dimagubin (dimagubin) wrote,
dimagubin
dimagubin

Categories:

Гражданская война: Ксюша на Тину, Хрюн на Степана. - Полное версия моего коленопреклонения.

Ага: мой текст вторую неделю в тройке самых читаемых на сайте "Огоньке".
открыть материал ...
На коленях перед Канделаки
// По Дмитрию Губину прошел раскол «креативного класса»
Творческий класс России накануне выборов оказался не просто расколот. Стороны от раскола перешли к взаимному оплевыванию
открыть материал…

В общем, это про то, что иммунитет к злобе выработан после выборных баталий у всех - в итоге злоба отскакивает от цели, попадая в злящегося.
При публикации текст для разворота был сжат до полосы.
Пора дать оригинал

НА КОЛЕНЯХ ПЕРЕД КАНДЕЛАКИ

Творческий класс России накануне выборов оказался не просто расколот. Стороны от раскола перешли к взаимному оплевыванию. Пора остановиться.

У фронтмена группы «Странные игры» Виктора Сологуба непростые времена: на него ополчились друзья. Увещевают, взывают - кто к совести, кто к разуму. Целая буря в фейсбуке.

Сологуб – динозавр русского рока. Из тех, кто играл еще в ленинградском рок-клубе на Рубинштейна.

Я с ним немного знаком, а моя жена – так хорошо знакома. Стихи француза Филиппа Лебо к песне «Солнце встает над городом Ленина» переводила именно она (Джоанна Стингрей, к слову, позже перевела их на английский).

Что случилось с Сологубом? Ничего особенно. Он сказал, что будет голосовать за Путина, - только и всего. И еще сказал, что проклятый Запад хочет Россию сгубить посредством оранжевой революции. А благодаря социальным сетям точка зрения Сологуба стала всем известна.

И все его друзья – и режиссер и клипмейкер Кальварский, и музпродюсер и светский волк Аркаша Волк, и дизайнер Дмитриев, и ресторатор Парпаров – дружно и публично призывают его одуматься. А он в ответ перепощивает тексты типа «однополярная милитаристкая машина США навязывает миру…», называет рассылку от белоленточников «какашками» и радуется, что митинг в поддержку Путина так много народу собрал.

Ситуация – совершенно невозможная до декабря 2011, до опубликования итогов выборов в думу, до протестов, до арестов и снова протестов.

Потому что до декабря считалось по умолчанию, что творческий класс, то есть те, кто работает со смыслами, они:

а) монолитны в своих взглядах на происходящее в России;

б) они против того, что происходит в России, а происходит в ней владимирпутин (в одно слово, с маленькой буквы).

То есть что все мы – такой коллективный гражданинпоэт, где Быков от пишущих, Ефремов от играющих, а Васильев от творческих управленцев.

Выяснилось – ни фига подобного.


Ситуация больше напоминает времена после Октября 1917-го. Тогда лучшие (Горький, Бунин, Репин, Рахманинов) уехали или (Пастернак, Мандельштам) скрылись во внутренней эмиграции, однако и большевистскую власть остались воспевать не худшие: что прикажете делать с Есениным или Маяковским? А, черт побери, уж Блок-то, Блок – с его «Двенадцатью», «в белом венчике из роз впереди Иисус Христос»?!

И можно, конечно, теперь говорить (обращаясь мысленно к Сологубу), что Маяковский, Блок и Есенин за свой выбор заплатили сполна, а Горький, вернувшись, скатился в бесплодие, - но ведь такой они выбор делали сами? Сами. И безо всякого принуждения.

Вон и сейчас увещеватели Сологуба в изумлении смотрят на списки доверенных лиц Владимира Путина. Ну ладно, с Говорухиным ситуация объяснима: у старых режиссеров, теряющих талант и навык, часто случается любовь к потенциальным финансам (это вроде кинематографического Альцгеймера, не щадящего ни правых, ни левых). Но Сергей Бугаев-Африка, мальчик-бананан из перестроечной «Ассы»?! Алиса Фрейндлих?! Михаил Пиотровский?! Аркадий Новиков?! Анна Нетребко?! Они-то как?!

Никак не могу принять пошлые объяснения. Сопрано Нетребко – это не попса, которая в денежном чёсе днем споет на корпоративе Ирода, а ввечеру – у Христа. То есть вряд ли Нетребко интересуется взглядами тех, кому поет – но еще менее вероятно, что торгует своими взглядами за деньги. У нее для торговли, слава богу, голос есть. И не избирательский.

Не случайно известный – хотя тихий, по сути – ролик Чулпан Хаматовой в поддержку Владимира Путина вызвал не просто бурю, а ураган. Потому что от Хаматовой такого никто не ожидал. Ее считали эдаким доктором Рошалем в юбке (и всех потом поразило, что среди доверенных лиц Путина оказался знающий цену нынешней медицине сам Леонид Рошаль).

Тут необходимо высказать одно соображение. О том, почему столько уважаемых людей – включая Чулпан – сделали странный (на взгляд противоположной стороны) выбор.

Мне кажется, в основе лежит желание быть первыми среди тех, кому достаточно быть вторыми. Сейчас поясню. К этому меня подвел Юрий Антонов – пожалуй, самый знаменитый наш мелодист (и попробуйте-ка сию секунду не напеть про себя «Ах любовь, золотая лестница» или «Под крышей дома твоего» - пусть даже считаете их распопсовой попсой). Я как-то на записи его спросил, правда ли, что он собирался эмигрировать в США. Антонов ответил, что да, и что даже съездил в Америку – присмотреться. Я спросил, почему он не остался. И Антонов ответил до предела откровенно: да потому, что послушав на Бродвее играющих бесплатно музыкантов, понял, что придется потратить всю жизнь только на то, чтобы приблизиться к их уровню мастерства. Не веря своим ушам, я переспросил: то есть он понял, что не будет первым, и потому решил довольствоваться первым среди вторых?!

И Антонов кивнул.

После чего я музыку его не полюбил, но его самого зауважал – немногие решатся честно обозначить свое место на карте.

Вот и Россия в целом – страна второго ряда в мировой системе. Не потому что русские глупые – ого, какие таланты мы дали миру! – а потому, что наша авторитарная, самодержавная система устарела. Она была демонтирована в Европе еще в XIX веке, а у нас сохранилась до сих пор. Мы обречены быть вторыми, как обречен быть вторым пилот на «Жигулях», если только не поставил под капот баварский движок. В этой архаичной системе, однако, есть ниши (как Дмитрий Быков удачно выразился – «складки империи»), в которых бывает жить невероятно уютно. Тогда нашим писателям можно получать премии, соревнуясь с подобными, а не с Умберто Эко или Мишелем Уэльбеком.

И Чулпан Хаматова, на мой взгляд (как бы ни было мне неприятно об этом писать), поддерживая владимирапутина, поддерживает свое реноме спасительницы детей, только в стране второго ряда и возможное. Превратись мы в страну первого ряда, не пришлось бы собирать детям деньги, без которых они помрут. Потому что в европейских странах 100% расходов на лечение детей покрывается обязательным страхованием. И если и действует в Германии благотворительный Институт Стефана Морша, то это не фонд по сбору средств, а банк доноров костного мозга, основанный в 1984-м отцом умершего подростка. Вот этот банк, да, действует на средства благотворителей. Но операции по пересадке костного мозга благотворители не оплачивают, и Ангела Меркель игрой на роялях, побрякивая «Брегетом», деньги на помощь умирающим не собирает. И Чулпан Хаматова, поддерживая человека, при котором страхование есть, а детей не оперирует, эту ситуацию – со своим статусом честной спасительницы – вольно или невольно закрепляет. И относиться я к ней могу, только как к Блоку после «Двенадцати». (Недавно, читая трехтомник «Русская революция» Пайпса, я как раз параллельно открыл «Двенадцать», чтобы с мазохистской отрадой беззвучно возопить: КАК-ОН-ТАКОЕ-МОГ?!)

Все, и будет об этом.

Я ведь не просто о новом расколе хочу написать. И даже не о том, что этот раскол будет куда глужбе раскола времен перестройки, когда было ясно, что за КПСС и СССР ратуют творцы даже не второго, а двадцать второго разбора, прилипшие к кормушкам, поилкам и распределилкам.

А о том, что новый раскол в последние недели перешел в фазу оплевывания, когда борьба идей («мы за унитарное великое государство!» - «мы за конфедерацию великих людей!») перешла в серию попыток унизить, оскорбить, вывести из себя – и довольно подлыми способами. И я даже не хочу разбираться, началось ли это с известного высказывания, что раз Акунин этнический грузин, то понятно, отчего он не любит Россию – или с какого другого.

Лично для меня все началось, когда я сцепился в твиттере с Сергеем Минаевым, телеведущим и автором «Духless’а».

Я с ним познакомился тогда, когда он еще телепрограмм не вел. О романе его я мнения был невеликого – хотя бы потому, что читал великую «Гламораму» Брета Истона Эллиса, первыми ста страницами почти неотличимую от «Духless’а», зато потом выносящую мозг: о, вот книга! Однако эффект фантастической популярности Минаева мне был, конечно же, интересен. Да и Минаев был интересен – он умен, и у него есть дар наблюдателя (помню, как про хоругвеносных нацистов он заметил: «О, с этими атомными православными держи ухо востро! Того и гляди последний Vertu сопрут!»).

Я сделал с Минаевым интервью, мы перешли на «ты», у нас были хорошие отношения, и я пригласил его в 2007-м на запись для ТВЦ программы «Бойцовский клуб» в московскую «Билингву» – в качестве гостя с «моей» стороны. Противниками нашими были – ха-ха! – Алексей Навальный и его гость Константин Крылов, после имени которого яндекс обычно выдает «идеолог русского нацизма». И случилась, понятное дело, большая махаловка, то есть программа удалась. Удалась настолько, что ее запретили в администрации президента. А почему запретили – это вопросы к нынешнему вице-премьеру, тогдашнему замглавы администрации Владиславу Суркову. Я не знаю, чем это не прописанное ни в одном законе ведомство руководствуется при построении во фрунт телевидения.

Так вот: я считал искренне, что мы с Минаевым по-прежнему в одном стане. Может быть, потому, что не видел Минаева на федеральном ТВ, «Минаев Лайв» в интернете с Собчак понравилось, и что он среди «запутинцев», и помыслить не мог.

И вдруг, пару недель назад, ответив на какую-то реплику Минаева в твиттере, я получил в ответ по морде по полной программе – и понеслось. То есть понеслись оскорбления меня лично, а не выпады против тех идей, которые кажутся мне разумными. Нарушался неписаный закон, о котором я всегда говорю студентам: «В эфирной драке деритесь с социальными ролями, но не с живыми людьми, иначе вы никогда не останитесь в хороших отношениях».

И вот уже вслед за Минаевым шавка из тех, что публично говорят гадости о чужих женах, - подлетела и загавкала. Я зарычал в ответ. И понеслось. И опять. Смешались в кучу.

Меня, по счастью, оттащили от твиттера – сам бы не остановился. А остановившись, оглянулся. И ужаснулся. Эта свара и эта грызня шли везде и всюду. Сторонники Навального упражнялись в склонении фамилии Путина, хотя в своей фамилии Путин точно не виноват. А сторонники Путина упражнялись в склонении фамилии Навального. А мой ЖЖ, сочувствующий тем, кто замыкал на Садовом «белое кольцо», заваливался унизительными (для всех сторон кольца) рисунками на тему того, что и с чем там соединяется. И я вспомнил, как незадолго до ругани с Минаевым я написал в твиттере дико обидные и в силу одного этого непристойные слова Тине Канделаки – и бессмысленно теперь объяснять, в пылу какого потрясения написал. (Ну да, был потрясен: неужели ж ты, Тина, не видишь, рядом с кем оказалось, во что превратилось за последние десять лет наше ТВ, на котором самый лучший сегодняшний телеведущий – все равно второго сорта, потому что, чтобы быть первого сорта, нужно соревноваться с Парфеновым, с «Куклами», с «Итогами», с Шендеровичем, с Хрюном и Степаном, - то есть с теми, кто умеет, а не с теми, кто допущен?!)

И вот тут, когда я понял, что натворил, то понял, что сижу по уши в дерьме. Ну, или мы сидим по уши в дерьме. Я понял вдруг злобу и отчаяние Бунина, кошмары взаимных обличений в газетах 1920-х; вообще понял эмоциональную подоплеку Гражданской войны, когда брат на брата, Собчак на Канделаки, Хрюн на Степана, - только тогда было уже не просто гадко и обидно, а гадко и насмерть.

И я схватил телефон звонить Канделаки. Ну, ко меня детская пришла идея – что если извинюсь, все простится: мирись-мирись, и больше не дерись; сопли распустим – никого не пустим… Но мигом понял, что раз оскорблял публично – то и извиняться нужно тоже публично. Наступало как раз Прощеное воскресенье, было невыносимо от декорационности, фальшивой декорационности – просить прощения по твиттеру в это число (хотя Березовский, вон, у народа России в Прощеное воскресенье прощения попросил). В общем, решил выждать денек.

А когда день миновал, я вдруг встретил Тину на записи программы на Первом канале у Андрея Макарова. И, к ужасу Макарова – у него-то там сценарий был, план, тема! – прямо на записи, раз уж это федеральный канал, вышел перед Тиной, нарушил границу между двумя лагерями, объяснил всем, в чем дело, бухнулся на колени: «Прости ты меня, дурака, - виноват».

И она, натурально, тоже нарушила границу, и подходила, и прощала, и целовались мы с ней в щеки, как христосовались.

А знаете, что самое ужасное? – Что ни фига не полегчало. И ничуть не извинило. Что я чувствовал (и чувствую) прежний стыд, к которому примешивался теперь еще и стыд за театральность (типа, нарочно подстроили). Ну, это как у Шишкина в «Письмовнике»: «Злые слова нельзя взять назад и забыть. Люди ругаются на полную, а мирятся наполовину, и так каждый раз от любви отрезается, и ее становится все меньше и меньше».

И пошел я со съемки домой в настроении хуже некуда, хотя и принес извинения.

И, мрачнея, читал дома в фейсбуке, и как друзья укоряют Витю Сологуба, и как он, отмахиваясь перепостами, возражает им.

А потом открыл страницу знакомой главредши Наташи, славной своими дизайнерскими выставками, и почитал ее переписку со знакомым главредом Эдиком, славным знанием цен не недвидвижимость, где до этого выяснялись все те же политические отношения, и где теперь Наташа примирительно писала в том смысле, что однажды выборы закончатся, и митинги закончатся, и даже если революция случится, то тоже закончится, а вот встречаться мы будем продолжать и котлетку в обед тоже придется есть вместе.

И я печально подумал – ну да, придется. Нет смысла революции затевать, если в результате качество обедов лишь ухудшается.

В общем, я понимаю, что я дурак и что все напрасно – но еще раз: Тина, пожалуйста, прости.

И Сережа Минаев – ты тоже прости.

В своих обидных обзываниям нам всем давно следует остановиться, потому что злые слова не улучшают качество котлет, но увеличивают количество мух. Порою – до того, что полностью подменяют котлеты..


Subscribe

promo dimagubin march 23, 2016 11:38 37
Buy for 200 tokens
К самым важным в жизни вещам никто тебя не готовит. В СССР гигантская журнально-книжная индустрия готовила к первой любви, но она все равно случалась не с тем, не тогда и не там, - а вот уже к сексу не готовил никто. Это потом мы понимающе хмыкнем над Мариной Абрамович, в 65 лет на: «Как…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 58 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →