-й лекции ключевского «Курса русской истории», в которой таковых лекций, как известно, 86.
Но увы: знаменитого ординарного профессора Московского университета уже век как в школу на День знаний не пригласить, приходится отдуваться за него.
И, упреждая возможные упреки в «простом пересказе»: а как бы вы узнали о 52-й лекции, если бы о ней не прочел лекцию я?
Subscribe

promo dimagubin march 23, 2016 11:38 37
Buy for 200 tokens
К самым важным в жизни вещам никто тебя не готовит. В СССР гигантская журнально-книжная индустрия готовила к первой любви, но она все равно случалась не с тем, не тогда и не там, - а вот уже к сексу не готовил никто. Это потом мы понимающе хмыкнем над Мариной Абрамович, в 65 лет на: «Как…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 4 comments