dimagubin (dimagubin) wrote,
dimagubin
dimagubin

Categories:

Рожденные сном разума. - Искренность как нулевая ценность. - Новые шум и ярость

В свежем "Огоньке" мой свежий текст.
открыть материал ...
Рожденные сном разума
// Дмитрий Губин: в России все больше ярых и яростных
Среди россиян сегодня идет новая самоидентификация: по отношению к религии, идеологии, границам разрешенного. Ярость, с какой порой проводятся межи, впечатляет. Откуда она, эта ярость?
открыть материал…
Писался на разворот, в публикации встал на полосу. В результате исчезли некоторые фрагменты и детали.
Ниже даю оригинальный текст.

СОН РАЗУМА И ЧУДОВИЩА

Среди россиян сегодня идет новая самоидентификация: по отношению к религии, идеологии, границам разрешенного. Ярость, с какой порой проводятся межи, впечатляет. Это новое явление в нашей жизни, пообросшей цинизмом и потребительским жирком.

Я вот о чем.
Те русские споры, которые мне приходилось за «тучные годы» слышать (и в некоторых участвовать), были если и боями, то своего рода с тенями. Каких бы горячих тем ни касались. Восток и Запад, государство и личность. Это были как бы условные схватки условных либералов и условных консерваторов, условных западников и условных почвенников. Типа, бьемся до первой хрипоты, а дальше айда ужинать, и там, под пивасик и свиную рульку, продолжим думку думать о судьбах страны. А пока заказ ждем, ты мне лучше скажи: ты сколько за свое КАСКО платишь? А отдыхать вы в этом году планируете где?
Как-то так оно шло. Преувеличиваю, конечно, но не сильно.
Исключение составляли лишь националисты-скины, - вот эти ребята были бескомпромиссные, готовые биться до крови, хоть чужой, хоть своей. Страшно угадывалось, что в битве за чистоту крови их не пугают ни сума, ни тюрьма, что для них это не интеллектуальное приключение. Их потому и сторонились все: и западники, и славянофилы.
Но в последнее время соотношение истовых и неистовых незаметно сместилось, и устойчивая прежде конструкция стала гнуться и скрипеть.
Например, появились ярые верующие, готовые ради веры на все. И это не только мусульмане, про которых я мало что знаю. Появились те, кого Сергей Минаев называет «атомными православными»: искренне убежденные, что мы – Богом избранная страна, что это по Руси Богородица ходила, православие или смерть. Но не одни они: за последних полгода я услышал о паре семейных драм, связанных с новообращенными протестантами: телевизоры выбрасывались на помойку (что, по мне, еще не грех), Новый год не праздновался, сексуальная жизнь отменялась, имущество отписывалось общине.
Появились новые внеразнарядочные патриоты – то есть не безумные женщины с портретами Сталина и не привезенные автобусами на Поклонку коллективы (хотя эти тоже никуда не исчезли), а складно излагающие свои мысли люди. При этом искренне и со страстью поддерживающие «закон Димы Яковлева», например. Потому что нельзя отдавать детей туда, где все прогнило, сгнило и смрадно. Эти люди бывали в Европе, и их ужасает, сколько во Франции черных (тоже, кстати, и Гитлера именно это во Франции ужасало, но «Майн кампф» они не прочли: толстенный том и скокута!).С первым таким убежденным я познакомился лет пять назад в баре в аэропорту: мы оба ждали рейса в Америку. Это был ученый, профессор. И он сходу стал уверять меня, что нью-йоркские небоскребы в 2001-м взорваны ФБР для поднятия авторитета президента США. Я тогда внутренне расхохотался (ага, еще один конспиролог, переносящий свое внутреннее на весь мир, в психологии это называется «проекцией»). Но больше не смеюсь. Поскольку слишком часто стал встречать тех, кто и вправду всерьез убежден в скором конце Запада. И это все люди из того круга, где знают про шпенглеровский «Закат Европы», хотя Шпенглера, как и Гитлера, не читали (и это характерно).
Я могу ошибиться, но повторю еще раз: число социально успешных людей, со страстью и яростью отстаивающих идеи, приличествующие, скорее, тем телеканалам, которые приличный человек не смотрит, и отстаивающих эти идеи не за деньги, не ради карьеры, не в порядке мыслительной физкультуры, – их число заметно (а может, и критически) прибавилось.
Последняя (но уверен, что список пополняется!) категория пламенных борцов –  яростные гомофобы. Из этого списка следует исключить, пожалуй, только Виталия Милонова (по психофизиологическим причинам: похоже, термин «проекция» имеет к нему отношение тоже). Но прочие, еще позавчера не столько толерантные, сколько равнодушные – они стали искренне страстны и страстно искренни. Они и правда всюду видят гей-пропаганду и требуют ее запретить(их бы во двор Людовика XIV, когда мужчины наклеивали мушки и манерно-жеманно кадрили дам!).
И, поверьте, я долго пытался понять эту темную ярость – отчего прилично одетые, умеющие читать (и порой и писать) книги люди стали искренне, не гиперболы ради кричать что-то вроде того, что «атеисты – это больные животные»? Но именно так высказался Юрий Вяземский – ведущий «Умниц и умников», бывший интеллектуал. Не знаю, как теперь мне, животному, быть: не так давно Вяземский, подписывая мне свою книгу, расточал комплименты.
В оболванивание пропагандой я верю мало. Скорее уж в то, что, работая в пропаганде, циничные пропагандисты порой ловятся в свои же сети. Такое порой случается с рекламными агентами, которые первыми покупают свой товар, хотя и знают ему цену. Недурно разбирающийся в медийных технологиях Даниил Дондурей назвал это явление «новой искренностью».
Но ответ, который мне кажется более точным, я нашел случайно, полгода назад. Тогда у меня был тяжелый период, я дни и недели проводил в больницах, пусть в качестве не больного, но посетителя, занимая ежедневный пост у реанимаций. И я там много чего насмотрелся. Это сильное чувство, не дай бог никому: сидишь в какой-нибудь районной больничке, за окном дождь, пол заляпан краской, санитар выкатывает покрытый простыней труп, гастарбайтеры с лицами фаюмских мальчиков белят потолок и красят стены, сесть негде, провозят еще один труп, а ты не можешь поделать ничего, только ждать.
И вот в такой больничке я был свидетелем, как уже пожилая женщина – скорее всего, мать неведомого мне больного – скрученная бедой, яростно распрямилась навстречу вышедшему врачу. Она понимала, что ее сын здесь, и умирает, и понимала, что в большом городе спасти шансов больше. И из крохотной тетеньки она на моих глазах превратилась в грозную богиню, требующую от врача немедленной траспортировки в город. Тот ответил, что больной нетранспортабелен. Да и на чем везти? У больницы своего реанимобиля нет. И тогда богиня каменным голосом – глаза горели – отчеканила, что если. Этот. Врач. Все врачи. Не могут. Она. Сама! Понесет его в город! На руках! Вам он чужой! А это моя кровиночка! Моя!!!
Это была одна из самых ужасных сцен, которую я видел в своей жизни. Потому что я впервые так близко видел чистую, беспримесную страсть, игру крови. И врач – усталый дежурный хирург – кивнул и открыл дверь: «Хорошо, выдергивайте из той розетки шнур». «Зачем шнур?!» - гордо спросила женщина. «Он на искусственном дыхании, за него дышит аппарат. Чтобы перенести в машину, на носилках должен быть такой же аппарат. Иначе не донесете».
И женщина осела, стала вновь маленькой, заплакала…
Я тогда многое узнал и про силу горя, и про особенности транспортировки больных с множественными переломами. Что при смещении осколков костный жир (то, что мы называем «костный мозг») может тромбом закупорить кровоток. Теперь я знаю, что нельзя на месте аварии помогать пострадавшим, искренне желая помочь, но не умея. А надо вызывать спасателей, «скорую», - и, да, мучиться от бессилия и ждать. Сегодня я понимаю, почему, когда на моих глазах за границей однажды сбили велосипедиста, все схватились за телефоны, но никто не бросился помогать. Тогда я был в ужасе. Теперь знаю резон.
Страсть, необлагороженная знанием, есть страсть губительная. Зверь вне клетки.
Меня в сегодняшней искренности чувств больше всего пугает то, что искренние патриоты России, готовые убить всех сомневающихся в ее величии, не читали ни Татищева, ни Ключевского, ни Костомарова, - про неподъемные пересказы летописей Соловьева вообще молчу, а про старшего Лурье или Зимина даже не заикаюсь.
Предсказатели конца западного мира не знакомы с идеями современных критиков западной цивилизации (и я даже не про Шпенглера, а про всю россыпь интеллектуалов, от Закарии до Фридмана и от Фукуямы до Хантингтона).
И даже Юрий Вяземский, насколько я за ним слежу, сидит на интеллектуальном запасе советской поры – а в этом запасе ни Хомски, ни Пинкера, ни Докинза, которые сегодня обязательны для интеллектуала к Западу от Буга.
И гомофобы, разумеется, и слыхом не слыхивали ни о Кинси, ни о Мондиморе (хотя недурно бы поинтересоваться: а как вообще устроено человеческое половое влечение?); они даже «Людей лунного света» Розанова не прочли и о всем цикле статей о христианстве и эротике Бердяева не слышали, а эти два религиозных публициста таким, как они, еще сто лет назад от души давали пендюлей.
Человеку, одержимому стастью, все время кажется, что он знает верное решение в силу одной своей искренности, он верит в чувство как в третий глаз.
Мы – нация необуздываемых страстей. До сих пор. И я от этого прихожу в ровно в тот же ужас, в какой приходил Горький, который и к рябому дьяволу пошел на поклон лишь затем, чтобы в обмен выцыганить разрешение на образование, просвещение.
И в этом, к сожалению, огромное отличие нашей цивилизации от западной,  взявшей в привычку, любуясь игрой страстей, все же накидывать на них сеть разума, логики и расчета.
Потому что страсть, действующая по принципу: с родной кровинушкой разве ж не беда случилась ? – жизнь отдам, но спасу! – это опасная страсть. Приведу из другой совершенно сферы, но яркий (и жаркий) пример. Помните лесные пожары лета 2010-го? И свою ярость, что леса горят, и дым, и все такое,  - ярость бессилия? Ну, а если помните, то имеется вопрос. Как вы относитесь к девизу, воплощенном некогда лесной службой США: «Всякий лесной пожар должен быть потушен к 10 часам утра, следующего за днем, в который было получено сообщение о пожаре»»? Правда, американцы молодцы?
Так вот: американцы за эту идею заплатили немалую цену. Сначала они действительно быстро и споро тушили пожары (особенно когда развилась пожарная авиация). Но уже в 1980-х годах огонь стал обретать невиданную прежде мощь. Оказывается, не все возгорания разумно тушить: часть из них выполняет роль лесных«санитаров», выжигая мелкий подлесок и не причиняя вреда, например, покрытой корой сосне или пробковому дубу. Хотя, да, понимаю: принцип «не каждый пожар следует тушить» звучит на взгляд страстного дилетанта предательски.
Сон разума – он же недостаток знаний - рождает чудовищ, в том числе и чудовищ прямолинейных решений.
Эта наблюдение, как вы понимаете, не сегодняшнее, и свежего в нем только то, что к сегодняшнему дню оно имеет непосредственное отношение. Включая день политический.
Я, скажем, помню буйство своей ярости, когда в результате «сентябрьского сговора» 2011 года в стране стало происходить то, что стало происходить, и мы получили и такие выборы в Думу, что стыдно вспоминать, и такую Думу, что стыдно думать. И я полтора года считал своим долгом ходить на митинги, а в Питере, в двадцатиградусный мороз, даже выступал. И ярость благородная при мысли, что ни фига это ничего не изменило, что всех ткнули мордой не столько в дерьмо, сколько в место с краю – она, да, до сих пор во мне вскипает, как волна.
Только на митинги я больше не хожу, - как только понял, что дальше милиции и суда на них не зайдешь. Держу ярость при себе, а точнее, сублимирую: пытаюсь разобраться, как складываются национальные матрицы, что их переформатирует, каковы точки исторических полифуркаций, от чего зависит выход из круговой исторической колеи – если уж меня так бесит, что мы пять веков ходим по кругу. Так что сижу, читаю. Вот такенная выросла стопища книг. Включая книги по технике революций и переворотов (у Троцкого и Малапарте есть забавные на эту тему идеи, да!) И спокойно отношусь к порой звучащим упрекам в трусости. Тот усталый дежурный доктор стоит у меня перед глазами.
Как сказал один мой коллега, «в условиях реакции самообразование становится подвигом, а все остальное – подсобным делом…»
Собственно, вот и все.
Subscribe

promo dimagubin март 23, 2016 11:38 37
Buy for 200 tokens
К самым важным в жизни вещам никто тебя не готовит. В СССР гигантская журнально-книжная индустрия готовила к первой любви, но она все равно случалась не с тем, не тогда и не там, - а вот уже к сексу не готовил никто. Это потом мы понимающе хмыкнем над Мариной Абрамович, в 65 лет на: «Как…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 14 comments