dimagubin (dimagubin) wrote,
dimagubin
dimagubin

Categories:

Питер как город жлобья. - Куда подевались каменты. - Про столовку при дворце

На "Росбалте" я наблюдаю одну и ту же картину (по крайней мере, в отношении своих текстов).
На заметки "про политику" слетается рой комментаторов (например, мой текст про угрозу превращения России в тоталитарное православное государство за 2 недели спровоцировал почти 2 тысячи каментов). Но в ответ на тексты политику, локализованную до уровня Хельсинки или Петербурга, - тишина.
Значит ли это, что злобные каменты пишут лишь далекие от Питера и Хельсинки провинциалы, которым свойствен рефлекс цепного пса, облаивающего любого, кто не его хозяин? Или здесь другая причина? Не знаю.
Вот - мой новый и пока что девственный (в смысле каментов) текст про развитие Петербурга на "Росбалте".
Если сводить идею к одной фразе, то для меня развитие Питера - это чтобы комфортно и уникально. А вовсе не строительство небоскреба (небоскреб на топких, мшистых берегах - это и дискомфортно, и вторично: объедки от мерзейшей башни Монпарнас в Париже, - этого хера Ржевского в благородном собрании).
Что касается Питера как города жлобья, - то, увы, это действительно так. Жлоб - это тот, кто гребет под себя, отгораживаясь от мира. Родной брат куркуля. Просто в Питере, вследствие огромного числа старых домов, еще большего числа коммуналок и низкого их качества произошла вещь, невозможная в Москве: сепарация на тех, кто признает главенство исторического нематериализма - и тех, для кого важнее неисторический материализм. Вторые счастливы от железобетонных гробов домов с подземными гаражами вне кошмарного старого центра (круто: вот ведь и гипермаркет под окнами!). Первые оккупировали под жилье именно центр. И, если в Москве район проживания почти никогда ничего не говорит о проживающем, то для Питера сознательная жизнь в Купчино - это диагноз. Потому что в Питере есть выбор между "трешкой" в кирпичном доме в Купчино и переделанной под "трешку" дореволюционной квартиркой во втором дворе-колодце на Лиговке, в Ротах или в Семенцах. Я сам начинал с вынужденного проживания в подмышке Гражданки (о ужас!), но сейчас пишу этот текст, любуясь видом на Александровский парк в меди кленов, памятник "Стерегущему" и шпиль Петропавловского собора. Ну так и все (кажется, до единого) в Питере мои друзья и знакомые могут похвастаться шармом старой городской гравюры если не в окне, но в шаге от подъезда.
Для висящих на "воздухе" и прочем медляке - даю оригинал текста:

ПЕТЕРБУРГ - СТОЛОВКА ПРИ ДВОРЦЕ

В Питере нет ни одного района, где воплотилась бы мечта Петра – вода вместо улиц. С точки зрения мечтателя, современный Питер – это город-жлоб.

Я один из немногих, кто, имея возможность переехать в Москву, не переехал и не собирается. В Москве работаю, в Питере живу – и так еженедельно с 1990-х.

По этой причине я давно смотрю на Петербург, как в замедленной киносъемке, подразумевающей убыстренный показ. Изменения мне заметнее, чем оседлому жителю. Сводятся они, по большому счету, к двум вещам. Во-первых, к реставрации старой декорации; а во-вторых, к приспособлению декорации под скорее частные, чем общественные нужды.

Это не так уж и плохо: в конце концов, и Ленинград так выделялся на советском болоте, что это была декорация, до которой государству не было дела, - в нее можно было завернуться, как в одеяло, пошитое из имперского штандарта, и спрятаться от холодов.

Однако не так уж и хорошо: декорацию всяк подновляет на свой вкус, а русский вкус рубежа эпох большей частью дурен. Не скажу, что вкус повелителей финансовых потоков дурен особо, - но его дурнота особо заметна, поскольку имеет свойство воплощаться. Дело не в отдельных самодовольных проектах («Монблан», «Серебряные зеркала», далее везде), севших на историческую застройку, как медведь на кладку яиц, – а в том, что ценность города в глазах застройщика почти всегда ничтожна по сравнению с текущей прибылью. Если действительно приходится выбирать между городом и деньгами, колебания редки. Два главных петербургских архитектурных позора (новая сцена Мариинского и стадион на Крестовском острове) являются еще и символами бесстыдства, поскольку две мировых звезды,  Доминик перро и Кисё Курокава, были использованы «втемную» на манер баранов, ведущих стадо на живодерню: их именами прикрывали колоссальные распилы бюджета. Когда же деньги попилили, то Перро и Курокаве дали коленом под зад. В итоге вместо золотого покрывала в Коломне возводится унылое говнище, а вместо уникального (нигде в мире не такого не было!) стадиона имени Кирова, устроенного в жерле искусственного вулкана на манер античного театра – сооружается горшок, который пока что варит лишь увеличение сметы.



Что театр и стадион! Корыстью безнадежно испорчены огромные, в сотни тысяч жителей, районы. Откровенно уродлива выросшая на наших глазах Конная Лахта: набор многоэтажных сараев. Черте какими домами, как прыщами, покрыта Гражданка. На Васильевском острове, вместо залива, где недавно резвились виндсерферы – полунамытые новые земли, болото, помойка. Отдельная печаль – навсегда испорченный крестовский остров. Когда Матвиенко стала губернатором, она заявляла, что остров должен быть малоэтажен, и я рукоплескал: Питеру остро не хватало (и не хватает) образцово буржуазного, экологичного, малоэтажного предместья. Но гляньте на остров сегодня: вот здание в стиле псевдоконструктивизма, вот в стиле неоконструктивизма, а вот в стиле «покрасимше», и все это огромное, многоэтажное, и стена в стену, - тьфу. Острова больше нет – есть парад понтов. Жить можно – два парка под носом – однако гордиться нечем.

Отсутствие городской идеи хотя бы на уровне района опускает Петербург ниже уровня Ленинграда. На Юго-Запад я когда-то возил иностранцев показать советские микрорайоны. Там воплощалось советское представление о достойном жизнеустройстве: вот парк, разноцветные панельные дома в едином стиле, нитка трамвая, вантовый пешеходный мостик, школа под окнами, - мечта инженера. И то, что застройке предшествовало представление об идеале – производило впечатление.

А отсутствие идеала и есть главная сегодняшняя питерская яма. Петербург – невероятно красивый, но вне исторического центра провинциальный, даже убогий город. Да и старая декорация никак не сопрягается с новым содержанием жизни; об этом содержании никто не думает (разве что иностранцы: идея Перро была не в золотой шали, а в создании укрытого от непогоды общественного пространства под этой шалью).

У города нет элементарных идей, на которые не жалко денег – хотя бы идеи неразорванной круглосуточной жизни. Будут ли тоннели под Невой – неизвестно: нынешний губернатор опирается скорее на афонских старцев, чем на молодых львов. Львам вольно дефилировать по солнечной стороне Невского, - но другого выпаса и выгула у них в Петербурге нет.

Порой новая питерская жизнь проклевывается явочным путем, но никак не может вылупиться. В Питере, по сравнению с другими российскими городами, полно велосипедистов – но, скажите на милость, где, у какого Смольного, у какого Мариинского дворца и прочей госконторы вы видели велопаркинг (про велодорожки молчу). Это в Лондоне и в Париже всенародно выбранные мэры гоняют на велике на работу. У нас назначенец Кремля гоняет с мигалкой да говорит о важности концепции «развития велосипедного движения» (в проекте этого «развития» говорится, например, о платных велопарковках. Кто бы сомневался!)

Так же робко пытается проклюнуться еще один цыпленок - в старом промышленном городском поясе (Лиговка, Обводный канал). Однако за грандиозным Обводным до сих пор нет ни славы подпольных дискотек Берлина, ни московского «Красного Октября», где – галереи, клубы, бары, рестораны, штаб-квартира «Дождя», лектории Digital October и «Арт-Стрелка».

В Питере вообще нет ни одного места, оккупированного модной тусовкой – которое облюбовали бы себе, как в Нью-Йорке говорят, beautiful people, - разве что крошка Новой Голландии после прихода туда Абрамовича с Дашей Жуковой. И это несмотря на обилие общественных пространств, или квазиобщественных пространств, или никак не используемых пространств. У нас нет – и не намечается – ничего подобного московскому Парку Горького, где после реконструкции на 100% реализована идея, прямо противоположная привычной vip-воровской. В новом Парке Горького все бесплатно или почти бесплатно, по газонам приветствуется ходить, на любой поляне можно устраивать пикники, там бесплатные гамаки, шезлонги, лежаки; там в ряд четыре десятка теннисных столов и площадка для петанка, там лекторий и кинотеатр под открытым небом, где в ненастье выдают дождевики, там танцпол у воды и смотровая площадка с видом на танцующих наверху, - там байкеры, скейтеры, роллерблейдеры: там вся жизнь.

Я откровенно вою на луну. Потому что новый Петербург, - это город-жлоб, где лишь бы деньги, а там трава не расти. Она и не растет. Возьмите хоть Приморский Парк победы. Территория с деревьями, кусочками отданная бизнесменам под производство денег. Ноль с точки зрения паркового, садоводческого искусства. Ноль с точки зрения любой идеи. Ничего, что заставило бы застывать в восхищении. Ни садовника летом, ни уложенной ратраками освещенной лыжни зимой. Це-пе-ке-и-о, мать его.

В Испании, в Каталонии лет сорок назад в пустыне меж Фигеросом и Кадакесом вырыли каналы и построили городок Эмпуриабрава. К каждой вилле можно подплыть по воде. Есть лодочный прокат для туристов. В общем, из ничего там образовалось уникальное нечто, ради которого я в свое время делал крюк (и не жалею).

А в Питере никому в голову не пришло (и не приходит), что новый городской район – и та же Конная Лахта - идеально подходит под устройство жизни по плану Леблона, по так и не реализованной идее Петра: вместо улиц - каналы. Это была бы не просто достопримечательность – это была бы иная жизнь, привлекательная и для местного, и для гостя. На работу – летом на лодке, зимой на коньках. Круто. А сейчас – какому идиоту взбредет в голову в Лахту ехать?! Разве в «Ленту» или «О’кей» за продуктами. Пусто место се.

Мне вообще кажется, что два главных питерских дефицита – это дефицит завораживающих идей и дефицит современного (экологичного, спортивного и прочего) качества жизни. У нас нет бассейна на борту корабля на Неве (вода на воде – это круто: такая баржа с бассейном есть на Шпрее в Берлине). У нас нет такого городского пляжа, что устроен в центре Парижа – с пальмами в кадках и морским песком. У нас нет нового взгляда на старые идеи и проекты, включая те (и особенно те), что так и не были реализованы.

Я бы построил у Смольного собора колокольню по проекту Растрелли, - Петербургу дико не хватает высоких обзорных точек.

Я бы устроил один из окраинных парков – хоть у  Муринского ручья – как Парк Неосуществимого, и начал бы с нереализованного проекта Кронштадского маяка Микетти и Браунштейна: фантастического колосса, в арку которого должны были проходить корабли.

Понимаете, да?

Городу нужен не филькин «музей макетов под открытым небом» (тот, что устроен недавно в Александровском парке, вторичен, третичен, постыден). Этого добра, переродившегося в пошлость, полно всюду, от Нидерландов до Казахстана.

Городу нужно то, чего нет нигде.

Петербург так и создавался – как уникальное безумие, с его греческими храмами на запорошенными снегами болотах, как выставка достижений имперского хозяйства.

Не можете справиться сами – зовите на помощь Перро и Росси, Курокаву и Тома де Томона; тащите из Москвы Сергея Капкова, который преобразовал Парк Горького и собирается преобразовать ВДНХ.

Да, да, да, да – у нас есть история, залив, острова, вода,.

Вполне хватает, чтобы закатить мир на весь мир.

А пока что – столовка при дворце с комплексным обедом.



Subscribe

promo dimagubin march 23, 2016 11:38 37
Buy for 200 tokens
К самым важным в жизни вещам никто тебя не готовит. В СССР гигантская журнально-книжная индустрия готовила к первой любви, но она все равно случалась не с тем, не тогда и не там, - а вот уже к сексу не готовил никто. Это потом мы понимающе хмыкнем над Мариной Абрамович, в 65 лет на: «Как…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 24 comments