dimagubin (dimagubin) wrote,
dimagubin
dimagubin

Categories:

Увольниловки и самоволки

В свежем "Огоньке" (это который с выносом "Жертвы ночи" на обложке, где девушку выносят из 911) темой номера - новые русские увольнения (это когда без руки и слова). Всех идея отчего-т дико вдохновила. Текст, вышедший в "Огоньке" - вот: http://www.ogoniok.com/inside/events/2007/f4f074e8-9183-6185-dfd9-76d7d4322e5d/
Из моего текста исчезли (ну да, пришлось, тип, сократить) все аллюзии с конкретными лицами (поклонникам дебатов в "Билингве" будет интересно) и полностью история увольнения Сережи Брюлева (как ее передают в курилках). Мой текст - под катом НОВОЕ РУССКОЕ УВОЛЬНЕНИЕ

Последние годы в России входит в обычай увольнять, не просто не предупреждая и не объясняя причин увольнения, но и не задумываясь, что предупреждать и объяснять положено не только по трудовому законодательству. Впрочем, слово «совесть» у работодателей давно вызывает смех

Дмитрий Губин

Некоторое время назад я испытал свежее, сильное чувство удара, которое, должно, испытывает зазевавшийся на ринге брат Кличко – или министр, узнающий о своем увольнении из выпуска новостей.
История такова. Телекомпания, название которой не важно, попросила меня вести теледебаты, эдакий бойцовский клуб, в условиях реального клуба, объединяющего отмороженных блоггеров, от лимоновцев до скинхедов (идея, сколь прекрасная в разгул демократии, столь невозможная сейчас). Я в нее ни секунды и не верил, проходя исключительно из интереса (ну, хорошо: самопиара) сначала кастинги, потом написание сценариев и всякие брейн-штормы; потом эфирный пилот. Я и правда на все на это дело похохатывал, пока мне не объявили, что в Самой Главной Администрации пилот посмотрели. И некие всемогущие, но неведомые мне Байбаков и его заместитель Лучков все это дело одобрили. По причине чего уже утверждены изменения в сетке, и первый эфир тогда-то, так что давай срочно фото на пропуск и подпишись под контрактом, в который вписана сумма еще более прекрасная, чем сама передача.
И я дрогнул. Хотя должен был понимать, что факт переговоров еще не означает успеха переговоров. Но на имени Байбакова я сломался. Если в Главной Администрации, существующей, по идее, для того, чтобы в кремлевских графинах не переводилась вода, в ручках – чернила, а в туалетах – пипифакс, принимают решение о моем выходе в эфир, тогда да. Нельзя не поверить.
Я уже мысленно считал новые деньги в старом портмоне, и бронировал посещение стилиста, который в роли телезвезды мне на халяву полагался, и даже с некоторой наглостью отверг предложение конкурирующего телеканала, тоже вдруг возжелавшего видеть меня в эфире.
Ну, а потом вышел в Живой Журнал и в блоге одного осведомленного человека прочел, что программы с моим участием не будет. Ну, или будет, но с другим ведущим. Я позвонил продюсеру; телефон понятно, был недоступен. Я оставил комментарий в ЖЖ со словами, обидными всякому мужчине. Продюсер тут же нашелся и сообщил, насупившись, что за такие отвратительные слова дико на меня обижен.
Дико обидеться на неинтеллигентное поведение бывшего коллеги – это, понятно, куда более возвышенно, чем поставить перед начальством вопрос о материальной компенсации бывшему коллеге, пусть и ценой собственного увольнения. Или хотя бы поставить в порядке личной компенсации бутылку бордо.
Приятно ведь осознавать, что есть кто-то, такой же гадкий, как ты.
Я себя под Лениным чищу, чтобы плыть в революцию дальше.
***
И вот в те самые дни, когда злость во мне кипела, как электрочайник за секунду до автоматического отключения, я вдруг стал доверителем десятков похожих, одна-в-одну, историй чужих увольнений. Знаете, как это бывает? О чем-то случайно подумаешь, и вдруг всякое лыко становится вдруг в строку. Мне рассказали, например, как отстраняли от эфира ведущего «Вестей» Сергея Брюлева. Он, якобы, уже садился в самолет все с тем же Байбаковым, дабы лететь на Важную Государственную Съемку, как вдруг ему позвонили и сказали, что отныне и навсегда может не утруждаться появлением на экране. Я Сережу помню по временам его собкорства в Лондоне - был симпатичнейший парень, рассказывал застенчиво, что, вот, едет в Южный порт выбирать тестю подержанную иномарку. В последнее время, говорят, стал настоящим верным Русланом, но не мне судить, поскольку я телевизор лет 5 как не смотрю, за исключением Extreme Sport и порноканалов. Но примечательно другое: то, что потерявшему народную любовь человеку (а звезда без эфира забывается мгновенно: вы помните Женю Ревенко? Или Мишу Пономарева? А ведь были такие!) так и не удосужились объяснить, за какой такой казус он был любви лишен. То ли за то, что не там гавкнул, то ли за то, что был слишком верен.
Другой пострадавший, с другого телеканала, рассказал свою историю: вот шел он по коридору, в парадном костюме и гриме, навстречу, условно говоря, опять же Байбакову, как вдруг под ноги метнулась серой мышью администраторша: «А разве вам не сообщили, что вы у нас больше не работате?» И телеведущий, мускулом не дрогнув на лице, пожал Байбакову руку и сказал, что дико извиняется, но у него срочная съемка, так что интервью запишет другой.
Я еще спросил телевизионного коллегу, какого черта он не поднял хай, не оскорбился, не дал интервью Daily Telegraph или «Новому времени», ¬- но в ответ услышал: «Ну, знаешь, скандал испортил бы мою репутацию. К тому же канал должен был мне приличные деньги». - «И что, репутацию улучшил?» - «Ни фига. И по деньгам тоже кинули. Штук на десять грина». – «То есть тебя отымели, а ты промолчал?»
Слышал я истории, как приходили на рабочее место и находили на столе коробку, в которую некто неведомый уже сложил все личные вещи; слышал и то, как до рабочего места не доходили – просто однажды переставали работать прежние магнитные пропуска, и охранники таращились и говорили, что знать ничего не знают. Большинство историй, понятно, исходило от коллег по цеху, то есть связано с прессой, PR, политикой, и на репрезентативность в этом смысле не претендовало. Однако во всех без исключения наличествовали следующие элементы:
1. Об увольнении все узнавали случайно, и не от начальников.
2. Причина увольнения не объяснялась.
3. До увольнения никаких претензий к работе не предъявлялось.
Кроме того, все подобные случаи случались исключительно в новейшее время, входя в него так, как в кожаную перчатку (по словам Вознесенского) входит красный мужской кулак. Помните, как обставлялись отставки премьера Касьянова, генпрокурора Устинова или, скажем, министра атомной энергетики Румянцева, без разъяснений замененного на Кириенко – и вы увидите новую форму, а то и формулу увольнения. С полным набором перечисленного выше.
* * *
Меня интересует не число новых русских увольнения (в статистическом смысле) и даже не вопрос о том, как они соотносятся с законодательством. Тем более не интересует вопрос, как защищать при таком повороте судьбы свои права (а я ведь тоже брал кредит и строил планы, мне тоже хочется домик в деревне).
Но меня интересует явление как таковое.
Вот, скажем, я за последние 10 лет терял различную работу 10 раз, причем 1 раз по глупости, 2 раза – по желанию, еще 2 – по причине завершения проекта, и 5 раз – по описанной схеме. Вследствие чего приобрел привычку относиться к любой работе как к временному проекту, а в конечном итоге, относиться как к временному проекту и к жизни, когда однажды тоже узнаешь об увольнении не от подлинного увольняющего, а, скорее всего, от рядового онколога.
Однако походить в начальниках пару раз из этих десяти мне тоже довелось. И прямо скажу, что одна из самых неприятных и самых сволочных начальских обязанностей – это увольнять тех, кто мешает (по твоей версии) работе и бизнесу.
Был у меня, скажем, запредельный случай, когда подчиненного, британца, я летал увольнять в Лондон, где нашел его квартирующим в прелестнейшем, обжитом еще Вирджинией Вулф, районе Блумсбери, но в подвальном этаже, где каблуки прохожих мелькали в крохотном оконце под потолком, и пахло сыростью, болезнью и бедностью. И мой подчиненный рассказывал, как сломал 3 месяца назад палец ноги, по причине чего не может вернуться на работу в Россию, и в доказательство снимал с ноги носок и тыкал в лицо смуглой ступней. А я жестко спрашивал, где же, в таком случае, его sick list, больничный, и думал о том, что его работу уже 3 месяца делают другие люди, которым приходится платить дополнительно, отчего рушится бюджет компании. И, кстати, мой годовой бонус.
Или увольнял я однажды проработавшую с момента основания компании барышню, которую сам же заманивал к себе на повышение, с которым она категорически не справлялась, и барышня спрашивала: «Я что, 10 лет работала и была на хорошем счету, а теперь у тебя 4 месяца – и уволить?» - и я кривился от этого вопроса, как от зубной боли, поскольку почти невозможно было сказать честное «да».
И спасало меня разве то, что технологии и логике увольнения меня учил мой собственный начальник, немец Михаэль фон Ш., который требовал, чтобы я минимум дважды в подробностях объяснял подчиненному, почему им недоволен, и только на третий раз ставил вопрос ребром.
Знаете, оказывается, это ужасно тяжело – обосновывать причину свою недовольства. Приводить рациональные аргументы. Опускать эмоции. Объяснять, чего ты ждешь. И вообще, быть объективным.
А потом, когда все аргументы исчерпаны, так же невыносимо тяжело думать об ответственности за доверенный тебе бизнес, и говорить человеку в лицо, что ты с ним расстаешься, и обсуждать условия расставания.
Вот тогда я и понял, почему начальник при увольнении должен глядеть в глаза подчиненному. Потому что в этом случае он разделяет стресс увольнения вместе с ним. И вот эта боль, этот ужас, эта тяжесть страхуют от опрометчивых, случайных, эмоциональных решений куда надежнее, чем весь КЗОТ от Гостомысла до наших дней.
* * *
Но теперь я точно знаю, откуда проистекает новое русское увольнение.
От разлитого в обществе цинизма.
Увольнение – это очень внутренне циничная вещь: ведь, увольняя, ты ценой крушения чужой карьеры строишь карьеру собственную: карьеру рачительного руководителя, которому интересы бизнеса важнее душевного спокойствия. То есть идешь по чужим головам, какими бы соображениями это не объяснялось.
А циники, как мне когда-то объяснял один мудрый, но цинизма также не лишенный человек, бывают трех типов.
Старые циники – это те, которые идут по головам, когда другого выхода нет.
Просто циники – это те, что идут по головам, когда это самый прямой путь.
А новые циники идут по головам, удивленно спрашивая «Какие головы?» И фишка тут не в том, что они притворно не замечают чужих – и живых – голов. А в том, что они и правда считают, что слабые головы созданы для хождения по ним сильных людей. Ведь им же однажды объяснил популярно их лидер, что «слабых бьют». И, соответственно, дал отмашку слабых бить.
И вот эти, третьего типа, циники, составляют ключевую фигуру наших дней – причем, боюсь, вне зависимости от возраста, пола, вероисповедания и даже политической ориентации. Они не встречаются с тобой, не объясняют резонов и не смотрят тебе в глаза по той простой причине, что эти действия – лишняя работа их сердца, лишняя загрузка их мозга и вообще неприятная эмоция, которой они, новые тонко устроенные успешные гедонисты, платонианцы и неогегельянцы, хотели бы избежать. Зачем портить себе настроение? Ведь коли явление не существует в мозгу – оно ведь и вправду не существует?
Если вы читали данные февральского, этого года, исследования ВЦИОМ, то помните, что в ответе на вопрос, как изменились россияне за последние годы, первое место занял ответ: «стали более циничными». 59 процентов.
Следует уточнить: циничными по третьему типу. Прежние русские стали новыми циничными русскими.
Это значит, что увольнений в новом стиле будет больше, и к ним должен быть готов любой.
Крайне забавно будет поболтать на эту тему с Байбаковым, если накануне президентских выборов он узнает о своем увольнении от собственного шофера.
Да, с прискорбием должен сообщить, что все сказки про Абрамовича будут доступны лишь френдам - на ближайшие 2 месяца.
Дело в том, что, как говорится
Старик Маргулис под сурдинку
Уговорил мою жену
Вступить на скользкую тропинку
В контору гнусную одну.
Ну, а в конторе со мной была проведена беседа, тип, не подводить конкретных лиц и просекать текущий, блин, момент.
Сколько тропиночке ни виться, а конец будет, тогда ограничения сниму.
Кстати, последний анекдот.
Пасха, храм Христа Спасителя. Владыка:
- Христос воскрес!
Миронов (припадая к руке):
- Предлагаю рассмотреть возможность третьего срока.
Subscribe

promo dimagubin march 23, 2016 11:38 37
Buy for 200 tokens
К самым важным в жизни вещам никто тебя не готовит. В СССР гигантская журнально-книжная индустрия готовила к первой любви, но она все равно случалась не с тем, не тогда и не там, - а вот уже к сексу не готовил никто. Это потом мы понимающе хмыкнем над Мариной Абрамович, в 65 лет на: «Как…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 15 comments