dimagubin (dimagubin) wrote,
dimagubin
dimagubin

Categories:

"Совсекретно": Шевчук из звуков превратился в буквы; кабель сдох; онлайн на подходе и другие новости

Телеканал "Совершенно секретно", на котором я работаю лицом (и, надеюсь, еще и тем, что за лицом - в общем, теми же частями тела, что и Стас Кучер, Катя Шергова, Леонид Велехов и Сергей Шаргунов), - так вот, "Совсекретно" с 1 марта исключается из набора бесплатных кабельных каналов. А в Питере так еще в прошлом году исключен.
Ну, вещатель "НКС-Медиа" (дочка "Ростелекома") так решил.
Никакой политики.
Решение хозяйствующего субъекта.
А поскольку (перефразируя недавно сказанное лидером одной нации) мы должны уйти от вульгарного, примитивного понимания хозяйствования, НКС и ушел. Где-то сразу после эфиров с Навальным и Нарусовой.
С кем после этого руководство канала вело переговоры - не знаю. И подтвердить, например, ходатайствовал ли Генрих Боровик перед национальным лидером за канал (а меня об этом тут как-то спросили), не готов. Как и опровергнуть. И то! Где, спрашивается, лидер - и где Боровик? (Я про младшего, основателя "Совсекретно").
Так что давайте о том, что мне известно.
Во-первых, с 15 февраля начинается онлайн-трансляция с нашего сайта www.sovsekretno.tv. И это очень хорошая новость, поскольку доселе хозяйствующий субъект против такого вещания возражал, видя за онлайном синоним халявы.
Во-вторых, многие программы на сайте выложены уже сейчас - там можно найти и мои, с Познером, Шевчуком, Никоновым и целыми двумя Лошаками. И это тоже очень хорошо.
В-третьих, с 15 марта начнет возобновлять и кабельное вещание, но я пока не могу сказать, в каких регионах (а по НТВ+ "Совсекретно" доступно абсолютно всем уже в базовом пакете). Все новости про регионы вещания и кабельных операторов будут на сайт www.sovsekretno.tv, ну, и http://www.facebook.com/sovsek
В-четвертых, мы (я) пишем пока вдвое меньше программ. Это плохая новость.
В-пятых, газета "Совершенно секретно" приняла разумное решение публиковать интервью по мотивам некоторых программ, и "по мотивам" я употребляю не издевательски, а вполне восхищенно. Потому что интервью с Юрием Шевчуком, сделанное из стенограммы моей программы с Юрием Шевчуком, - это никакой не протокол, не полуфабрикат, а хорошо приготовленный стейк, который я сам слопал с удовольствием. Там Шевчук... Такой Шевчук... В общем, как живой. Особенно, когда говорит про ОМОН и про крючок, на который подвешен директор Эрмитажа Пиотровский.
Живого Познера в виде букв мне обещали подать в следующем номере.
Буду держать в курсе.
А для тех, кто на медляке, - дух и буква Юлианыча ниже:

– Я хотел бы вернуться к вашей встрече с Владимиром Путиным. О ней все знают. Но почему ты никогда не рассказываешь о том, что Путин после этой встречи прислал тебе телеграмму?

– Меня не спрашивали. Ну, прислал телеграмму, пожелал мне здоровья. Она где-то лежит, может быть, в тумбочке.

– Вот вопрос от зрителей: почему Шевчук в том разговоре с Путиным так уничижительно себя представил, подыграл? Зачем?

– У нас народ закомплексованный. Почему уничижительно? Там, во-первых, кто-то сказал «Юра музыкант», это, по-моему, был Ярмольник, он очень переживал и нервничал на этой беседе. Он сказал – я повторил. Для меня это было совершенно неважно, я держал в башке вопросы, которые я должен был задать.

– Как складывалась жизнь музыканта Юры после этого?

– Так как я назвал себя на всю страну музыкантом, надо за базар отвечать, как говорят у нас на улице. И я фактически полтора года с ребятами занимался новой программой, было много написано новых песен. И мы создали программу «Иначе», с которой до сих пор, так сказать, гуляем по России, по ближнему и дальнему зарубежью. Программа получилась интересной – я так думаю. Мы собираем залы, народ ходит на наши концерты, слушает, сопереживает. Это самое главное.

– Для многих главное другое. То, что программа «Иначе» – перечисляю – в Кемерове – раз, в Тюмени – два, еще где-то была отменена.

– Вот сейчас мы были в Омске и Тюмени, и были хорошие концерты.

– Переформулирую вопрос. Существует массовое убеждение: раз Шевчук снова стал рупором гласности, демократии и свободолюбия…

– Почему снова?

– Кто не пел в 1991 году «Революция, ты научила нас верить в несправедливость добра…»?

– Мне кажется, мы социальную тему тащили с 1980 года, с самого первого нашего альбома. «В небе радуга висела, а на ней свинья сидела и осоловевшим боком свысока на всех глядела…» Мы, ДДТ, не стеснялись высказывать свое мнение о происходящем, потому что нас это всегда волновало. Вообще-то я в этом не меняюсь, мне кажется.

– Хорошо, третий раз пытаюсь сформулировать все тот же вопрос… Правда ли, что, когда Шевчук, зараза, опять посмел говорить о текущей политической ситуации в стране, его концерты стали отменять?

– Ну да, было. Местные феодалы, да, постарались… Но, с другой стороны, ничего у них не вышло. Я помню, когда нас отменили в Кемерове, половина зала в Томске оказалась из Кемерова. То есть люди приехали за 500 км, чтобы прийти на наш концерт. Это была огромная поддержка для нас, это было здорово.

– Я хочу закрыть эту тему о встрече музыканта Юры с Путиным Владимиром Владимировичем.

– Я могу повторить еще то, что уже говорил: наш брат, очкарик бородатый, соткан из комплексов и амбиций. Комплексы и амбиции – это наша интеллигенция. Я стараюсь изживать в себе и то, и другое, поэтому ни комплексов, ни амбиций у меня в этой беседе не было. Важно было задать вопросы, я постарался их задать. В этом суть, а не в том, знает ли меня кто-то или нет. Я же не доллар, чтобы меня все знали. Это очень важно – задавать вопросы и говорить спокойно. Меня родители учили со всеми общаться на равных – и с бомжом, и с представителем власти. Вот это важно, остальное – ерунда Не узнали и не узнали. Я хожу каждый день за хлебом, и вот в очереди стоят два пацана, один говорит другому: «Слушай, это Юрий Шевчук в очереди за хлебом». А второй спрашивает: «А кто это такой?» Ну и что? Что же мне теперь, наложить в штаны от горя, вернуться домой, не купив хлеба, сесть на белый камень и переживать сутки? Чушь все это.

– Когда Юрий Шевчук был молодым рок-музыкантом, он, говорят, в ментярке провел много времени. Это так?

– Да. Мне даже руки ломали, лучевые кости… Помню, меня держали на полу, делали «ласточку», и один мент…

– «Ласточка» – что это?

– Ну это когда тебя связывают жгутом, ноги к рукам, и бросают на холодный пол, чтобы у тебя там с почками что-нибудь случилось. Это было в 1980-е Помнишь, тогда был певец Виктор Хара очень популярен у нас как борец за свободу, которому как раз руки переломали? И вот мент бил каблуком по моей руке и кричал: «Вот, Виктор Хара, так тебе и надо». Поэтому я не очень хорошо играю на гитаре с тех пор, ну а песни сочиняю…  Ничего страшного, прости его, Господи, этого мента. Я получил опыт.

– Мента этого не искал?

– А что мне его искать? Я говорю, у меня нет комплексов и амбиций. Он был ногами власти, сапогами ее. Он не был человеком, конечно, он был сапогом. Ну что же делать? Нам и волосы жгли. Я мало об этом рассказываю. Поймали менты тоже в сквере, где собирались хиппаны, рок-музыканты. Все разбежались, я один остался, отмахивался, как мог. Они меня прижали вчетвером к скамейке за руки за ноги, и один зажигалкой жег волосы. Потом я его встретил через неделю на улице, он шел со значком Дзержинского, с наглой рожей. Ну я ему вставил…

– Но это же статья?

– Потом меня месяц ловили, мне пришлось даже уехать из Уфы на некоторое время. Ну были разные ситуации, как у любого нормального мужика, который ведет себя так, как он считает нужным в той или иной ситуации.

– Напрашиваются параллели с Болотной площадью 2012-го…

– История не повторяется, она рифмуется.

– В России часто происходит так. По отдельности милые, симпатичные люди, а как только собираются в кучу, превращаются в жуткую стаю. Те же менты…

– Я на это могу сказать, что и среди музыкантов тоже козлов хватает. А среди ментов – хороших людей. Я помню, в юности не сел на два года благодаря такому человеку – капитану, старому менту, который меня просто пожалел. Я сидел 15 суток в КПЗ, все было серьезно, а он сказал: «Сынок, иди отсюда на хер… Иди учись, блин».

– А что делать человеку, у которого на глазах творится несправедливость? Выходить ли на площадь, кричать ли, вступать ли в разговор с начальством, когда такая возможность есть, не подавать кому-то руки?

– Важно, чтобы любовь была. Потому что не бывает заранее спланированных решений, как ты себя поведешь в той или иной ситуации, допустим, на войне, допустим, в те секунды, когда на твоих глазах происходит насилие, несправедливость&hellip Когда у тебя внутри есть любовь, то ты всегда найдешь решение в той или иной ситуации. Если ты любишь, то ты примешь решение правильное, если ты не любишь, ты запутаешься в своих мозгах, которые тебя могут завести не туда. Слушать сердце – очень важно. Я вот иногда смотрю телевизор, люди говорят о справедливости, о правде, о вере, о православии, а любви нет ни в этих словах, ни в этих глазах. Ты всегда поступишь как человек, если ты любишь. Если ты не любишь, ты поступишь как… как мудак.

– Почему попса сожрала всё?

– Попса – это одно из фоновых музыкальных явлений нашего времени. Современная музыка вообще во многом фоновая… Это промывка мозгов, это понижение языка, личности, культурных ориентиров…

– Ты же сказал, раньше нас глушили маршами, а теперь нас глушат попсой.

– Ну да, тот же «ящик», это чудовищно просто. Костя Эрнст (генеральный директор Первого канала. – Ред.), вот он такой вальяжный, умный и такой тонкий… Таковым себя считает. Или Кулистиков (генеральный директор НТВ. – Ред.) там, или Добродеев (председатель ВГТРК. – Ред.). Эти тонкие, умные коллекционеры, мать их, выдают на-гора такое говно, так утюжат мозги обществу. А вот это наше министерство культуры…

– Министра культуры Мединского не прочитал?

– Не читал я его, просто слушал пару раз и опух, как и многие. Я один раз в Лондоне попал на «Русскую зиму» и видел представителей министерства культуры полутрезвых. Такие жирные хряки, бочки с икрой… Ужас. Бешеные деньги тратятся на это. И, конечно, никакого позиционирования нашей культуры, никакого Дягилева, ничего не выходит…

– Представь – Мединского сняли, поставили меня. Я предлагаю: Юрий Юлианович, сделайте «Русскую зиму» в Лондоне.

– Дело-то совершенно не в Мединском, не в Косте Эрнсте, не в этом, как его там, господи, не помню уже… неважно, дело не в этих именах. Дело в системе. Просто систему надо ломать. Систему менять, конечно, сложно. Но менять надо, она гнилая совсем.

– Мне хочется вернуться к политике… Меня интересуют поступки музыканта Юры. Вот давай возьмем историю с Pussy Riot, ты выступал на большом бесплатном концерте в Петербурге, где для них собирали средства.

– Но не только для Pussy Riot, а вообще для политических заключенных – для ребят, которых держат за 6 мая, для Таисии Осиповой…

– Объясни, пожалуйста, почему ты считал для себя необходимым принять в этом участие?

– Потому что это несправедливость.

– А на митинги ты выходил?

– Да. Я, кстати, на митинги начал ходить в Питере задолго до 2011 года. 2006-й, 2007-й, когда стали разрушать город… На первый митинг меня привело не политическое, а эстетическое несовпадение с властью… В Питере, в этом славном городе, архитектурной жемчужине мира, бюрократия в связке с бизнесом стала просто валить город, это было невыносимо. И я надел куртку, такую кожаную, тертую, старые джинсы рваные, паспорт в рюкзак, бутылку воды – ну я человек в этом смысле опытный. Знаю, что надо брать, на случай если в автозак попадешь. И пошел мимо этих многочисленных автобусов с омоновцами, которых привезли на митинг.

– У ТЮЗа, небось?

– Нет, мы собирались у БКЗ (Большой концертный зал «Октябрьский» в Санкт-Петербурге. – Ред.). И вот эти огромные очереди омоновцев, кто-то грызет яблоко, кто-то поигрывает дубинкой, кто-то разминается. Такой свежий морозец, а ты идешь полон дум мимо, все на тебя смотрят:

– О, смотри, Шевчук идет. Шевчук, ты куда?

– Да туда.

– А чё тебе там делать? Ты чего, дурак, что ли, больной?

– Ну, каждому свое, друзья мои.

А ведь я им пел в горячих точках. Я сказал тогда одному омоновцу: «Старик, а ты помнишь Чечню? И что, ты меня будешь бить дубиной?» Он так глаза долу опустил.

– Ну, омоновцы ладно, у них есть отмазка, они выполняют приказ.

– Они на крюке – на ипотеке, бедолаги. Весь ОМОН на ипотеке. Каждый омоновец примерно к 30 годам имеет жену и двоих детей, не имеет квартиры, поэтому берет ипотеку. И если его выгонят с работы, его, во-первых, никуда больше не примут, а во-вторых, у него все сгорит, его жена с двумя детьми пойдет по миру.

– И что бы ты на его месте делал?

– Я бы для начала не пошел в ОМОН. Но, с другой стороны, по-разному бывает, судьба. Здесь как раз и должна быть та любовь в человеке… Неважно, какая у него должность, какой социальный статус, я просто ищу в человеке человека. Для меня как для художника другого пути нет. Я не политик – прежде всего потому, что я не могу людей отправить на смерть. А любой политик должен к этому быть готов – отправить людей на смерть, воевать. Я не могу этого себе позволить. Я лучше сам пойду. Понимаешь, мне легче самому пойти, чем кого-то отправить на смерть. Тем более насмотрелся я в своей жизни… И это очень важно для меня – в каждом человеке найти человека. Выточить человека. И наши концерты именно об этом.

– Ладно, с омоновцами, допустим, условно понятно, хотя мне там очень многое непонятно…

– Понимаешь, в любом ОМОНе есть фраера, несколько качков, которые чувствуют себя мачо, и они любят просто кого-то мочить… Но это не весь ОМОН. Есть просто служивые, где-то воевавшие, семейные ребята – лямку тянут и всё. А есть молодежь, его что ни спросишь, ответ один: а чё? Они вообще не думают. Просто вот такое растение. Так что ОМОН не однородная масса. И ФСБ тоже не однородная масса. Есть в ФСБ ребята, которые сейчас по горам ползают, блин, и серьезно рискуют жизнью каждый день – в Дагестане или Кабардино-Балкарии… Есть настоящие офицеры. Я говорю, вам бы зарплату всем, как футболистам, вы же, говорю, круче. А один, знаешь, что мне офицер сказал, 25 лет, лейтенант? «Нам не надо такой зарплаты, мы тоже работать не будем тогда». Или, помню, один погранец на заставе в 1990-е патроны варил и продавал духам, чтобы кормить бойцов.

– Варил в каком смысле?

– Патроны варят, и они после этого не стреляют. А снаружи – как настоящие. Я спрашиваю его: «И что же ты делаешь здесь, Серега, в этом ужасе и кошмаре?» Он ответил: «Я себя здесь делаю. Я Родине служу, больше некому». Вот на таких людях все держится. И, понимаешь, нет у нас таких классов или таких сословий, которые надо ненавидеть. У нас  разные люди, рваное все, расхристанное… Я, в отличие от тебя и в отличие от политиков, все время общаюсь с народом. Я после концертов разговариваю с людьми совершенно разных социальных уровней. И вижу замечательных людей, просто замечательных, в каждом городе.

– Вот смотри, я ходил на митинги. Видел там несчастного Александра Сокурова (кинорежиссер – Ред.), который один раз разрыдался, не смог сдержаться.

– Я вместе с ним ходил. Да, Сокуров – гражданин.

– Я видел Борзыкина (Михаил Борзыкин, лидер группы «Телевизор». – Ред.).

– Борзыкин – гражданин.

– Я видел там Девотченко (Алексей Девотченко, актер. – Ред.).

– Да, гражданин, гражданин.

– Но я никогда не видел на этих митингах ни директора Русского музея Гусева, ни директора Эрмитажа Пиотровского, ни дирижеров Юрия Темирканова или Юрия Гергиева.

– Ну мы же про ОМОН говорили… Всё то же самое. На крючке ребята, ну просто им тоже никуда не дернуться.

– Пиотровский на каком крючке?

– Когда Пиотровский высказался по поводу «газоскреба», на него дело завели, сразу его прижали. Это была заказуха, якобы о воровстве в Эрмитаже.

– Ты считаешь, что это связано?

– Да конечно, так весь Питер считает. Безусловно, ребятам не дернуться, шаг влево, шаг вправо – расстрел. А если Пиотровский уйдет из Эрмитажа… Не дай Бог, пускай работает. Понимаешь, многие люди зажаты этой властью. Конечно, я их понимаю и поэтому не осуждаю. Я их понимаю. Я понимаю наших режиссеров, всяких Табаковых или тетю Галю Волчек, которые тоже не вякают, они все ну как бы подвешены&hellip А некоторые вообще доверенные лица. Они тоже на крюке все. Все на дотациях.

– А тебе-то как удалось на крючок не попасть?

– А я всю жизнь бился за свою свободу, надо мной нет начальства, я сам по себе – могу копать, могу не копать.

– Чем ты заплатил за свободу? За нее ведь нужно платить.

– Очень много я заплатил. Свобода даром не дается…

– Так чем ты платишь, расскажи?

– Да всем. Мы, к примеру, вычеркнуты изо всех эфиров, вот с тобой интервью у меня за 7 лет первое. Точно. Правда. Со многим сложно, везде проблемы… С концертами проблемы. Есть такая мысль у некоторых наших блогеров, что люди, мол, выражают свое гражданское мнение, выходят на какие-то марши ради пиара. Ну какой пиар? Мы, ДДТ, вычеркнуты вообще отовсюду, мы везде как бы в черных списках. Ну что об этом говорить? Но я тебе хочу сказать, что эта жертва не самая большая, которую мы заплатили за свободу и за то, что над нами нет хозяев. У художника хозяин – Бог. Всё. Бойся царского гнева и царской милости. Надо мной нет начальства, никакого министерства культуры, ни одной копейки ни от кого не получали. Нормально всё.

– А в список «Форбс» ты как попал…

– Они наврали, посчитали мои рублевые долги, перевели их в доллары и написали.  Невозможно попасть в «Форбс», если честно работать. Ну как ты в «Форбс» в нашей стране попадешь, что за бред? Это надо работать на корпоративах…

– Прокомментируй, пожалуйста, следующую вещь: у нас в стране абсолютное большинство считает себя православным. Это факт, как утверждают различные социологические опросы. Но вот данные «Левада-Центра»: 40% православных уверены в том, что Бог есть, а 30% из тех, кто себя называет православными верующими, считают, что Бога нет. Я говорю об этом с тобой, потому что ты человек крещеный…

– Я не стеснялся этого никогда.

– Объясни, что происходит.

– Я в православие пришел в те хипповые времена, когда просто быть верующим – это вообще казалось – за пределами. Я еще в 16 лет нарисовал на желтой футболке распятие и написал «Иисус восхиппи». И рассекал в клешах и в этой футболке по улице Ленина, пока ее не порвали служители правопорядка. Это было круто. Православие – это хорошо, но есть слово такое – «обрядоверие». Так вот у нас много обрядоверия. Вот эта служба, вот это торжество, эта красота византийская. Многие люди, как бы сказать…

Опять же, без любви всё. Христос есть любовь, а многие люди пытаются… Знаешь, у них раньше были корочки КПСС, потом корочек этих их лишили, и они в православие пошли косяками… Не удивлюсь, если корочки теперь начнут выдавать православные. Прости, Господи. Они видят в православии политическую партию. Это чудовищно, конечно.

Я очень много езжу по стране и вижу молодых просвещенных батюшек, которые действительно духовно окормляют наш порванный народ на окраинах России, вот они как раз против этой тенденции, которая поддерживается Московской патриархией. Эти батюшки говорят: они не имеют никакого права говорить от лица всех православных, искать везде врагов, требовать каких-то инквизиций, сжигания на кострах. В этом нет никакого христианства. И вообще нельзя православие ставить впереди христианства. Многие люди забыли, что православие стало образом и подобием власти еще во времена Ивана Грозного. И сейчас пытаются сделать то же самое. А это неправильно, этого нельзя делать. Христианство – это любовь, многие христиане это понимают. Я много говорить не буду, я не богослов. Это прежде всего любовь, милосердие – для меня и для многих из нас – понимание, прощение. Ты знаешь, я человек гневливый, и много лажи было, много людей – ну грешен – оскорблял, много сделал неправильных поступков, много лиц начистил. И если бы не православие, которое мою казацко-татарскую стихию умиряет, было бы куда хуже… И всем желаю этого. И не ищите врагов, враг – в нас, в нашем сердце.

– Многие люди вполне искренне говорят, что Pussy Riot возвели хулу на Господа, разве ж это не самое страшное преступление, разве не следовало их покарать?

– Ну храм ведь это же не морг, ребята. Я когда наблюдаю, как некоторые испуганно так заходят первый раз в храм с постными такими лицами и ожидают увидеть что-то страшное, какие-то кучи трупаков… И с постными такими лицами стоят. А ведь это праздник на самом деле – храм Божий. Там и песни петь можно. Но не нужно, наверное. Мне всегда радостно в храме. Я слово придумал в свое время «единочество» – какое-то ощущение великого единства с этим миром. Ты достраиваешь этот Божий мир, чудесный, замечательный, все дороги перед тобой открыты. И то, что душа бессмертна, – это тоже важно для нас. А когда нас загоняют в этот предметный мир, где все имеет начало и конец, все бессмысленно тогда… Бессмысленно все, и даже наш разговор, если Бога нет.

– У тебя ведь был, я ничего не путаю, концерт в Александро-Невской лавре?

– В самой лавре не было. У меня недавно был благотворительный концерт в семинарии. Мы как раз поддерживали фонд, который работает с наркоманами и алкоголиками. Я поддерживаю любые, как говорят, движухи, которые помогают людям. Ну, стараюсь. Если есть время и силы, мы, группа ДДТ, поддерживаем.

– А закон следует принимать, предусматривающий ужесточение ответственности за оскорбление чувств верующих?

– Нет.

– Почему?

– Это война. Это движение православия в сторону войны. Не нужно этого. Вообще, политический ислам и зарождающееся политическое православие – это чудовищные вещи. Ребята, бойтесь этого, это ужасно. Любовь, только любовь. Это очень интимное, нежное, глубокое чувство – вера. Вера – это очень тонкое, очень глубокое чувство. И достаточно тайное. Вот так.

– Давай в режиме блиц, вопросы, которые тебе задали через «Твиттер». Почему так редки съемки в кино?

– Я не знаю, почему. Потому что я занят своим делом, пою песни. Мне Господь дал голос, это немало. Нет у меня никакой другой работы.

– Верит ли Юрий Юлианович в конец света?

– Конец света – он в отдельно взятой башке. Выйдите на улицу вечером в каком-нибудь там рабочем квартале, вы увидите эти концы света, которые бродят и смотрят на вас холодными глазами с прищуром. И не только в рабочем квартале. И в каком-нибудь клубике модном. Вот это концы света, а их очень много среди нас бродит, трупаков этих. К сожалению. Но они в этом, наверное, не виноваты, опять же я скажу с любовью, это их беда, а не вина. И осуждать не будем.

Tags: Борзыкин, Девотченко, Пиотровский, Сокуров, Шевчук
Subscribe
promo dimagubin march 23, 2016 11:38 38
Buy for 200 tokens
К самым важным в жизни вещам никто тебя не готовит. В СССР гигантская журнально-книжная индустрия готовила к первой любви, но она все равно случалась не с тем, не тогда и не там, - а вот уже к сексу не готовил никто. Это потом мы понимающе хмыкнем над Мариной Абрамович, в 65 лет на: «Как…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 31 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →